14.02.2011
Фактор, меняющий правила игры
№1 2011 Январь/Февраль
Элизабет Экономи

Элизабет Экономи – старший научный сотрудник, директор азиатских исследований в Совете по международным отношениям США.

Лицом к лицу с внешнеполитической революцией Китая

Статья опубликована в журнале Foreign Affairs, № 6 за 2010 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

 В свое время Дэн Сяопин провозгласил эпохальный завет: «Скрывайте талант, цените безвестность». Спустя десятилетия китайские лидеры осознали: невозможно поддерживать высокие темпы экономического роста и внутренней политической стабильности, если и дальше «прятать голову в песок». Гораздо выгоднее проявлять активность во внешней политике. Пекин начал кампанию по «выходу вовне», призванную изменить общепринятые нормы и международные организации. Преобразуя себя, Китай преобразует мир. Вне зависимости от того, какой смысл Пекин вкладывает в понятие ответственности участника мирового процесса, он стал революционной державой.

В новейшей истории китайские лидеры неоднократно заявляли о том, что не заинтересованы во влиянии на мировую политику. Их красноречие было сосредоточено на поддержании статус-кво. Помогая себе, Китай помогает миру; Китай совершает мирное восхождение и проводит беспроигрышную политику – это лишь несколько примеров. Пекин неохотно принимал у себя шестисторонние переговоры по Северной Корее, пытался избежать обсуждения перспектив превращения Ирана в ядерную державу и в целом не слишком беспокоится по поводу военно-политических конфликтов на планете.

Китайское влияние на остальной мир во многих отношениях оказывалось непреднамеренным следствием революций, происходивших внутри страны, иными словами – это производная от того, как меняется образ жизни китайского народа и стиль управления экономикой. Наиболее мощное воздействие Китая на глобальное изменение климата также не является неким злым умыслом, а лишь следствием беспрецедентного экономического роста и потребления 1,3-миллиардным населением ископаемых видов топлива.

Но это положение вскоре изменится. Когда-то китайские лидеры пытались изолировать себя от внешнего мира, но теперь они приходят к пониманию, что внутренние потребности невозможно удовлетворить без более активной глобальной стратегии. Теперь уже не обойтись одной лишь примирительной риторикой о «благоприятной международной обстановке». Такая линия позволяет комфортно развивать свою экономику, пользуясь плодами тяжелой и кропотливой дипломатической работы, выполняемой другими. Для обеспечения себя природными ресурсами требуется не только четкая программа развития и организации внешней торговли, но и экспансионистская военная стратегия. Китайцы больше не удовлетворяются тем, чтобы пассивно получать информацию из внешнего мира, они намерены формировать информационное поле для внутреннего и внешнего потребления. И по мере расширения своей экономической мощи Китай хочет не только иметь больший вес в международных организациях, но и менять правила игры.

Лидеры КНР понимают, что страна находится на распутье, и пытаются четко сформулировать свой новый курс. В интервью Службе новостей Китая бывший посол У Цзяньминь, весьма искушенный в политике, попытался примирить старую риторику с новой реальностью. «Нет сомнений, что к тому времени, когда нынешний финансовый кризис полностью исчерпает себя, Китай будет играть более весомую роль в мире, – заявил он. – То, чего мы достигли, лишь начало. Идея Дэн Сяопина о том, что “нужно пытаться что-то сделать, оставаясь при этом в тени”, будет актуальна еще как минимум 100 лет». Это несколько двусмысленное высказывание сигнализирует о том, что Китай намерен изменить правила игры.

Что касается остального мира, то новые планы китайских руководителей потребуют от международного сообщества гораздо более пристального внимания к внутренней динамике развития страны и намного более активных и скоординированных усилий в области внешней политики. Нужно позаботиться о том, чтобы, стремясь удовлетворить собственные потребности, Китай считался и с интересами других стран. И если Соединенные Штаты хотят сохранять лидирующие позиции или по крайней мере ведущую роль в определении норм и ценностей, по которым мир будет жить в XXI веке, их китайская политика не может быть просто реакцией на инициативы Пекина. Она должна быть элементом более широкой долгосрочной глобальной стратегии, которая начинается с четкого утверждения внутренних приоритетов США. Пока Китай ищет способы «продвинуть» свою революцию по всему миру, в качестве первого шага международному сообществу необходимо как можно быстрее добиться понимания сути этой революции и возможного ее влияния.

Революция изнутри

В конце 1970-х гг. китайский лидер Дэн Сяопин начал процесс «реформ и открытости», в рамках которого произошел целый ряд преобразований, повлекших за собой спустя три десятилетия поистине революционные изменения. Трансформации подверглись китайские экономические институты, формы общественного взаимодействия и социальной мобильности, общепринятые ценности и даже сама Компартия. Практически по любым меркам революция Дэна стала также катализатором одной из величайших историй экономического успеха в XX веке.

