Слово и дело

26 апреля 2009

А.А. Игнатенко – д. ф. н., президент Института религии и политики, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ, член Совета по внешней и оборонной политике.

Резюме: Исламские государства, и не только они, с интересом ждут, что Барак Обама будет делать в отношении тех организаций, структур и проектов в мусульманском мире, импульс возникновению и становлению которых придали Соединенные Штаты Америки в 70-е годы XX века.

27 января 2009 года, спустя неделю после инаугурации, президент США Барак Хусейн Обама дал свое первое интервью иностранному телеканалу. Им стал базирующийся в Дубае и существующий на саудовские средства вещатель «Аль-Арабия». По содержанию это было вербальное размежевание с политикой республиканского предшественника. «Вопрос языка серьезен», – сказал Обама. Ответом прозвучало спустя некоторое время высказывание верховного вождя Ирана Али Хаменеи «Слов недостаточно…».

Тот факт, что новый американский лидер с первых же дней озаботился исламским фактором, вполне объясним. Едва ли не все наиболее тяжелые пункты внешнеполитической повестки дня Соединенных Штатов так или иначе связаны с исламом.

Затянувшаяся «война с террором», которая стала ответом на теракты 11 сентября 2001-го, совершенные, согласно официальной американской точке зрения, исламистами из «Аль-Каиды». Война в Ираке, где значительная часть сопротивления представлена исламскими группировками, а перспективы «послеоккупационного» устройства страны в немалой степени зависят от них. Иран, постоянно набирающий вес на Ближнем Востоке, с его все более реальной «исламской атомной бомбой». Талибы в Афганистане, которые не позволяют США и другим странам НАТО контролировать трафик углеводородов из постсоветской Центральной Азии. Талибы в ядерном Пакистане, неуклонно двигающиеся либо к захвату власти, либо к развалу страны. Исламистский ХАМАС, не позволяющий урегулировать палестино-израильские противоречия… Вот далеко не полный перечень внешнеполитических проблем, так или иначе связанных с исламом.

Все эти проблемы невозможно не только решать, но и даже обсуждать без выработки специфического дискурса, апеллирующего к исламу, и проведения осмысленной политики, принимающей во внимание исламский фактор. Предшествующий, республиканский, период американского президентства показал, что не все благополучно как с дискурсом (чего стоит один только «исламофашизм»!), так и с политикой. «Война с террором» в Ираке привела к буйному расцвету терроризма и, что, пожалуй, важнее и опаснее, к его легализации в глазах значительной части исламского мира. Впрочем, корни многих из нынешних конфликтов уходят в события 30-летней давности.

1979 ГОД КАК ТОЧКА ОТСЧЕТА

В конце 70-х годов прошлого века именно Соединенные Штаты начали завязывать в международных отношениях тугой узел проблем и конфликтов, сердцевиной которого стал ислам. Война в Афганистане (1979–1989), представлявшая собой эпизод глобальной конкуренции двух сверхдержав эпохи холодной войны, была представлена как антисоветский джихад против коммунистов-«неверных» и афганцев-«вероотступников». Целью его объявили «освобождение исламских земель от оккупантов-безбожников». В этой логике проникновение США в Афганистан объяснялось «защитой ислама и мусульман», хотя на деле оно было связано с необходимостью создания геостратегического плацдарма у границ Ирана, где произошла антиамериканская «исламская революция». Сами американцы по понятным причинам не могли быть носителями джихадистского дискурса и соответствующей практики и делегировали эту задачу союзникам – Саудовской Аравии и Пакистану, которые занимались мобилизацией моджахедов.

