Государство Марокко летом оказалось в топе новостей из-за прорыва десятков тысяч нелегальных мигрантов из этого королевства на территорию испанского города Сеута. Об этом говорили несколько недель.
А вот другая информация прошла почти незамеченной большинством СМИ – новость о присвоении имени Дональда Трампа новой автотрассе, построенной в Марокко между городами Тизнит и Дахла. Её длина чуть больше тысячи километров, и она соединяет юг и север королевства, а по сути – Северную и Западную Африку. Наверное, недостаточно сказать, что просто соединяет. Эта дорога объединяет выходящую к Европе Северную Африку со вчера ещё абсолютно другой и экономически менее развитой частью континента – Западной Сахарой.
Трасса, названная в честь нынешнего президента США, стала возможной только благодаря соответствующей резолюции ООН, которую Трамп поддержал во время своего первого президентского срока в 2020 г. и которая установила суверенитет Марокко над землями Западной Сахары. Помимо основных фосфатных активов королевства некогда спорная территория Западной Сахары, расположенная на юге, также богата полезными ископаемыми. И конкретно данный её участок с границей, протянувшейся более чем на две тысячи километров, богат фосфатами, которые стратегически важны как база для производства фосфорных удобрений, а они составляют незаменимый ресурс продовольственной безопасности многих стран. Не случайно фосфоритные месторождения разрабатываются там с 1971 года.
Не вдаваясь в подробности мирового оборота фосфорных, калийных и азотных удобрений, стоит отметить, что именно фосфорные требуются для выращивания сельхозкультур, доминирующих в рационе питания стран Глобального Юга. И главными мировыми импортёрами фосфатных удобрений являются Бразилия и Индия. А также сами Соединённые Штаты.
Добавим к этому, что бонусом для Соединённых Штатов (Koch Industry) стала половина крупнейшего марокканского производителя фосфатных удобрений OCP Group. Соответственно, приобретя суверенитет над спорной до того территорией, Марокко поделилось со Штатами влиянием на мировой продовольственный рынок. Что и было основой политического и экономического смысла тематической Резолюции ООН 2020 г. и строительства той самой трассы имени Трампа.
В цепочке геополитической роли рынка фосфатных удобрений США получили рычаги стратегического влияния на Бразилию, Индию, Китай и Канаду. На Бразилию и Индию как на нетто-импортёров фосфатов, а на Китай и Канаду как на конкурентов по производству данного вида удобрений. Разведанные запасы фосфоритов в КНР, по некоторым оценкам, закончатся через пару десятилетий. И уже сегодня Китай производит наибольшую часть удобрений для своего национального сельского хозяйства, а не на экспорт. Примечательно, что Бразилия, Индия и Китай – основатели и крупнейшие участники объединения БРИКС, рост экономического влияния которого Вашингтон настораживает. Поэтому фосфатный актив мирового уровня значимости изначально имеет геоэкономическое значение.
Россия производит и экспортирует фосфорные удобрения за счёт собственных месторождений апатитов, но на ценообразование удобрений, безусловно, оказывает влияние и фоновая «марокканская» цена этой товарной группы на мировом рынке.
Причина простая – до 70 процентов мировых запасов фосфоритов – это Марокко. На территориях Западной Сахары, находящихся теперь под марокканским администрированием, добавим ещё и крупнейшее месторождение Бу-Краа и порт Эль-Аюн, расположенный, что примечательно, в северной части территории Западной Сахары, то есть недалеко от рассматриваемой автотрассы.
Новая трасса, названная в честь Трампа, ведёт напрямую к европейским границам и, соответственно, – к перерабатывающим и транспортным мощностям. И хотя европейские покупатели марокканских удобрений долго дискутировали по экологическим поводам, логистический выход к Средиземному морю позволит марокканским (а точнее – наполовину американским) производителям удобрений сделать Европе предложение, от которого ей будет сложно отказаться. Даже несмотря на позицию европейских партий с «зелёной повесткой» о том, что примеси кадмия и урана в марокканских фосфоритах не проходят по европейским стандартам в связи с их канцерогенностью.
В мировой торговле есть термин «дипломатия удобрений». Не будем думать о рынке удобрений только как о рычаге шантажа, но продовольственная безопасность густонаселённых стран – не пустой звук. По данной причине Марокко и Соединённые Штаты, несомненно, наращивают свои позиции в сфере «дипломатии удобрений» и заодно, в качестве побочного продукта, наращивают влияние в очень непростой сфере – всей африканской логистике.
Строительство новой трассы вдоль Атлантического побережья Марокко делает целесообразным формирование другой конфигурации портовых мощностей со строительством портов и грузовых терминалов. А поскольку моря и проливы Ближнего Востока перестали быть стабильными и крупнейшие мировые морские перевозчики стали ходить вдоль атлантического берега Африки, прослеживается необходимость и целесообразность наличия портов для обслуживания экспортных и транзитных потоков именно на западноафриканском побережье. Ну а трасса имени Трампа делает перевозки мультимодальными и способствующими развитию экономики всего макрорегиона.
К фосфатам прибавим марокканские медные месторождения (медь – основное сырьё для производства кабелей и патронов), и марокканские проекты становятся очень важными в нынешнем мировом калейдоскопе сфер экономического и геополитического влияния. Ну а сама эта страна уже позиционирует себя как ключевого игрока в мировой добыче меди и в целом – в добывающей индустрии. Да и до США от Марокко дистанция через Атлантику не такая уж и большая.
Автор: Михаил Берновский, специалист по торговой и таможенной политике.