В настоящее время КНР является второй экономикой и страной-экспортером в мире. Благодаря экспортному буму, непрерывному притоку иностранного капитала и управляемому валютному курсу Центральный банк Китая и государственные инвестиционные компании сегодня являются держателями самых больших резервов иностранной валюты в мире. Всего за несколько десятилетий сотни миллионов китайцев смогли избавиться от унизительной бедности.

Вместе с тем, нынешним китайским лидерам приходится расхлебывать последствия революции, начатой Дэном. Они столкнулись с оборотной стороной ничем не сдерживаемого 30-летнего экономического роста. Это беспрецедентные темпы загрязнения и деградации окружающей среды, свирепствующая коррупция, быстрорастущая безработица (по разным оценкам, от 9,4 до 20%), полный развал системы социального обеспечения и углубляющееся неравенство в доходах. Эти социальные недуги приводят к тому, что по стране ежегодно происходят более 100 тысяч протестных выступлений. Реагируя на эту ситуацию, лидеры КНР твердо намерены начать не менее революционную серию реформ, которые снова преобразуют страну и ее место в мире. Если все пойдет по плану, то через 20 лет или даже раньше Китай изменится до неузнаваемости и трансформируется в урбанистическое инновационное, «зеленое» и равноправное общество, объединенное компьютерными сетями.

Ядром этой новой революции является план Пекина урбанизировать 400 млн китайцев к 2030 году. В 1990 г. городское население составляло всего 25%, сегодня это уже 45%, а к 2030 г. оно вырастет до 70%. Урбанизация Китая позволит более действенно распределять социальные льготы и уменьшить неравенство в доходах. В урбанистическом Китае будет создано информационное общество, построенное на знаниях. Более не довольствуясь ролью мирового «производственного цеха», китайские лидеры начали активно преобразовывать свою страну в ведущий инновационный центр. Пекин поддерживает научные исследования и разработки, стимулирует ученых китайского происхождения, учившихся за рубежом, возвращаться на родину, чтобы возглавить лаборатории и научно-исследовательские центры и тщательно изучать инновационные модели, которые оказались успешными на Западе.

Новые китайские города подлежат озеленению. Пекин вкладывает сотни миллиардов долларов в чистую энергетику и субсидирует предпринимателей, чтобы воодушевить их на использование экологически благоприятных технологий. Китай уже входит в число ведущих мировых производителей ветряных двигателей и фотоэлектрических панелей и твердо намерен захватить немалую долю мирового рынка транспортных средств, основанных на источниках «зеленой» энергии, включая высокоскоростной рельсовый транспорт и электромобили. Наконец, городское население Китая будет объединено сетью Интернет. Информационная революция сейчас в самом разгаре. Свыше 30% китайцев пользуются Интернетом, и большинство из них живет в городах. Согласно опросу Гэллапа, проведенному в 2009 г., 42% горожан заявило о том, что имеют дома постоянный доступ к Интернету. По сравнению с 2008 г. рост составил 14%. В абсолютном выражении пользователей сети в КНР больше, чем в любой другой стране мира.

Но, несмотря на прогресс в осуществлении своих смелых планов по преобразованию экономики и общества, Китай неизбежно столкнется с новыми проблемами и вызовами. Быстрая урбанизация потребует существенных энергетических затрат. Половина мирового объема новостроек приходится на КНР и, согласно некоторым оценкам, в предстоящие десятилетия в стране будет возведено от 20 до 50 тыс. (!) небоскребов. Вокруг Шанхая, который уже сегодня является самым густонаселенным китайским мегаполисом, вскоре появятся десять городов-спутников, в каждом из них будет проживать от полумиллиона и более жителей. Чтобы связать между собой все эти и другие новые города, стране потребуется более 80 тыс. км новых шоссейных дорог. По завершении строительства городов и подключения коммуникаций продолжит расти и спрос на ресурсы: потребности горожан значительно выше, чем у жителей сельских районов (в городах потребляется примерно в 3,5 раза больше электроэнергии и в 2,5 раза больше воды). Это значит, что и без того скудные ресурсы будут практически полностью истощены. К 2050 г. городские жители Китая, скорее всего, будут потреблять около 20% всей электроэнергии, вырабатываемой в мире.

По сравнению с сельскими жителями городское население КНР более организовано и в политическом отношении – в частности в том, что касается требований более чистой и приемлемой для жизни окружающей среды, широкого культурного самовыражения и прозрачного управления. Китайское гражданское общество процветает именно в городах, где создаются ассоциации домовладельцев, художников, активистов экологического движения и защитников общественного здравоохранения. Эти объединения все чаще и настойчивее заявляют о своих правах и требуют перемен. Если средний класс Китая увеличится до 400 млн человек, это будет означать еще более сильное политическое давление на китайских лидеров.