Поражение Советского Союза в афганской войне внушило Соединенным Штатам ошибочную мысль о том, что они «держат Аллаха за бороду», то есть контролируют ислам и могут использовать его в своих интересах. Благо существовала возможность играть как на политических противоречиях разных режимов, так и на внутренней конфликтности самого ислама (самоуничтожающие конфликты, связанные с многовековым противостоянием суннитов и шиитов, не раз вспыхивали в Афганистане, Бахрейне, Ираке, Ливане, Пакистане, Саудовской Аравии, Сирии и других странах). Еще во время своего проникновения в этот регион на волне антикоммунистического джихада США использовали в своих интересах внутреннюю дифференциацию по преимуществу суннитского Афганистана и в основном шиитского Ирана.

Афганская война была с энтузиазмом воспринята в исламских государствах, первоначально – по внутриполитическим причинам. Массированная американская помощь – военная и невоенная – была лишь одним из преимуществ. Куда важнее, что правящие режимы смогли осуществить экспорт внутренней напряженности.

Обострение социально-экономических проблем на Ближнем и Среднем Востоке приводили в 1970-х к вспышкам недовольства вплоть до восстаний под исламскими лозунгами, как это было в 1979 году в Саудовской Аравии. Тогда группа «ихванов» (религиозные традиционалисты-салафиты, близкие к ваххабитам) захватила святыни в Мекке и провозгласила халифом никому не известного юношу по имени Мухаммед ибн-Абдалла. В Сирии в том же году члены суннитской организации «Братья-мусульмане» убили более 60 курсантов военного училища в Халебе, а в 1982-м устроили в Хаме вооруженный мятеж, при подавлении которого сирийскими войсками с применением артиллерии и авиации было уничтожено более 20 тысяч человек.

Эта напряженность во многом обусловливалась конфликтом между потребностями модернизации и исламскими традициями, которые стали тормозом на пути прогресса. Алжир, Египет, Республика Йемен (Северный Йемен), Пакистан, Саудовская Аравия, ряд других стран стали вытеснять, как выразился бы российский панегирист «огненного ислама» Александр Проханов, «пассионарные элементы» из своих стран – на джихад в Афганистане. Именно тогда был заложен механизм трансферта экстремистов и террористов: где-то обозначается либо создается точка для ведения джихада, и туда с использованием государственных и негосударственных структур высылаются мусульманские оппозиционеры, тяготеющие к насильственным методам борьбы. Официальное духовенство формирует идеологию и практику «невозвращенцев с джихада» – так называемых «шахидов».

Есть и внешнеполитическое обстоятельство, которое заставило арабские исламские государства активно участвовать в суннитском антикоммунистическом джихаде в Афганистане, – надежда на успех борьбы Соединенных Штатов против хомейнистского Ирана, который после победы «исламской революции» в 1979 году начал проявлять ярко выраженные экспансионистские устремления. Всё в том же 1979-м в восточной провинции Эль-Хаса в Саудовской Аравии, заселенной преимущественно шиитами и являющейся нефтяной «житницей» королевства, произошло восстание, явно инспирированное Тегераном.

Кстати, за три десятилетия Иран отнюдь не отказался от планов экс-пансии. Экс-кандидат в президенты страны и советник рахбара (верховного лидера) Исламской республики Иран Али Акбар Натек-Нури заявил в феврале 2009 года, что Бахрейн должен стать четырнадцатой иранской провинцией. Со времен революции Тегеран продолжал «осваивать» арабский мир в основном путем использования и расширения имеющегося шиитского присутствия. Иранский эксклав создан на юге Ливана и в южных регионах Бейрута. С 2004-го в Йемене под руководством семейства аль-Хути продолжается восстание шиитов (зейдитов), которое является формой экспорта «исламской революции» в Йемен, а также в Саудовскую Аравию и другие страны Аравийского полуострова. Время от времени вспыхивает территориальный спор с Объединенными Арабскими Эмиратами по поводу трех островов в Персидском заливе, происходит активная шиизация Сирии на манер того, как это делалось в Ливане. Образование «шиитского полумесяца» вызывает острую обеспокоенность арабских государств, которые теперь боятся Ирана больше, чем Израиля.

