Мяч, как всегда, на стороне России

31 июля 2019

Муамер Бечирович - председатель отделения Молодежной партии (JVP) в 15-м округе Вены (Рудольфсхайм-Фюнфхаус) и издатель онлайн-журнала “Kopf um Krone”

Резюме: Любой германский канцлер и французский президент рано или поздно начинают понимать, что Россия нужна для поддержания стабильности в Европе.

Статья опубликована в спецвыпуске, изданном в рамках выполнения проекта «Россия глазами зарубежных лидеров нового поколения», при реализации которого используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации от 19 февраля 2018 года N 32-рп и на основании конкурса, проведенного Фондом президентских грантов (http://svop.ru/wp-content/uploads/2019/07/rimG.pdf). 

Работая над биографией австрийского князя Меттерниха, человека, который был основоположником баланса сил для взаимодействия европейских держав в XIX веке, я невольно пришел к некоторым более широким выводам относительно России, которая была важной частью концепции Меттерниха. То, что происходило в период царствования Александра I и его администрации, напомнило мне увиденное при Владимире Путине в 2019 г.: уроки истории не усваиваются. От царя Александра до президента Путина ведут две жирные «красные линии» в политической традиции российской власти: фиксация на поддержании стабильности или хаос. Между двумя крайностями ничего не просматривается. Не видно особого прогресса, преемственности или мощных институтов, которые были бы способны создавать стратегию на будущее. Россия утратила имперский статус не столько по причине внешнего давления, сколько из-за собственных ошибок.

Так какими будут отношения между ЕС и Россией в 2036 году? Историкам всегда лучше избегать конкретных прогнозов, особенно тем из них, кто настроен скептически и знает, что легко скатиться к катастрофическому сценарию. Автор этих строк мыслит более оптимистично и полагает перспективы развития отношений между Россией и ЕС не такими уж сумрачными. Во время недавней поездки в Москву я обратил внимание, насколько нынешняя российская администрация остается в плену обстоятельств и ранее приобретенного опыта. Это значит, что при Путине едва ли что-то изменится. Гораздо более интересный вопрос, как Россия и ее элиты поведут себя после того, как нынешний президент уйдет.

Любой германский канцлер и французский президент рано или поздно начинают понимать, что Россия нужна для поддержания стабильности в Европе. И европейские элиты в полной мере отдают себе отчет в том, что необходимо налаживать тесное сотрудничество с Россией. Канцлером Германии, очень напористо насаждавшим такой подход, стал Герхард Шрёдер. Не потому, что был романтиком, очарованным духом династии Романовых или русской культурой, но потому что понимал: без России не может быть стабильной Европы, проводящей независимую внешнюю политику.

Если Россия под давлением обстоятельств откажется от гегемонистских устремлений в Восточной Европе (Молдове, на Украине и других странах региона), а все к этому идет, европейцы начнут искать более тесного сотрудничества. Москве придется как-то преодолевать уязвленную гордость. Европейцам следует помочь в заживлении психологической раны, предложив более широкое сотрудничество в сфере экономики и безопасности, но не позволяя России стремиться к более сильному влиянию на бывшие советские республики. Россия с большим трудом, но начинает понимать, что имперское время для нее окончено. Более молодые российские элиты в большей степени технократы и реалисты. Им необходимо открыть свою страну для Запада, поскольку без этого не получится достичь экономических целей. Следующий российский президент после Путина станет черпать легитимность своего правления из обещания экономического прогресса. И я могу вообразить, что новые политические круги России будут снова больше склоняться к Западу, нежели к Китаю.

С кем у России более сильная политическая взаимозависимость: с ЕС или КНР? Определенно с Китаем. Статус России в новом европейском сообществе в большей степени зависит от личных контактов, чем ее статус в отношениях с Пекином. Но это одна сторона комплексных отношений. Экономические и культурные связи России с Евросоюзом шире, чем с Китаем. Поэтому вопрос стоит так: будет ли Россия и дальше придерживаться своих имперских подходов в европейском регионе, и смогут ли европейцы при этом углублять с ней отношения? С точки зрения европейцев, все предельно ясно: будущие отношения зависят от того, как русские поведут себя, и какие цели они станут преследовать. Мяч сейчас на стороне России, хотя надо признать, что европейцы могли бы действовать умнее, дабы завоевать Россию в качестве партнера.

Как уже упоминалось, у нового президента России не будет другого выбора, кроме как обещать россиянам экономическое развитие. Я вижу, что молодые российские элиты готовы сотрудничать с Европой в экономической сфере и жаждут этого. Ключевая фамилия здесь – Алиханов, губернатор Калининградской области.

С другой стороны, когда наша группа посетила Министерство иностранных дел, то обнаружила там самое большое упорство в очевидных вопросах, даже в среде молодых людей, которые однажды займут ключевые должности в этом ведомстве. МИД точно не будет инициатором перемен в наших отношениях.

Следовательно, будущее российско-европейских отношений, в основном, зависит от поведения России. ЕС будет адаптироваться к планам России, как он это делает с 1945 года. Даже если Россия сблизится с Евросоюзом, она захочет получать выгоды от сотрудничества и с ЕС, и с Азией. Москва попытается быть мостом в обоих направлениях и извлекать из этого выгоду. В своем нынешнем состоянии ЕС слишком слаб, чтобы привязывать к себе более тесными узами, чем это мог бы сделать Китай. Время покажет, произойдет ли больше перемен в развитии России до 2036 года.

} Cтр. 1 из 5