Расширение доступа к Интернету повысит риски для китайского руководства, поскольку значительно возрастет вероятность того, что политическое недовольство выльется в организованный вызов правлению компартии. Премьер Вэнь Цзябао признался, что ежедневно «зависает в Сети», чтобы понять настроения людей и что их волнует; однако президент Ху Цзиньтао выразил некоторую озабоченность по поводу того, что Интернет может означать для Китая: «От того, насколько успешно мы сможем справляться с Интернетом, будет зависеть развитие социалистической культуры, безопасность информации и стабильность государства». Комментарий Ху показывает, что китайские лидеры осознают, какой вызов Интернет может в будущем бросить их правлению.

Интернет уже превращается в некую виртуальную политическую систему. Китайцы черпают из него информацию, организуют общественные сети и выражают протест в режиме реального времени. В июле 2010 г. блогеры первыми выложили в Сети сообщение об экологической катастрофе в провинции Цзилинь, которое противоречило официальной информации. Тысячи жителей проигнорировали слова государственных чиновников, гневно обвинив их в сокрытии фактов, и бросились покупать питьевую воду в бутылках. Как и повсюду, китайцы также проводят онлайновое «голосование». Однажды журналист, которого полиция разыскивала по сфабрикованному обвинению в клевете и дезинформации, рассказал о своем несчастье пользователям Интернета. Из 33 тыс. опрошенных 86% заявили, что не считают его виновным. После этого китайский финансовый еженедельник «Экономическое обозрение» выпустил крупноформатную вкладку о полиции, осудив политику запугивания «профессионалов средств массовой информации», и обвинения против журналиста были сняты.

Активисты также используют Интернет для организации успешных кампаний, некоторые из которых проводятся в поддержку протестующих, например, против строительства плотин и заводов, загрязняющих окружающую среду, или против запрета телевещания на кантонском диалекте в провинции Гуандун. По-видимому, самым впечатляющим событием явилось использование Интернета некоторыми знаковыми деятелями культуры в политических целях.

Например, известный художник Ай Вэйвэй добивается справедливости для семей, в которых дети погибли при землетрясении в провинции Сычуань, и даже выложил на YouTube свои столкновения с твердолобыми чиновниками. Пилот гоночных машин, писатель и блогер Хань Хань привычно призывает к большей свободе средств массовой информации и культуры. Со времени запуска в 2006 г. его блог получил больше 410 млн отзывов. Наверно, не менее важно и то, что запрещенный в Китае Twitter стал самым востребованным подпольным форумом для политических дебатов, недоступных цензуре, включая новаторский диалог между китайскими «жителями» Интернета и далай-ламой в мае 2010 года.

Главные приоритеты современных китайских лидеров не изменились со времен Дэна: экономический рост и политическая стабильность. Вместе с тем, внутриполитическая обстановка, в которой им приходится действовать, и их понимание пути к успеху радикально изменились. Теперь уже нельзя ограничиваться лишь внутренним фронтом – китайские лидеры хотят формировать международные условия, благоприятствующие их деловым интересам.

Китайская революция становится глобальной

В 1990-е гг. бывший китайский президент Цзян Цзэминь впервые начал проводить политику экономических «вылазок вовне», поощряя государственные компании отправляться за рубеж на поиски природных ресурсов. Инициатива Цзяна привела к тому, что торговля Китая с богатыми ресурсами странами Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Африки в период с 2001 по 2007 гг. развивалась лавинообразно. Ее рост за эти годы составил 600%. В настоящее время 10 тыс. китайских компаний работают в разных странах развивающегося мира, зачастую оживляя прежде агонизировавшие экономики своими инвестициями.

Лидеры развивающихся стран – от Демократической Республики Конго до Венесуэлы и Камбоджи – приветствовали китайские инвестиции и создаваемую инфраструктуру как образец практической помощи, в которой их страны так нуждались. Во многих случаях китайские государственные предприятия проявляют желание и готовность при поддержке государства браться за такие проекты, которые любая другая многонациональная компания сочла бы невыгодными с финансовой точки зрения. Медные рудники в Замбии бездействовали уже более 10 лет, когда в город пришли китайцы. Экономическая экспансия поддерживается беспрецедентными дипломатическими усилиями. Китай предлагает странам, богатым природными ресурсами, колоссальный выбор сделок в области торговли, государственную помощь, поддержку в реализации инфраструктурных проектов, а также возможности технического образования и обучения местного персонала.

Китайских инвесторов, как правило, радушно встречают за их инстинктивное стремление делиться с принимающей страной формулой экономического процветания и секретом успеха «китайской модели». Готовность правительства и государственных предприятий Китая делать бизнес всюду, в любое время и при любых издержках уже стала притчей во языцех. Сар Джонни, посол Сьерра-Леоне в Пекине, так комментирует строительные проекты, осуществляемые Китаем на его родине: «Если бы какая-то страна из “Большой восьмерки” захотела построить у нас стадион, нам пришлось бы долгое время провести за столом переговоров. Китайцы же просто приходят и делают это. Они не начинают бесконечные совещания о возможном воздействии проекта на окружающую среду, не придираются к положению с правами человека в нашей стране, ничего не говорят о плохом и хорошем управлении».