Вашингтон же за 30 лет, прошедших с момента начала афганской кампании СССР, только укрепился в убеждении, что способен использовать ислам как фактор международной политики. Шииты из Высшего совета исламской революции в Ираке и шиитские военные формирования «Бригады “Бадр”», дислоцированные в основном в Иране, использовались для нанесения удара по режиму суннита Саддама Хусейна. «Демократизация» Ирака после оккупации стала шагом назад даже по сравнению со светским государством левых националистов-баасистов. Конфессиональная система, узаконенная американцами, стала разрывать по этнорелигиозному признаку страну и крупные города, в первую очередь Багдад.
Сейчас Соединенные Штаты поощряют (а возможно, вооружают и финансируют) суннитскую группировку «Джундулла», которая воюет против шиитского режима в Иране. Вероятнее всего, нынешнее проникновение США и их союзников в Афганистан имеет целью, кроме всего прочего, воссоздать плацдарм для удара по Ирану. В СМИ просачиваются сведения об обсуждаемых американцами планах дробления Большого Ближнего Востока по конфессиональному признаку. Может показаться, что возможности использования религиозно-политических «рычагов», главный из которых ислам, едва ли не безграничны.

"ГЛОБАЛЬНЫЙ ДЖИХАД КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ

Именно после афганской войны страны, участвовавшие в ней на стороне Соединенных Штатов, стали в массовом порядке создавать и использовать для достижения внешних целей мусульманские экстремистско-террористические группировки, которых в настоящее время не менее полутысячи. Это дает возможность выводить международно-политическую активность в «темную зону», не регулируемую ни международным правом, ни международным обычаем, а самое главное, не позволяет государствам – объектам «нетрадиционной агрессии» реализовать свое право на применение статьи 5 Устава ООН.

Наиболее успешный проект – суннитский, патронируемый Саудовской Аравией и другими аравийскими монархиями Персидского залива, – получил название «Аль-Каида» («База»). «Аль-Каида» сформировала глобальную сеть, создавая филиалы в тех зонах, где проживают мусульмане-сунниты, или «абсорбируя» имевшиеся в этих зонах оппозиционные и/или повстанческие либо экстремистские и террористические группировки.

«Аль-Каида» стала инструментом реализации глобальных геополитических и геоэкономических интересов своих патронов: в первую очередь речь идет о контроле и регулировании рынка углеводородов внеэкономическими, силовыми методами. Свои цели «Аль-Каида» осуществляет как в зонах интересов (места ее наибольшей активности совпадают с районами добычи и транспортировки углеводородов), воюя, например, в Ираке против американцев и их союзников, а также против растущего иранского влияния, так и дистанционно – посредством терактов и иных форм силового давления на чувствительные точки, удаленные от зон «углеводородной заинтересованности» (взрывы в мадридских электричках весной 2004 года, теракты в Лондоне летом 2005-го).

Однако у этого проекта выявились очень серьезные издержки, перечеркивающие все его выгоды. Значительная часть ветеранов джихада в Афганистане, а впоследствии в Боснии, Чечне, Ферганской долине, Ираке и других местах (80–85 %) возвращались в свои страны, формируя группы с возросшей «пассионарностью», то есть готовностью убивать и быть убитыми за идеалы ислама, как их заставили  понимать эти идеалы. По оценкам, армия ветеранов джихада в мире составляет не менее 150 тысяч. Все первое десятилетие XXI века возвратные волны «глобального джихада» несли с собой повстанческую войну и/или теракты в Саудовской Аравии и иных аравийских государствах, а также в Алжире, Марокко, Пакистане и других странах.

