Война против Ирана обещает усугубить международный хаос. Вне зависимости от исхода нынешнего кризиса нападение США и Израиля на Иран будет иметь серьёзные последствия для мировой политики. Дело не только и не столько в перспективах самой Исламской Республики. Вопрос – в восприятии возможного и допустимого в международных отношениях. Это восприятие меняется, и перемены не сулят ничего хорошего в будущем.
Начать стоит с того, что апеллирование к международному праву, которое, по идее, лежит в основе всякой дипломатии, не имеет смысла. В 2002–2003 гг., когда Соединённые Штаты готовили вторжение в Ирак, они ещё полагали необходимым тратить время и силы на попытки добиться соответствующей резолюции Совбеза ООН. Знаменитую пробирку Колина Пауэлла, которая должна была доказать наличие в Ираке оружия массового поражения, представили на ооновском заседании в тщательно подготовленном риторическом сопровождении. Убедить не смогли, но пытались, считали желательным.
На сей раз такое даже в голову не приходит. Ни летом прошлого года, ни теперь инициаторы силовой акции за одобрением своих действий к международным инстанциям не обращались. Сейчас в США поднимают вопрос о внутренней законности – Трамп не имел права фактически объявлять войну другой стране без разрешения Конгресса (Джордж Буш-младший, кстати, такое разрешение на Ирак заблаговременно получил). Но это связано с политической ситуацией в самих Соединённых Штатах, внешнее отношение значения не имеет.
Сам по себе дипломатический процесс становится своей противоположностью. И недавней 12-дневной войне между Израилем и Ираном (началась 13 июня 2025 года. – Прим. ред.), и нынешней агрессии предшествовали интенсивные переговорные усилия. И они не выглядели просто спектаклем для отвода глаз, обсуждались конкретные варианты урегулирования конфликта вокруг ядерной программы. Но оба раза переговоры, даже фактически не прерываясь, переходили в военную карательную акцию.
Какой вывод сделают те, кто находится в дипломатическом процессе с Вашингтоном или кому это предстоит? Верить нельзя ничему вообще. Полагаться следует только на себя и свои силы. И как минимум иметь аргумент, который визави не сможет игнорировать. Дальше ещё сложнее.
Верховный лидер Ирана не просто уничтожен прицельным ударом, но и это уничтожение объявлено большим достижением и благом для будущего разрешения конфликта. Однако Али Хаменеи – легитимный (согласно законам его страны) глава государства – члена Организации Объединённых Наций, признанного практически всеми и являющегося полноценным участником всех форм международных отношений. В том числе политических переговоров с организаторами атаки, продолжавшихся до сего момента.
Даже по сравнению со предыдущими случаями смен режима, включая такие жестокие финалы, как линчевание Муаммара Каддафи в Ливии или казнь Саддама Хусейна в Ираке. И тот, и другой эпизоды стали возможны благодаря внешнему военному вмешательству. Но Каддафи был убит его ливийскими противниками в результате акта внутренней смуты, а Хусейн казнён после процесса по приговору иракского суда, как бы ни оценивать его объективность. Случай с Ираном другой, это воспроизводство метода, который Израиль применял к главам «Хезболлы» и ХАМАС. И Соединённые Штаты всецело поддерживают такой подход.
Происходит демонтаж основополагающих сдерживающих элементов международных отношений, которые сохранялись от предыдущих эпох. Признание легитимности государств оказывается обусловлено конкретными обстоятельствами, а то и симпатиями/антипатиями отдельных действующих лиц. Это превращает международные отношения в подобие русской рулетки. И выбивает из-под них саму основу. Не то чтобы прежде все действовали исключительно в соответствии с нормами закона и морали (последняя и вовсе толкуется по-разному в зависимости от культурной традиции). Но определённые рамки присутствовали, теперь их снимают.
Поскольку шли к этому последовательно и подошли довольно плавно, многие политические элиты, кажется, не рассматривают данные события в столь драматическом ключе. Их считают пусть и довольно резким, но в целом объяснимым проявлением противоречий. Однако так считают не все. Выводы, которые вправе сделать оппоненты США, напрашиваются.
Во-первых, ведение с американцами переговоров почти не имеет смысла, подлинный вопрос либо о капитуляции, либо об имитации для подготовки к силовому решению.
Во-вторых, вполне правдоподобна ситуация, когда отступать некуда и терять нечего. И тогда правомерен любой из «последних» аргументов, тот вид «красной кнопки», который имеется в наличии, – буквальный или фигуральный.
Эти выводы сохраняются, что бы ни произошло в Иране в ближайшие дни. Даже если там осуществится усовершенствованное подобие Венесуэлы с кулуарной договорённостью о передаче власти в некие устраивающие всех руки (вероятность пока не выглядит высокой, но что сейчас можно исключать?), подобная социальная инженерия не успокоит другие режимы, оппонирующие США. Механизм смены управления и постановки под контроль обозначен, это намного более жёсткий вариант, чем даже «цветные революции» нулевых годов, противодействие ему будет крепнуть и становится более отчаянным. С последствиями, которые при определённом сценарии становятся фатальными.
Наконец, у этих событий есть ещё одно измерение – относительно схемы устройства Ближнего Востока. Вновь имеет смысл обратиться к иракской кампании 2003 года. Она стала переломным моментом, после которого начала осыпаться вся конструкция региона, созданная в ХХ веке (справедливости ради начало положила операция «Буря в пустыне» в 1991-м, но тогда параллельно происходило слишком много ещё более важных событий). Быстрый разгром иракской армии и свержение Саддама Хусейна породили эйфорию и ощущение способности эффективно перестроить весь регион по американским лекалам. На деле всё пошло иначе, управляемость начала резко падать, укреплялись не те, на кого рассчитывали. Кстати, подъём Ирана, в значительной степени определивший нынешний конфликт, тоже был стимулирован устранением прежнего иракского режима.
Иран здесь препятствие – и как источник страха соседей, и как государство со своими интересами и партнёрствами. Если Иран в нынешнем виде получится ликвидировать или хотя бы кардинально ослабить, то военно-коммерческая схема получает перспективу.
Однако опыт Ирака с последствиями, которые оказались совсем не такими, как планировали, скорее всего, стоит иметь в виду и сейчас. Иран – слишком важное и традиционно опорное государство всего Среднего Востока, чтобы махинации с ним могли пройти гладко. Трамп, если верить утечкам, долго колебался перед решением объявить войну, но его убедили, что дивиденды в случае успеха очень велики – контроль не только над окрестностями Залива (это само собой), но и влияние на значительной части прилежащих территорий от Кавказа до Центральной (отчасти и Южной) Азии. А это открывает качественно другие коммерческие возможности, что находится в центре мировоззрения Трампа и его соратников. На бумаге всё так, в реальной жизни никогда не получается по задуманному, даже если идея кажется логичной.
Ну и общий вывод – не оригинальный, но что делать. Ставка на голую силу и принуждение в мировой политике растёт. Всё остальное побоку. Даже лицемерные моральные или идеологические обрамления, и они уже не нужны. Как к этому относиться, личное дело каждого. Но нельзя не учитывать.
Российская газета
Автор: Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике».