Однако не все так благожелательно настроены по отношению к китайскому бизнесу. В некоторых странах, включая Папуа – Новую Гвинею, Перу и Замбию, китайские компании встретили отпор. Пренебрежительное отношение к окружающей среде и безопасности, а также политика на рынке труда, когда предпочтение откровенно оказывалось китайским рабочим, привели к конфликтам с жителями вышеупомянутых стран. Во Вьетнаме китайский проект по добыче бокситовых руд, предполагавший приезд более 2 тыс. китайских рабочих, вызвал раздражение у вьетнамских трудящихся, религиозных лидеров и даже военных и государственных чиновников. Видный вьетнамский юрист зашел так далеко, что подал в суд на премьер-министра, обвинив его в нарушении законов при одобрении этого одиозного проекта.

Стремление Китая к урбанизации подхлестнет страну к еще более интенсивному поиску поставок природных ресурсов из-за рубежа. Больше городов, больше дорог и больше инфраструктуры – это больше стали, больше меди и больше бокситов. На КНР приходится примерно четверть мирового потребления цинка, железа и стали, свинца, меди и алюминия. В середине 2010 г. Китай, по данным Международного энергетического агентства, опередил США в качестве крупнейшего потребителя энергии в мире. В стране объем воды на одного жителя составляет примерно четверть от среднего показателя на планете. В абсолютном выражении КНР располагает достаточно внушительными запасами пресной воды, но, если учесть численность населения, уровень загрязнения и местонахождение водных ресурсов, то можно сказать, что в большинстве провинций пресная вода на вес золота. Китайские лидеры опасаются серьезной нехватки воды в будущем в силу быстрорастущего спроса со стороны промышленности и домохозяйств. Вот почему власти, хотя и без лишнего шума, но достаточно активно перекрывают плотинами водоемы и обращают вспять течения рек в районе Цинхай-Тибетского плато, чем наносят колоссальный ущерб миллионам людей, живущих за пределами Китая. Инициативы Пекина по изменению русла рек вызывают серьезную озабоченность в Бангладеш, Индии и Казахстане, не считая многие другие страны, и прокладывают путь к региональным конфликтам в будущем. Экономика и средства к существованию миллионов людей, живущих по другую сторону китайских границ, зависят от доступа к этим водным ресурсам.

Однако следующая волна зарубежных «вылазок» КНР заведомо не ограничится инвестициями в природные ресурсы. Поскольку Китай становится инновационной экономикой, основанной на знаниях, его лидеры поощряют богатые государственные предприятия с большими объемами свободной наличности, а также инвестиционные фонды покупать контрольные пакеты акций в иностранных компаниях – особенно в тех из них, которые владеют желанными технологиями. Китайские фирмы в первую очередь идут туда, где китайская продукция конкурентоспособна. Министерство торговли КНР активно защищает интересы национальных компаний – например, предлагая услуги по типу «все в одном» при экспорте чистых технологий – от поставок оборудования до его обслуживания и экспертных знаний. Пекин даже готов предоставлять необходимые займы на покупку китайского оборудования, развитие китайских технологий и подготовку необходимого китайского персонала. Китай уже обещал странам Африки осуществить тысячу подобных проектов в области чистой энергетики.

При этом в обмен на инвестиции Пекин ожидает, что облагодетельствованные им государства впустят китайские компании целиком и непосредственно на свой рынок. Например, Министерство путей сообщения КНР, которое вместе с компанией General Electric подало заявку на строительство скоростной железнодорожной сети в Калифорнии, обещало предоставить финансирование, технологии, оборудование и «многочисленных высококвалифицированных инженеров и рабочих». Но спрашивается, какую роль будут играть в этом проекте General Electric и американские рабочие? Калифорнии и другим американским штатам нужно позаботиться о том, чтобы китайские инвестиции отвечали многочисленным интересам США, включая создание рабочих мест для американцев.

Китайские лидеры также добиваются того, чтобы их голос был услышан в международных финансовых и торговых организациях. В марте 2009 г., когда мир боролся с последствиями мирового финансового кризиса, Пекин выступил с рядом провокационных заявлений относительно будущего мировой финансовой системы. Уважаемый руководитель Народного банка Китая Чжоу Сяочуань сказал, что, по-видимому, настало время отказаться от доллара как мировой резервной валюты и выпустить «наднациональную» валюту, базирующуюся на корзине основных валют. На саммите «Большой двадцатки» в апреле 2009 г. президент Китая Ху Цзиньтао точно так же призвал к перестройке мировой финансовой системы.

Международная общественность моментально отреагировала на эти заявления: большинство комментаторов заявили, что пока еще рано уходить от доллара. Официальные лица КНР сразу дезавуировали свои заявления, заверив критиков, что их предложения не более чем рекомендации, которые могут быть реализованы в течение следующего десятилетия, а не в следующем году.