Усама бен Ладен, ветеран афганской войны, порвал с режимом правящей семьи Саудидов и обратил против него пропаганду и насильственные действия, когда в 1991-м, в ходе операции «Буря в пустыне», королевство разрешило пребывание на своей территории американским войскам, которые задержались там чуть ли не на два десятилетия. Если бы Абдалла Аззам, ныне покойный учитель бен Ладена, идеолог «защиты исламских земель от оккупантов-неверных» в период афганской войны, посмотрел на Аравийский полуостров, он точно сказал бы, что «земля двух святынь» едва ли не целиком оккупирована этими самыми «неверными»: десяток американских баз в Бахрейне, Катаре,  Кувейте, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане. Для ветерана джихада в Афганистане, Боснии или Ираке логично вести войну против оккупантов-«неверных», захвативших земли мусульман и против правителей-«вероотступников», которые этих «оккупантов» пригласили.

Возвратная волна «гасится» «таской и лаской». Ветеранов джихада уничтожают, их арестовывают и бросают в тюрьмы и лагеря, перевоспитывают, а перевоспитавшихся поощряют. Но «переваривать» такое количество «пассионариев» не удается да, наверное, не слишком и хочется: уж очень удобен и результативен этот внешнеполитический инструмент – «глобальный джихад».

Сейчас в кабинетах руководителей аравийских и иных арабских спецслужб витает вопрос: куда перенаправить возвратную волну «глобального джихада» из Ирака, где война так или иначе закончится? По некоторым сведениям, как потенциальное поле «глобального джихада» рассматривается ряд регионов: Ливан, Чечня, палестинские территории. Немалая часть возвращающихся моджахедов, по-видимому, остается в резерве – для вероятной войны с Ираном. C этой целью в среде воюющих моджахедов и «моджахедов»-ветеранов поддерживаются радикальные антишиитские настроения. Одно можно сказать с уверенностью: заинтересованность исламских государств в существовании или создании за пределами своих границ фронтов «глобального джихада» является постоянной.

"ХАЛИФАТ" КАК СУБЪЕКТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Трюизмом является утверждение о том, что «Аль-Каида» – это горизонтальная сетевая структура без вертикального подчинения и привязок к определенным государствам, что подразумевает отсутствие связи с официальными властями. В результате целенаправленных усилий координирующего центра выстраивается сеть трансгранично локализованных группировок, которые реализуют единый геополитический проект в формируемых территориальных «зонах ответственности». В разных местах «прорастают» либо «имплантируются» территориальные филиалы «Аль-Каиды». Они превращаются в латентные государства – «эмираты», «вилаяты», «шариатские зоны», другие религиозно-административные единицы, которые формируют такой же латентный «халифат». «Аль-Каида» действует только там, где есть мусульмане-сунниты, или там, где они появляются в результате миграций – стихийных либо регулируемых. Районирование данного глобального проекта происходит по историко-географическим зонам, как они сформировались в основном в период исламского Халифата.

Начать обзор необходимо с «Аль-Каиды на Острове арабов», хотя этот филиал возник на территории Королевства Саудовская Аравия и других аравийских монархий позже других. Члены аравийской «Аль-Каиды» верят в то, что пророк Мухаммед, умирая, дал последний завет мусульманам: «Удалите многобожников с Острова арабов!» И эти слова пророка стали официальным лозунгом «Аль-Каиды», как таковой. Заранее записанные заявления исполнителей терактов 11 сентября 2001 года передавались с этим вмонтированным в «картинку» призывом, который настоящий мусульманин игнорировать не может. Это заставляет его воевать против всех «многобожников» («неверных», «крестоносцев»), обосновавшихся на Острове арабов, как во времена пророка назывался Аравийский полуостров, а также против пригласивших их властей, которые тем самым стали «вероотступническими» и «неверными». По одной из базовых формул ислама тот, кто дружит с «неверными», становится одним из них.

