Можно сказать, что 7 июля во Франции фактически стартовала президентская кампания: крупнейшая электоральная сила страны – «Национальное объединение» – определилась со своим кандидатом. После решения суда о смягчении наказания 57-летняя Марин Лё Пен подтвердила участие в президентской гонке-2027.
Суд признал политика виновной по делу о нецелевом использовании средств Европарламента и приговорил её к трём годам лишения свободы (два из которых условно), заменив один год домашним арестом с ношением электронного браслета. Судьи также сократили срок запрета на занятие выборных должностей, что и позволило ей баллотироваться в 2027 году. Лё Пен намерена в ближайшее время оспорить необходимость ношения электронного браслета, поскольку это серьёзно осложняет проведение предвыборной кампании.
Сам факт участия в президентской гонке политика, обвинённого и осуждённого по уголовному делу, является беспрецедентным и уже вызвал ожидаемую волну возмущения со стороны оппонентов, заявляющих о недопустимости выдвижения кандидата с подобным «послужным списком». Тема станет одним из главных аргументов её противников. Однако, по мнению многих аналитиков, этот факт и подобные обвинения вряд ли существенно снизят уровень её поддержки или подорвут репутацию в глазах избирателей. И это тоже беспрецедентная ситуация, многое говорящая о состоянии доверия французов к собственным институтам, в частности к судебной системе, которую всё чаще обвиняют в политизированности и неэффективности, особенно когда речь идёт о проблемах, затрагивающих жизнь обычных граждан (недавние дела об убийстве 11-летней Лианны и 17-летнего Луи вызвали широкий общественный резонанс и новый поток критики в адрес правосудия).
Сама правовая сторона обвинения также вызывает вопросы у части юристов. Практика использования ассистентов евродепутатов для внутренних задач, безусловно, была спорной, однако в тот период она не была чётко запрещена правилами Европарламента, и к ней прибегали представители многих других партий, которые, в отличие от Лё Пен, не столкнулись с преследованиями такого масштаба.
Нынешнее решение частично исправило ситуацию, но ощущение несправедливого преследования и двойных стандартов у многих избирателей сохраняется и, без сомнения, станет одной из тем кампании.
Здесь нельзя не вспомнить краткий анализ причин поражения демократов в США в 2024 году. Сразу после выборов, приведших к возвращению Дональда Трампа к власти, известный американский политолог и журналист Фарид Закария выделил три главные причины поражения демократов: неадекватную позицию по вопросам иммиграции; одержимость политикой идентичности и защитой прав меньшинств в ущерб интересам большинства; злоупотребление судебными механизмами для сведения политических счётов. «Хотя некоторые обвинения были вполне обоснованными, их стремительное накопление создало впечатление, что судебная система используется как инструмент борьбы против Трампа. Это лишь укрепило убеждённость его сторонников в том, что либеральные городские элиты лицемерны и готовы манипулировать правилами в собственных интересах. В результате судебное преследование превратило Трампа из проигравшего в победителя», – заявил Закария в эфире CNN.
О победе Лё Пен говорить, конечно, пока рано: за оставшееся время может произойти очень многое. Однако всякое судебное решение, которое осложнит ведение выборных мероприятий, способно скорее вызвать новую волну поддержки её партии. Если кассационная инстанция не удовлетворит просьбу о снятии электронного браслета, его ношение в ходе кампании может стать для её сторонников не позорным клеймом, а стигматом.
Марин Лё Пен выдвинулась по необычной для Франции и более привычной для США схеме тандема, объявив, что в случае её победы премьер-министром станет Жордан Барделла. Именно Барделла рассматривался как кандидат от партии в случае сохранения судебного решения, запрещавшего Лё Пен баллотироваться в течение пяти лет. Несмотря на молодой возраст, он уже завоевал симпатии значительной части электората и имеет весьма высокие рейтинги: по некоторым недавним опросам, даже немного выше, чем его наставница: 33,5 процента у Барделла против 31 процента у Лё Пен (опрос Ipsos—BVA—CESI от 1 июня).