Тем временем Китай продолжил без лишней шумихи проталкивать этот вопрос в Международном валютном фонде. Поскольку вес Пекина в МВФ увеличивается (с 2,9 до 3,6% в 2006 г., а в 2010 г. он должен вырасти до 3,8%), у страны будет больше возможностей добиваться своего в этом вопросе. Со временем КНР может попытаться пересмотреть другие аспекты управления МВФ, такие, как ежегодный анализ регулирования валютного обмена в разных странах, а также требования прозрачности и целевого использования в отношении получателей кредитов МВФ. Обе процедуры доставляют Пекину немало хлопот. Фонд прямо и косвенно критикует Китай за искусственное занижение курса юаня. Недовольство мирового сообщества также вызывает неуважение к принципам прозрачности и добросовестного управления при заключении соглашений о торговле и помощи с развивающимися странами.

Хотя китайская экономическая экспансия может быть наиболее заметным проявлением новой, более активной внешней политики, его попытки ограничить зарубежную конкуренцию в таких стратегических отраслях, как технологии выработки чистой энергии, будут вызывать критику. Инициатива КНР, направленная на поддержку «местных инноваций», вызвала серьезную критику остального мира. Сознательно отвергнув японскую и южнокорейскую модель технологических инноваций, в основе которой лежала долговременная стратегия наверстывания упущенного путем приобретения лицензий на зарубежные технологии, Китай стремится создавать собственные технологии и промышленные стандарты и даже использовать международные организации для пропаганды своих внутренних стандартов в качестве общемировых.

Например, в настоящее время КНР пытается навязать миру собственные стандарты в области программного шифрования и беспроводных сетей передачи данных в качестве общемировых в рамках Международной организации по стандартизации (ИСО). (Ранее ИСО отвергла предложение Китая принять новый протокол во всемирном масштабе, в основном из-за использования в нем нераскрытого алгоритма, который вызвал беспокойство по поводу возможной нечестной торговли и других злоупотреблений.) Как отметил старший директор американской Торговой палаты Джереми Уотерман, выступая перед Международной торговой комиссией США в июне 2010 г., Пекин «недавно начал реализовывать среднесрочный и долгосрочный планы инноваций, используя расширяющуюся сеть дискриминационной промышленной политики. Подобная политика проводится в области госзакупок, информационной безопасности, разработки стандартов, налогообложения, антитрестовского законодательства, защиты интеллектуальной собственности и промышленного шпионажа». Вместо того чтобы решать застарелые проблемы в торговой и инвестиционной отрасли, Китай использует слабости и изъяны системы регулирования и правового режима для создания еще больших конкурентных преимуществ своим компаниям. Присвоение интеллектуальной собственности других фирм – это менее затратный путь с точки зрения финансов и времени. До тех пор пока санкции против китайских компаний за присвоение интеллектуальной собственности других фирм маловероятны, едва ли китайские компании изменят способ ведения бизнеса.

Китай предпринимает шаги по защите своих стратегических ресурсов и в некоторых случаях принуждает иностранные компании размещать у себя производственные мощности под угрозой потери бизнеса. Проводя подобную политику, Пекин подрывает устои мировой торговли. В ноябре 2009 г. Соединенные Штаты и Европейский союз возбудили иск против Китая в ВТО, обвинив его в ограничении экспорта двадцати видов сырья, в том числе бокситов и кокса. Значение этого сырья для сталелитейной, полупроводниковой и самолетостроительной промышленности трудно переоценить. Не прошло и года после этого, как Пекин объявил об очередном раунде дискриминационной торговой политики, снизив квоту на экспорт редкоземельных металлов на 72%. Эти металлы, которыми Китай обладает почти монопольно, необходимы для производства не только магнитов, сотовых телефонов и оптоволоконных кабелей, но также для изготовления электромобильных аккумуляторов и ветряных двигателей. Если такие действия не получат должного отпора, многочисленные компании, занимающиеся производством чистой энергии, будут вынуждены разместить значительные производственные мощности в Китае. Дело в том, что Соединенным Штатам и многим другим странам понадобится несколько лет, чтобы восстановить свои мощности по добыче редкоземельных металлов.

Мир освоился со многими глобальными последствиями китайской экономической революции. Китай уже является торгово-инвестиционным гигантом, крупным скупщиком долговых обязательств США и серьезным игроком на мировых сырьевых рынках. По мере того как Пекин стремится активнее формировать нормы международной торговли и инвестиций, чтобы поставить их на службу следующей своей революции, остальной мир может, опираясь на прошлый опыт, договариваться с Китаем, а иногда даже изменять его поведение на международной арене. Однако этот номер не проходит, если говорить об усилиях КНР, направленных на расширение военного влияния.

Военно-морская рекогносцировка

В апреле 2010 г. китайский контр-адмирал Чжан Хуачэнь, заместитель главнокомандующего Восточным военно-морским флотом, во всеуслышание заявил об изменении военно-морской стратегии своей страны: «Мы переходим от береговой обороны к обороне на дальних подступах в открытом море… С расширением экономических интересов страны военно-морской флот Китая намерен лучше защищать транспортные маршруты и безопасность наших основных морских коридоров». В действительности заявление Чжана было просто обнародованием стратегии, которая взята на вооружение еще в 2007 году. Эта стратегия предусматривает трехступенчатое расширение военно-морской мощи Китая.