«Аль-Каида в Двуречье» состоит в основном из иностранных моджахедов и действует в Ираке параллельно с национальным сопротивлением. Она уже успела провозгласить в суннитской зоне «Исламское государство Ирак». В случае распада страны (чего исключать нельзя) и создания самостоятельных государственных образований, например курдского, шиитского и суннитского, оно может быть признано арабскими странами,  поддерживающими «Аль-Каиду в Двуречье» как форпост сдерживания иранской экспансии, курдского сепаратизма и экспансионизма (курды претендуют и на территории за пределами Иракского Курдистана). Примечательно, что в официальных материалах «Исламского государства Ирак» оно именуется «ядром Халифата». Багдад был столицей Халифата в период его расцвета. Правда, кажется, что суннитов в Ираке и за его пределами больше интересует не Багдад, а Киркук – нефтеносная зона на севере страны, на которую претендуют курды и которую обещала им передать республиканская администрация США.

Особого рассмотрения достойна «Аль-Каида в Хорасане». Эта организация очень мало известна или вовсе неизвестна широкой публике, но играет исключительно важную символическую и пропагандистскую роль в «глобальном джихаде». В период с III до середины XVIII столетия Хорасаном назывался довольно большой и не очень четко очерченный регион, который включал северо-восточную область современного Ирана, Мерв-ский оазис, оазисы юга современной Туркмении, северную и северо-западную части современного Афганистана. С Хорасаном в исламе связаны приписываемые пророку Мухаммеду предсказания о приходе в «последний час» Махди, или «Ведомого Аллахом», который является Халифом Аллаха. В одном из таких предсказаний-повелений говорится: «Коли увидите, что черные знамена вышли со стороны Хорасана, то присоединяйтесь к ним, пусть даже двигаясь ползком по снегу. Ведь под ними идет Халиф Аллаха – Махди».

В аль-каидовской пропаганде выпячивается тот факт, что знамя «Аль-Каиды» – черное и создана организация была на афганской территории, то есть в Хорасане, из чего для многих моджахедов прямо следует, что под Халифом Аллаха подразумевается создатель и руководитель «Аль-Каиды» Усама бен Ладен, приход которого, получается, предсказан пророком Мухаммедом.

Но и это еще не всё. В этом «центре Азии» предсказана и битва «последнего часа» между Махди и Даджжалем – антимессией, в которой Халиф Аллаха одержит неминуемую победу. И войска НАТО могут восприниматься «пехотой» «Аль-Каиды в Хорасане» и союзного ей движения «Талибан», как то самое войско Даджжаля,  которому предстоит дать последнее сражение в истории. Тем более что ее в этом настоятельно убеждают да’и – аль-каидовские и талибские проповедники. Иными словами, в сознании моджахедов Махди Халиф Аллаха уже пришел под черными знаменами «Аль-Каиды» и идет последняя битва времен.

Еще до окончательной победы Халифа Аллаха в разных местах создаются региональные филиалы «Аль-Каиды» («эмираты», «вилаяты»). Есть «Аль-Каида в стране Аш-Шам», то есть в так называемой «Большой Сирии», куда включаются территории современных Сирии, Ливана, Иордании, Израиля и Палестинской автономии. Она не так реальна, как, скажем, «Исламское государство Ирак». Неудачей закончилась попытка установления «исламского эмирата» на севере Ливана, где воевал филиал «Аль-Каиды» – группировка «ФАТХ аль-ислам», состоявшая в основном из саудовцев. Подразделения «Аль-Каиды в стране Аш-Шам» пытаются обосноваться и в Газе – в видах противодействия иранскому проникновению, реализуемому через «обиранивающееся» движение ХАМАС.

Есть и «Аль-Каида в исламском Магрибе», которая действует в Алжире, Ливии, Мавритании, Марокко, Тунисе, а также в лимитрофных странах Черной Африки, в частности в Мали. На востоке Египет является «зоной ответственности» «Аль-Каиды в стране Аль-Кинана (старинное название Египта)». Юго-восточнее, в Сомали «Аш-Шабаб» не скрывает, что является организацией, союзной «Аль-Каиде», и, подобно алжирскому «Салафитскому движению проповеди и вооруженной борьбы» и действовавшему в Ираке «Движению единобожия и джихада», которые стали локальными филиалами «Аль-Каиды», готов присягнуть Усаме бен Ладену и назваться, например, «Аль-Каидой на Африканском Роге». На севере «Аль-Каида в исламском Магрибе» открыта в сторону Европы. Ее моджахеды совершали либо готовили террористические акты в европейских странах.

