Последнее вдогонку промежуточным выборам в США. Фёдор Лукьянов беседует с Дженнифер Кавана. Отрывки беседы были показаны в программе «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Все пишут о катастрофическом поражении республиканцев и Трампа, и, похоже, так оно и есть, но что именно изменится после этого результата?
Дженнифер Кавана: Эти выборы – явное осуждение первых двух лет правления Трампа и подхода Республиканской партии к управлению. Американский народ, особенно избиратели Трампа, чувствуют себя преданными и злятся из-за всего, что Республиканская партия сделала, чтобы усложнить им жизнь. Тарифы, сокращение льгот, рост стоимости жизни и, конечно, война в Иране, которая людям не нравилась – в основном потому, что она повлияла на стоимость бензина и продуктов. Но ещё и потому, что она фактически принесла поражение, и для Америки, конечно, унизительно быть, по сути, побеждённой противником, которого считали гораздо слабее. И по всем этим причинам, я думаю, выборы были явным выражением гнева и желания чего-то иного.
Фёдор Лукьянов: Грядут перемены?
Дженнифер Кавана: Следует быть осторожными в предположении, что выборы приведут к масштабным изменениям в американской внешней политике. Американские институты очень устойчивы к смене власти. Трамп пришёл с обещаниями масштабных перемен. Он один из самых нетрадиционных лидеров, какие когда-либо были у Соединённых Штатов. Он выпотрошил бюрократию национальной безопасности, отбросил большинство условностей и норм, это правда. И всё же политика США в чём-то изменилась, а в чём-то осталась почти точно такой же, только с другой риторикой. Сами демократы очень расколоты. Это, вероятно, помешает им провести какие-либо крупные изменения, а Демократическая партия в целом гораздо больше заботится о внутренней политике, чем о внешней. У них длинный список того, что они хотят сделать, что расследовать, и многое из этого не имеет никакого отношения к войне или внешней политике. Прежде всего их интересует коррупция, и они хотят восстановить льготы, отменить сокращения Medicaid, проведённые Трампом. Вот приоритеты демократов, и к тому времени, когда они доберутся до внешней политики, у них может не остаться столько времени или сил для крупных изменений. Реальность такова, что Конгресс сегодня не играет большой роли во внешней политике страны. Он отказался от многих своих обязанностей, и всё или почти всё, что Трамп хочет сделать, он может сделать единолично через исполнительные указы. Однако, если мы хотим понять, что эти выборы говорят нам о направлении американской внешней политики, стоит сделать, пожалуй, три наблюдения.
Первое. Люди злятся не потому, что случилась война как таковая. Американцы вполне терпимо относятся к масштабному применению военной силы, когда чувствуют, что интересы США под угрозой. Но они не хотят нести издержки, когда не считают, что национальные интересы на кону.
И дело не в сдвигах глобального военного баланса. Соединённые Штаты уже не настолько доминируют, и вопрос не только в ресурсных ограничениях. Достигнут структурный предел эффективности военной мощи США, и многие начинают это понимать.
Второе – смена поколений. Многие лидеры, избранные как справа, так и слева, моложе. Это новое поколение с другим взглядом на мир. Они устали от участия в зарубежных войнах и конфронтационного подхода к внешней политике. Они хотят, чтобы ресурсы оставались внутри страны. И это верно на обеих флангах, и оно будет способствовать сдержанности. Изменения во внешней политике, которые сократят зарубежные обязательства и сосредоточатся на внутреннем возрождении Америки, вероятны.
Наконец, третье. Мы можем посмотреть, что выиграли демократы, какие демократы выиграли, кто будет определять внешнюю политику США. Здесь, я думаю, всё ещё есть раскол, идут дебаты в Демократической партии между центристами и прогрессистами. Но есть несколько пересекающихся областей, которые будут важны для внешней политики. Одна – много интенсивных дискуссий вокруг изменения курса на Ближнем Востоке, отношений с Израилем, свёртывания, вывода войск с Ближнего Востока. В том, что касается Европы, Республиканская партия подверглась большой критике со стороны демократических коллег за то, как Трамп подходит к вопросу России и Украины. Но у прогрессистов нет аппетита возвращаться к политике эпохи Байдена. Есть ощущение, что Соединённые Штаты и Европа отдаляются друг от друга, и демократы это видят, и на самом деле очень мало аппетита к увеличению американского военного присутствия или вовлечённости в Европе либо наращивания помощи Украине.
Ну и, наконец, тема Китая: многие в Демократической партии – и прогрессисты, и центристы – сосредоточены на поиске сфер сотрудничества. Они не хотят войны с КНР, видят конкуренцию через сугубо экономическую призму. И они готовы, на самом деле, ввести ограничения в таких областях, как ИИ и его военная автономность, затормозить разработки в этих сферах, даже если это означает, что Китай сократит отставание. И поэтому в целом, я думаю, вы видите общую долгосрочную тенденцию к сдержанности и слева, и справа. Изменения в основном обусловлены системными и структурными факторами.
Фёдор Лукьянов: Что-то определилось в отношении следующих президентских выборов?
Дженнифер Кавана: Пока рано рассуждать, что это значит для 2028 года. Демократическая партия победила не благодаря своей платформе, их поддержали потому, что они не Трамп. Им ещё предстоит определить, за что они выступают, и события 2028 г. будут во многом зависеть от того, кто возьмёт верх в гонке за номинацией на правом фланге: Вэнс, Рубио или кто-то другой. И на левом –центристы, которые хотят чего-то более традиционного, или прогрессисты, одержимые переменами.
Фёдор Лукьянов: Учитывая публичное заявление Вэнса и его поддержку со стороны сына Трампа, других, остановит ли он иранскую кампанию?
Дженнифер Кавана: Пока непонятно. Трамп вроде как согласился с Вэнсом, что война сыграла роль, но он не сказал, что был неправ. На самом деле, он сказал обратное: что сделал бы это снова. И в ближнем круге Трампа есть те, кто говорит ему: ты проиграл эти выборы не потому, что не урегулировал войну, а потому, что действовал недостаточно жёстко, приостановил военные действия. Ошибка в этом, а не войне как таковой. Скажем, в 2006 г. Джордж Буш-младший с большим счётом проиграл промежуточные выборы. Основной причиной был гнев по поводу войны в Ираке. Но его ответом был не вывод войск, а их наращивание. Если посмотреть на Обаму в 2010 г., всё происходило точно так же. После проигрыша на промежуточных выборах он начал новые военные кампании, и его рейтинг одобрения восстановился. Так что нет оснований предполагать, что Трамп отреагирует на это отходом от ближневосточной кампании.
Вероятность примерно 50 на 50. С одной стороны, может решить, что это не стоит того, но с другой – разозлиться и захотеть какого-то одностороннего действия, чтобы попытаться показать, что оно сработало для достижения победы, которую он до сих пор не смог получить, либо хотя бы выместить разочарование. Мы знаем, что он в некотором роде эмоциональный человек. Слева, у новых демократов, которые приходят, есть намерение попытаться перекрыть Трампу финансирование, как Конгресс когда-то сделал с Вьетнамом. Но моё предположение таково: даже если они это сделают, администрация проигнорирует. Они возьмут деньги с других счетов и сделают то, что хотят. Они уже показали, что им плевать на указания Конгресса по финансированию. Мы находимся в совершенно иной точке, чем в 1970-е, в том, что касается исполнительной власти. Так что будет ли эскалация, останется статус-кво или мы выйдем, всё ещё неопределённо.