На первом этапе перед военно-морскими силами ставится задача прикрыть «первую островную гряду», в которую входят острова от Японии до Тайваня и Филиппин. На втором этапе должны быть созданы региональные ВМС с возможностями проведения операций в районе Гуама, Индонезии и Австралии. И, наконец, к 2050 г. предполагается создание глобальных военно-морских сил. Государственная англоязычная газета Global Times подкрепила слова контр-адмирала описанием стратегического сдвига в военно-морских силах: «Вполне естественно, что трансформация китайских ВМС изменит стратегический расклад сил в Восточной Азии и в западной акватории Тихого океана, который сложился в последние пять десятилетий».

Первым полем боя стало Южно-Китайское море. В марте, еще до сенсационного заявления контр-адмирала Чжана, китайские власти впервые заявили о том, что Южно-Китайское море, на ресурсы которого долгое время претендовали некоторые другие страны, в том числе Малайзия, Филиппины и Вьетнам, входит в сферу «ключевых национальных интересов» Китая. Раньше эта фраза применялась исключительно в отношении Тайваня и Тибета. Вскоре после этого заявления, в апреле 2010 г., ВМС Китая провели почти трехнедельные военные учения в регионе.

Международное сообщество быстро отреагировало на эти маневры. На конференции «Шангрила», которая прошла в июне 2010 г. в Южной Корее с участием министров обороны Азиатско-Тихоокеанского региона, глава Пентагона Роберт Гейтс заявил, что Соединенные Штаты заинтересованы в «стабильности, свободе мореплавания, а также в свободном и беспрепятственном экономическом развитии стран, расположенных в Южно-Китайском море». Это заявление вскоре подкрепила госсекретарь Хиллари Клинтон на июльском региональном форуме стран АСЕАН в Ханое, где она предложила посредническую помощь США в урегулировании споров вокруг островов и ресурсов Южно-Китайского моря. Ее предложение сразу поддержали несколько претендентов на ресурсы этого водоема, но далеко не все. А в августе Вьетнам и Соединенные Штаты впервые в истории провели совместные военно-морские учения в Южно-Китайском море.

Вскоре были сформулированы еще более честолюбивые задачи. В июле 2010 г. один из самых видных китайских теоретиков в области безопасности и обороны Шэнь Динли обосновал необходимость постоянного китайского военного присутствия за рубежом путем создания военных баз. Хотя отставные китайские адмиралы и ныне действующие политики и высокопоставленные чиновники высказывают разноречивые мнения по поводу реализации этого плана, похоже, что за решением о создании зарубежных военных баз Китая стоит твердая политическая воля. Китайское правительство уже обустроило глубоководные порты в Пакистане, Мьянме и Шри-Ланке и открыто обсуждает возможность создания новых баз в Бангладеш и Нигерии. Возможно, понадобится еще десятилетие или более, чтобы ВМФ Китая были приведены в соответствие с возросшими амбициями Пекина, но контуры более активной стратегии КНР в сфере безопасности вырисовываются все более отчетливо.

Правильно доносить мысль

Поскольку революционная политика Китая влияет на весь мир, Пекин счел необходимым поддерживать военно-экономическую экспансию не менее агрессивной стратегией в средствах массовой информации. Получая через Интернет сведения о том, что думают об их стране иностранные обозреватели, официальные лица озаботились тем, чтобы должным образом рассказать о Китае и его планах остальному миру. Как выразился один ответственный чиновник, занимающийся вопросами пропаганды, «мы должны… инициировать целевые баталии за мировое общественное мнение и формировать дружелюбную атмосферу и объективное международное общественное мнение, которое было бы по отношению к нам достаточно благожелательным».

В результате китайские СМИ развязали информационный блицкриг стоимостью более 80 млрд долларов. Информационное агентство «Синьхуа» организовало круглосуточную телевизионную службу новостей на английском языке со штаб-квартирой на Таймс-Сквер в Нью-Йорке и собирается конкурировать с CNN и BBC, чтобы «освещать события в Китае и в мире для мировой аудитории под китайским углом зрения». Государственные СМИ уже разместили 400 своих корреспондентов в 117 зарубежных корпунктах, а к 2020 г. планируют расширить эту сеть до 180 информационных бюро. Китайские компании в области массовой информации, такие как «Синьхуа», China Daily, Global Times и «Жэньминь Жибао» теперь привычно занимаются опросом иностранных экспертов, дающих комментарии на важнейшие события в мире.

В то же время китайские власти твердо намерены контролировать потоки информации, поступающие в страну и исходящие из Китая. Цензура, интернет-полиция, контролирующая и направляющая дискуссии, которые ведутся в режиме реального времени, новые правила регистрации интернет-протоколов и аресты «сетевых диссидентов» – с помощью этих мер предполагается не допустить, чтобы граждане Китая выходили за дозволенные политические рамки. Более того, зарубежным средствам массовой информации, таким как Google или издания медийного магната Руперта Мердока, не удалось захватить сколько-нибудь значительную долю китайского рынка. Они вынужденно сворачивают свой бизнес перед лицом явно дискриминационной политики, проводимой Пекином в этой области.