В целом можно говорить и об «Аль-Каиде в Европе», которая совершала террористические акты, используя отвлекающие названия типа «Бригады Абу-Хафса аль-Мисри», названные так по имени одного из ближайших соратников Усамы бен Ладена, убитого в Афганистане в ходе контртеррористической операции осенью 2001 года. Правда, Европа не входила в Халифат целиком, в отличие от Магриба, «страны Аш-Шам» или «страны Аль-Кинана». В Халифат входили только часть нынешней  Испании – Андалусия – да еще остров Сицилия. Однако «Аль-Каида», готовя и совершая террористические акты в Европе, не только оказывает давление на соответствующие правительства (вспомним, что теракты в Мадриде заставили Испанию вывести ее войска из Ирака, а теракты в Лондоне совершили уроженцы Пакистана – государства, заинтересованного в экспансии в Афганистан), но и «борется за освобождение исламских земель» в Европе.

В одном из своих последних произведений, с восторгом встреченных джихадистской общественностью, Айман аз-Завахири, номер два в «Аль-Каиде», дал такое определение исламским землям: это территории, где хотя бы один день применялись законы Аллаха, то есть шариат. А шариат широко применяется параллельно государственным правовым системам во всех европейских странах, где есть мусульманские диаспоры. Например, в Великобритании действует шариатский суд, который, кстати сказать, приговорил Тони Блэра в его бытность премьер-министром к смертной казни.

Этот краткий очерк аль-каидовской «политической географии» закончим двумя «заявками», которые дали о себе знать в разных концах света.

Одна – на Кавказе, где провозглашено образование «Исламского имарата (эмирата) Кавказ», являющегося, по сути, филиалом «Аль-Каиды» в «Кавказии», – так Абдалла Аззам назвал Кавказский регион в своем трактате «Освобождение исламских земель». Этот эмират поделен на «вилаеты» – по северокавказским этнорелигиозным зонам.

Другая – на полуострове Индостан, где в 2008-м в индийском Мумбаи (бывший Бомбей) террористические акты совершила группировка «Декан Моджахеддин» (по названию Деканского плоскогорья, занимающего площадь около 1 млн кв. км) тем самым запросто вовлекая большую часть полуострова Индостан в зону контроля «Аль-Каиды», с которой эта группировка связана.

«Аль-Каида» как глобальная структура взаимодействует с Партией исламского освобождения (Хизб ат-Тахрир аль-Ислами), черное знамя которой идентично аль-каидовскому флагу, а территория Евразии также районирована на «вилаеты», включая, например, «Британский вилает». Главная цель всей деятельности Партии исламского освобождения – построение халифата. «Аль-Каида» союзна движению «Талибан», которое действует не только в Афганистане, но и в Пакистане. (Движение «Талибан» провозгласило два государства: в сентябре 1996 года «Исламский эмират Афганистана» на афганской территории и в феврале 2006-го «Исламский эмират Вазиристана» – на пакистанской.) В то же время «Аль-Каида» жестко конкурирует с шиитской организацией «Хезболла», поскольку та ориентирована на освоение тех же геополитических зон.

Таким образом, в настоящее время в мире существует значительное количество трансграничных исламских клирократических (клирократия – власть духовенства) квазигосударств экспансионистского типа. Они становятся субъектами международных отношений, имея возможность превратиться в полноценные государства, признанные де-факто мировым сообществом или его частью. Так, в сентябре 2008 года стало известно, что движение «Талибан» при финансовом участии Саудовской Аравии и поддержке Великобритании участвует в секретных переговорах о прекращении конфликта в Афганистане. А в августе того же года министр иностранных дел Швейцарии Мишлин Кальми-Рей заявила о готовности «сесть за стол переговоров с лидером “Аль-Каиды” Усамой бен Ладеном», став тем самым первой из глав дипломатических ведомств демократических стран, допустившей такую возможность. «Хезболла» во главе с Хасаном Насраллой, который является полномочным представителем верховного лидера Ирана Али Хаменеи в Ливане, продвигается на роль главной политической силы в Стране кедра и уже сейчас формирует отношения с рядом антиамериканских режимов, в частности с Венесуэлой.

ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Американский президент Барак Обама попытался сменить риторику и отчасти политику в отношении ислама в ситуации, когда на подъеме оказались экстремистские организации и идеологии. Адресаты посланий Обамы отвечают ему «свысока».

Что касается «Аль-Каиды», то в начале февраля 2009 года, спустя две недели после инаугурации Обамы, Айман аз-Завахири в аудиообращении, размноженном в исламистском Интернете, пожурил нового американского президента за то, что тот ни словом не упомянул войну в Газе. Он призвал мусульман всего мира атаковать американские цели в отместку за поддержку, оказанную США Израилю во время операции в Газе. А Али Хаменеи в марте прокомментировал видеообращение президента Обамы к иранцам по случаю Навруза — праздника весны и начала нового года. Выступая 21 марта 2009-го в Мешхеде по случаю того же Навруза он ответил Обаме: «Чтобы позиция Ирана изменилась, нужно измениться самой Америке».

Очевидно, что новый американский президент возлагает большие надежды на пиаровскую кампанию «Я свой парень!», ориентированную на мусульман. Любопытно, что за несколько недель до приезда Барака Обамы в первую для себя исламскую страну – Турцию (апрель 2009 года) в Стамбуле побывал его сводный брат из Кении и совершил намаз в мечети Султана Ахмеда. Там же, в Турции, Обама сообщил парламентариям, что он из исламской семьи, а Соединенные Штаты воюют не с исламом, а с «маргинальной идеологией». Результат этой кампании пока дает о себе знать не в исламском мире, а в США: по опросам, каждый десятый американец уверен, что Барак Обама – мусульманин. А немалая часть мусульман мира ассоциирует себя с «Аль-Каидой» и рассматривает борьбу против нее как борьбу против ислама. (Что такое «маргинальная идеология», никакому талибу или аль-каидовцу из Хузестана или Вазиристана не понять, а если они поймут, то еще больше оскорбятся.)

Да и в целом приход Обамы («чуть-чуть мусульманина») не без некоторых оснований рассматривается мусульманами мира как своя победа. Какая-то их часть (возможно, как раз сторонники «маргинальной идеологии») считает это шагом на пути превращения Соединенных Штатов в «американский вилаят» Халифата. (Многие мусульмане уверены, что Америку еще до Колумба открыли и освоили их единоверцы. То есть это «исламская земля», которую необходимо «освободить».)

В видеообращении к иранцам по случаю Навруза  Обама предложил положить конец многолетнему периоду враждебности и недоверия в отношениях и заявил о намерении построить честные и уважительные отношения между двумя государствами. Впрочем, за пару недель до опубликования своего «примирительного» видеообращения к иранскому народу Барак Обама продлил еще на год санкции, введенные против Ирана Биллом Клинтоном в 1995-м. Американцы не могли не предвидеть реакцию: скеписис, ирония и отторжение. Как представляется, обращение было своего рода отвлекающим маневром – продемонстрировать, что Иран отталкивает протянутую ему оливковую ветвь, просто-таки вынуждая Вашингтон искать другие пути воздействия.