Для политических противников Барделла был бы куда более желанным соперником и более удобным противником, чем опытная Лё Пен, за плечами которой уже три президентские кампании. Многие считают их взаимозаменяемыми, однако их имидж и электорат совпадают далеко не полностью. Если Марин Лё Пен – политик классического консервативно-популистского типа, апеллирующий к широким народным массам, то у Барделла иной образ: более традиционно правый, экономически либеральный, business friendly, менее резкий в отношении Брюсселя и более привлекательный для состоятельных слоёв общества. Его недавние фотографии, широко растиражированные глянцевыми журналами, в компании итальянской принцессы Марии Каролины Бурбон-Сицилийской лишь укрепили этот образ кандидата правой буржуазной Франции в ущерб имиджу «народного» политика.
Другая его слабость – возраст, отсутствие серьёзного управленческого опыта и определённая политическая «бесхребетность». Наконец, ещё одна имиджевая проблема – часто подчёркиваемое сходство с Макроном и тем, кого принято называть его нынешним политическим двойником, – Габриэлем Атталем. Это образ молодого, опрятного, перспективного выпускника хорошей католической школы, приходящего к власти как представитель нового поколения и новых имущих классов с подспудной идеей: «Если мы хотим, чтобы всё осталось по-старому, всё должно измениться» (прототипом которого является Танкреди, блестяще сыгранный Аленом Делоном в фильме Висконти «Леопард»).
В этом смысле интересно замечание известного французского социолога Эммануэля Тодда, сделанное пару лет назад: «У партий и правительства могут быть молодые лидеры – Макрон, Атталь, Барделла, но это лишь внешнее, “рекламное” омоложение. На самом деле они представляют интересы стареющей и консервативной Франции, которая всеми силами сопротивляется любым серьёзным переменам».
Даже лозунг, выбранный новым тандемом, – «Возрождение» – в этом смысле двусмысленен, поскольку именно Renaissance («Возрождение») является нынешним названием партии Макрона (принятое ей после ребрендинга 2022 г.).
Несмотря на все попытки дистанцироваться от этого прошлого, принцип «дочь за отца не отвечает» не вполне работает. Это сильно осложняет выбранное ею позиционирование – общенациональное, надпартийное, популистское в широком смысле слова, обращённое ко всей Франции.
Среди сторонников «Национального объединения» можно выделить несколько групп. Первая – убеждённое ядро, готовое поддерживать Марин Лё Пен практически при любых обстоятельствах. Вторая – разочарованные избиратели, видящие в RN последнюю возможность попробовать иной путь. Для них французское правосудие давно утратило доверие, поэтому приговор Лё Пен скорее укрепляет её образ политика, ставшего жертвой предвзятой системы. Наконец, есть более прагматичный электорат: экономически либеральные, но социально консервативные избиратели, для которых приоритетами остаются безопасность и порядок. Многие могли бы поддержать других правоцентристских кандидатов, но готовы голосовать за RN, чтобы не допустить победы радикальных левых.
В любом случае сегодня тандем восстановлен и способен обращаться сразу к разным группам избирателей: как к электорату Лё Пен, так и к сторонникам Барделла. К тем, кому близок её социальный популизм с элементами государственного патернализма, и к тем, кому ближе его более правая, респектабельная и «приглаженная» версия национализма. Условно говоря: она ближе к Орбану, он – к Мелони.
Хотя главного символа системы, против которой мобилизовалась значительная часть протестного электората, – Макрона (в последние годы лишь около 20–25 процентов считают его хорошим президентом), – на выборах-2027 уже не будет, на сегодняшний день, согласно опросам, Лё Пен, тем более в тандеме с Барделла, уверенно обходит большинство возможных соперников. Тем более что в рядах её противников царят разобщённость и неопределённость: уже выстроилась целая вереница кандидатов, каждый из которых хотел бы стать девятым президентом Пятой республики, основанной Шарлем де Голлем в 1958 году.
В последние недели стало ясно, что фигура отца-основателя Пятой республики будет присутствовать в этой кампании, возможно, больше, чем когда-либо прежде. Именно она кристаллизует растущую потребность части французского общества в национальном лидере, способном воплотить идею преемственности, вернуть стране ощущение достоинства, величия и единства.
