Кадры из французских и итальянских городов, охваченных беспорядками, вызывают оторопь. Трясёт Албанию, полиция разгоняет демонстрантов в Аргентине, в Индии не прекращаются волнения «тараканов». Если добавить вспышки протестов на пространстве Глобального Юга, вспоминается феномен 1968 года.
Социально-политические волнения тогда практически одновременно охватили почти весь мир. Куда менее взаимосвязанный и информационно не такой прозрачный, наоборот, прочно расколотый противостоянием холодной войны. Тем не менее возник эффект «синхронного времени», когда схожие события вспыхивают параллельно много где.
Прямые аналогии некорректны, но набор поводов и причин, провоцирующих мировую «бузу», тот же. От проблем в сфере образования и равноправия до войн с непонятной целью и раздражения негибкостью и косностью политических верхов.
Либеральная рамка определяла мировую политику на протяжении почти шестидесяти лет (колеблясь в амплитуде от лево- до праволиберальной) и привела к сегодняшнему состоянию. «Волнения лицеистов» превращаются в волну погромов и мародёрства, требования равноправия доходят до агрессивного абсурда, либертарианство оборачивается лютой антисоциальностью. Власти озабочены удержанием статус-кво, применяя все способы – от манипуляций до подавления. Как и в 1968-м, недовольные не верят в демократические процедуры, но и подлинно революционного духа не заметно, просто выплеск разрушительности.
1968-й стал проверкой устойчивости и прозорливости политических систем, и они проявили себя по-разному. В «свободном мире», особенно в Европе, номенклатура, придавив изначальный импульс, сумела затем интегрировать значительную часть протестных сил. Заодно обновив собственную социальную базу. Социалистическая система сделать этого не смогла, выбрав зажим, и в конце концов пружина распрямилась. Сейчас расстановка интересов и стремлений совершенно другая, но задача похожая. Только интегрировать надо не протестующих, а их идейных противников – тех, кого по инерции называют крайне правыми популистами.
Основная причина общемировой нервозности (особенно ярко проявляется в Европе, но есть и в других частях мира) – резкое расхождение повестки, которой руководствуется начальство, и чаяний людей. Иными словами, власть норовит решать задачи, которые общества не считают релевантными. Контраст растёт, опять-таки европейский пример «противостояние с Россией» vs «благосостояние и развитие» – наиболее наглядный. Но напряжение повышается везде, и это дурной знак.
Коммерсантъ
Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».