Насколько успешно китайские СМИ будут в конечном итоге завоевывать сердца и умы остального мира, скорее всего, зависит от их способности менять способ ведения дел. Другие авторитарные страны пытаются подражать китайской модели, ограничивая доступ к Интернету и контролируя внутренние СМИ. Но чтобы заслужить уважение и доверие всего мира, Китаю необходимо кардинально изменить стратегию. Очень важно применять открытый и критичный подход к новостной ленте, рассказывающей о жизни в КНР. В конечном итоге зарубежная кампания китайских средств массовой информации, скорее всего, произведет более сильное впечатление на внутреннюю, чем на международную аудиторию. По мере того как компании Китая перестраиваются, чтобы повышать конкурентоспособность на мировом рынке, проводя более объективные расследования и публикуя более открытые репортажи, китайская общественность будет все настойчивее добиваться от них такой же объективности и на внутреннем медиарынке.

Америка превыше всего

В течение последних трех десятилетий КНР все последовательнее определяет в качестве своих коренных интересов экономический рост и политическую стабильность. Изменилось лишь понимание Пекина, каким путем добиваться этих целей. Его стремление пересмотреть нормы, по которым живет мировое сообщество, также диктуется возрождающимся национализмом, апеллирующим к тем временам, когда Китай был мировой торговой державой. С точки зрения некоторых китайских чиновников, прошлый век, в котором Пекин не играл серьезную военно-экономическую роль в мире, был лишь временным отклонением от магистрального исторического пути. В их глазах сейчас все возвращается к нормальному положению вещей.

Активизация Китая на внешнеполитическом фронте вынуждает Соединенные Штаты произвести стратегическую переоценку. Модные словечки типа «сдерживание», «вовлечение» или «вовлечение + интеграция» и концепция «Большой двойки» не пригодятся в последующие годы. Вместо этого Белому дому нужно рассматривать свою политику в трех разных плоскостях.

Во-первых, вместо того чтобы полагаться в первую очередь на двустороннее взаимодействие (подобные попытки были предприняты, но затем стратегия была отвергнута ввиду отсутствия заинтересованности со стороны Китая), администрации Обамы следует совместно с другими странами оказывать определенное влияние на Пекин. США, Евросоюз и Япония часто координируют торговую политику в отношении Китая. Сотрудничество Соединенных Штатов с Россией вынудило КНР поддержать санкции СБ ООН против Северной Кореи. Объединив усилия с рядом стран Юго-Восточной Азии, Вашингтон сумел усадить Пекин за стол переговоров по поводу статуса Южно-Китайского моря. По мере того как Китай в грядущие десятилетия будет расширять свои военно-морские операции, подобное многостороннее сотрудничество и давление будет необходимо для того, чтобы убедить Пекин обсуждать прозрачность военной доктрины и правила обеспечения безопасности на море.

Во-вторых, Белый дом и в дальнейшем должен добиваться ясного понимания того, что он верит в определенные непреходящие ценности, лежащие в основе системы международных отношений. Эти ценности отражают прежде всего приверженность американцев идеалам свободы – на море, в воздухе, в космосе и в пространстве Интернета, – а также принципам свободной торговли, власти закона и политических свобод, которые неразрывно связаны с фундаментальными правами человека. Расхождение этих идеалов с ценностной системой Китая помогает понять, почему путь построения доверительных отношений и налаживания сотрудничества между двумя странами остается столь тернистым.

В КНР есть политологи, активисты и даже мыслящие официальные лица, которые разделяют идеалы Соединенных Штатов. Но пока эти взгляды не станут преобладающими, Вашингтону нужно быть готовым отстаивать их посредством дипломатических и политических инициатив.

Политика США в отношении Китая не может быть нацелена только на блокирование китайских инициатив, противодействие им и отстаивание американских идеалов. Не может Вашингтон полагаться и на ежегодные диалоги, чтобы обсуждать дежурный список животрепещущих вопросов, которые лишь разграничивают позиции Америки и Китая, но не способствуют достижению американских национальных интересов.

В-третьих, Соединенным Штатам нужно определиться со своими внутриполитическими интересами и целями. Администрации Обамы следует кое-чему поучиться у Китая. Например, строить свою внешнюю политику на основе четко сформулированных целей и стратегии будущего развития. Какими США видят себя через 50 лет и как они собираются добиваться поставленных целей? При такой перспективе политика в отношении Китая становится инструментом достижения американских целей, а не самоцелью.