Катализатором настроений стал вышедший несколько дней назад на экраны двухсерийный фильм «Битва де Голля». Талантливо снятая и сыгранная картина немедленно вызвала множество комментариев в духе «Где наш новый де Голль?» и болезненное осознание того, что появления подобной фигуры на политическом небосклоне Франции в ближайшем будущем не просматривается. Это, впрочем, не мешает тому, что с началом кампании наследие де Голля пытаются присвоить самые разные политические силы, в том числе те, кто на протяжении многих лет проводил курс, во многом противоположный голлистской традиции: курс на постепенное ослабление национального суверенитета и всё более глубокую интеграцию страны в европейские структуры.
Старая Франция, веками существовавшая в форме монархии, а затем империи, очевидно, сохраняет потребность в фигуре, способной её воплотить. Разговоры об эффективных менеджерах, «независимых институтах» и незаметных администраторах (именно в этом образе «нормального президента» пытался представить себя Франсуа Олланд в 2012 г.) не отменяют глубинного запроса. Франция по-прежнему хочет видеть во главе государства не только управляющего, но и человека, олицетворяющего её историю, преемственность и судьбу.
Марин Лё Пен и бонапартистское позиционирование «Национального объединения» явно пытаются ответить на этот запрос – в её заявлении после решения суда подобные нотки были хорошо заметны. Отсюда и постоянные исторические отсылки партии к Жанне д’Арк (которая была любимым историческим персонажем де Голля), а также использование несколько дней назад «Песни партизан» – главного гимна французского Сопротивления. Это ожидаемо вызвало бурю возмущения слева: как партия, которую там считают наследницей коллаборационистов, может исполнять гимн Сопротивления? Правда, о том, что сама «Песнь партизан» изначально была адаптацией произведения, написанного на русском языке русской эмигранткой Анной Марли под впечатлением от боёв на Смоленщине, вспоминать не стали.
Нет ни малейших сомнений, что противники Лё Пен будут активно разыгрывать «русскую карту». Воспоминания о финансировании партии через российский банк, прежние контакты и нынешняя позиция по российско-украинскому конфликту (более осторожная чем ставка Макрона на безусловную поддержку Киева) будут использоваться в полной мере как доказательства «предательства национальных интересов» и «пособничества Кремлю». Уже сейчас тема активно раскручивается, несмотря на все заявления в поддержку Украины и дистанцирование от Москвы, сделанные «Национальным объединением» с 2022 года. В случае победы Лё Пен не стоит ожидать радикального разворота в отношении Москвы. Вероятно некоторое снижение градуса риторики. Франция может отойти на второй план, перестав быть одним из главных инициаторов антироссийских мер, объяснив это нежеланием бесконечно финансировать конфликт и опасениями дальнейшей эскалации. Тем более что последние события и скандалы усиливают сомнения части общества и политического класса в правильности курса Эммануэля Макрона, символической кульминацией которого станет почётное присутствие Украины на торжествах по случаю национального праздника 14 июля.
Наконец, стоит подчеркнуть, что главным двигателем роста популярности «Национального объединения» является не столько привлекательность той или иной фигуры, сколько накопившееся глубокое раздражение против существующей системы. Партии, которые принято называть популистскими, во многом выполняют роль громоотвода для этого общественного недовольства: они дают политическое выражение настроениям избирателей, которых десятилетиями призывали слушать речи об инклюзивности, рациональности, «дисруптивности» и «стартап-нации», в то время как наблюдали исчезновение рабочих мест, упадок промышленности, деградацию государственных услуг, а также размывание национальной и исторической идентичности своих стран.
Даже если они пока не всегда способны предложить полноценную и убедительную альтернативу существующей системе, их сторонники прежде всего требуют права самим определить политический курс. Именно эту мысль подчеркнула Лё Пен, парируя настойчивые выпады журналиста: последнее слово принадлежит не комментаторам, не экспертам и не судьям, а французскому народу. Его вердикт в 2027 г. и должен, по ее призыву, стать окончательным ответом на главный вопрос этой кампании.
Автор: Наталия Руткевич, кандидат философских наук, журналист.