Во время войны в Ираке американцы смогли достоверно выяснить, кто воюет против них и что скрывается под лейблами «Аль-Каида в Двуречье» и «Исламское государство Ирак». И они смогли организовать успешное местное сопротивление арабских суннитских племен в форме ополчения «Комитеты пробуждения» (Маджалис ас-Сахва) против арабов-суннитов – моджахедов из других арабских стран, по преимуществу – из Саудовской Аравии и прочих аравийских монархий. Этот опыт бывшего командующего вооруженными силами США в Ираке генерала Дэвида Петреуса, ставшего командующим ЦЕНТКОМ США (охват – весь Большой Ближний Восток) сейчас распространяют на Афганистан и Пакистан. Инициируется раскол между «местными» талибами-пуштунами и «пришлой», арабской «Аль-Каидой» в Афганистане и Пакистане. Задача – мобилизовать «местное» движение «Талибан» на борьбу против «чужаков».

Тактика не нова. Летом 2001 года лидер талибов мулла Омар, имевший прямые и косвенные (через пакистанцев) связи с американцами, в результате тайных договоренностей пошел на разрыв с Усамой бен Ладеном и «Аль-Каидой». Первым важнейшим шагом было издание фетвы, которая дезавуировала все антиамериканские фетвы бен Ладена, как человека некомпетентного в вопросах исламского права, не имеющего соответствующего образования. Процесс «развода» талибов с «Аль-Каидой» в интересах США был прерван терактами 11 сентября 2001-го.

Успех Соединенных Штатов на этом направлении не исключен, хотя в прошедшие годы имела место своего рода «каидизация» движения «Талибан», всё большего его превращения в группировку, ассоциированную с «Аль-Каидой» и воспринявшую аль-каидовские идеологию, лозунги, методы борьбы – например, теракты «шахидов» и т. п.
Еще одно направление «исламской политики» новой американской администрации – это более активное вовлечение Европы в афгано-пакистанскую операцию. Цель – разделить с европейцами бремя военных расходов и политическую ответственность.

Первой акцией стало предложение распределить в европейских странах заключенных закрывающейся тюрьмы в Гуантанамо. Насколько пиаровская идея выпустить узников удачна в практическом отношении – вопрос отдельный. Ведь тем самым «глобальный джихад» получал новые руководящие кадры в ореоле «мучеников», настроенные яростно антиамерикански. Так, один из йеменских «гуантаномовцев» сразу по возвращении в страну возглавил «Аль-Каиду на юге Аравии» и совершил ряд терактов против американцев.
Барак Обама продолжает оказывать давление на европейских союзников по НАТО, чтобы те посылали больше военных в Афганистан (и косвенно в Пакистан). Однако европейские государства, как видно по всему, стремятся к тому, чтобы их не ассоциировали с США (что плохо получается: для афганцев все натовские военные – западные «крестоносцы») и стараются делать упор на участии в гуманитарных акциях, экономических проектах, поддерживают образовательные программы и т. п.

В других зонах исламского мира европейские государства жестко конкурируют с американцами: достаточно указать Францию, реализующую проект Средиземноморского союза, и Италию, налаживающую чуть ли не братские отношения с Ливией. Обаме прямо обозначают «красные линии» в зонах европейских интересов. В апреле 2009 года Николя Саркози открытым текстом сообщил американскому президенту, что Франция сама разберется с приемом Турции в ЕС, до которого Соединенным Штатам дела быть не должно. Барак Обама, как полагают многие в Европе, хотел поддержкой турецких планов вступления в Евросоюз «расплатиться» за то, что Турция создаст наиболее благоприятные условия для вывода американских войск из Ирака и в последующем станет поддерживать проамериканский статус-кво в северо-западной части Большого Ближнего Востока.

Есть и чисто спекулятивное предположение: новая американская администрация продолжает политику своих предшественников, направленную на «исламизацию» Европы. Это создаст дополнительный рычаг воздействия на европейские государства через использование религиозно-политических рычагов, что так хорошо удается Соединенным Штатам на Большом Ближнем Востоке.

Исламские государства, и не только они, с интересом ждут, что же будет делать президент Обама в отношении тех организаций, структур и проектов, импульс возникновению и становлению которых в уже далекие 70-е годы прошлого века придали Соединенные Штаты Америки.

Последнее обновление 26 апреля 2009, 18:53

} Cтр. 1 из 5