Если к 2050 г. Соединенные Штаты хотят стать мировым лидером в технологиях получения чистой энергии, им следует уже сейчас развивать интеллектуальную, финансовую и политическую инфраструктуру. Действуя таким образом наперекор интересам Китая, стремящегося инвестировать в чистую энергетику, США будут точно знать, какие именно инвестиции им нужны. Правильный подход к подобным сделкам будет способствовать их перерастанию в равноправное партнерство и успешное сотрудничество. Например, в августе 2010 г. Объединенный американский профсоюз рабочих сталелитейной отрасли договорился с китайскими компаниями «Атомные энергосистемы» и энергетической группой «Шэньян» о строительстве ветряной электростанции в штате Техас, где будет создана тысяча рабочих мест для американцев. Когда этот проект впервые был предложен, речь шла лишь о 330 рабочих местах. Кроме того, китайцы обязались использовать 50 тыс. тонн стали, отлитой в Америке.

Точно так же попытки Китая оторвать международную финансовую систему от доллара как главной мировой резервной валюты в долгосрочной перспективе могут быть полезны Соединенным Штатам, хотя резкая «отвязка» от доллара чревата большими потерями для экономики США. Если Соединенные Штаты уже не смогут занимать деньги на внешних рынках по более низким ставкам, чем другие страны, или допускать повышенный дефицит торговых операций, пользуясь тем, что негативные последствия для национальной экономики значительно отложены во времени, это способствует укреплению дисциплины в американской экономике. В конечном счете это пойдет ей на пользу.

Пристальное наблюдение за преобразованиями внутри КНР принесет значительные дивиденды американским политикам и стратегам, пытающимся предвидеть, что еще может предпринять Пекин. Например, усугубляющаяся нехватка водных ресурсов, скорее всего, будет определять и, возможно, даже ограничивать промышленный и сельскохозяйственный потенциал Китая на протяжении следующих десятилетий. Также важно улавливать малейшие сдвиги в политике, такие, как недавно опубликованный комментарий китайских теоретиков о будущем военных баз за рубежом. Наконец, в 2012 г. в Китае произойдет смена политического руководства. Пять из семи ведущих деятелей, входящих в Постоянный комитет Политбюро, в том числе президент Ху и премьер Вэнь, уйдут на пенсию. На смену этим сравнительно обособленным технократам-инженерам придет новый класс политических руководителей с преобладанием более уверенных в себе, много путешествующих и политически предприимчивых обществоведов. Возможно, в их планы не будут входить смелые политические изменения, но некоторые в свою бытность губернаторами различных провинций уже имеют опыт политических экспериментов или реформ. Когда бразды правления перейдут к этому поколению китайских политиков, мы, безусловно, увидим больше перемен и, быть может, нас даже ожидает ряд сюрпризов.

Хотя китайские лидеры изложили свое видение будущего и дали импульс переменам, внутриполитическое и международное давление может привести к совершенно иным последствиям, нежели те, на которые они делают ставку. Все революции нестабильны в силу самой своей сути, и Китай в этом смысле не является исключением. Соединенным Штатам нужно быть наготове. Недостаточно просто реагировать на более активную внешнюю политику Пекина. От США требуется такая политика в отношении Китая, которая основывается на тщательном анализе внутренней революции страны и благодаря этому способна предвидеть будущие вызовы и возможности для международного сообщества, связанные с этой революцией.

С учетом стремления КНР перестроить международные организации и пересмотреть общемировые устои Соединенным Штатам необходимо и дальше твердо придерживаться собственных идеалов и стратегических приоритетов и продолжать сотрудничество с другими странами, разделяющими их ценности. Однако в конечном итоге США преуспеют только в том случае, если четко сформулируют собственные экономические и политические приоритеты, а затем определят, каким образом Китай может наилучшим образом содействовать осуществлению этих целей и задач. Политика Соединенных Штатов в отношении Китая должна быть средством для достижения поставленных целей, но не самоцелью.

Содержание номера
Перекройка ландшафта: новый акт
Фёдор Лукьянов
Буря на Ближнем Востоке
Восстание арабов
Александр Аксенёнок
Революция и демократия в исламском мире
Евгений Сатановский
«Умеренные» и «воинственные» – стирание граней
Роберт Малли, Питер Харлинг
План «Б» в Афганистане
Роберт Блэкуилл
Меняющаяся геометрия безопасности
Почему Москва говорит «нет»
Даниел Трейзман, Андрей Шлейфер
За тремя зайцами?
Константин Косачёв
По заветам Меттерниха
Фэн Шаолэй
Америка в Азии
Фактор, меняющий правила игры
Элизабет Экономи
Тайвань между Китаем и Америкой
Эдуард Войтенко, Яна Лексютина
Власть союза «и»
Саймон Тэй
Китай: миросозерцание
Политика в стиле ретро
Дэниел Фунг
Китай-2020: конфуцианская демократия?
Рави Бхуталингам
Цели и средства
Американское расточительство и американская мощь
Роджер Олтман, Ричард Хаас
Валютные войны
Ольга Буторина
К объединенному рынку инноваций
Владимир Евтушенков
По дороге в «страну-мечту»
Валентин Макаров, Павел Житнюк