01.10.2020
Турецкий подъём и будущее Евразии
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Находившиеся на вторых ролях державы становятся напористыми

Неудача на европейском направлении направила Анкару на другой путь – превращение Турции в великую державу, претендующую на восстановление влияния по всему пространству бывшей Османской империи. Для России турецкий геополитический подъём – крайне существенный фактор.

Специалисты по международным отношениям давно фиксируют тенденцию к эмансипации игроков среднего калибра. Державы, находившиеся на вторых ролях в условиях доминирования крупных стран, становятся более напористыми. К тому же они всё меньше оглядываются на «грандов», руководствуясь собственными интересами и представлениями. Впрочем, существенная оговорка – прежде всего, это относится к тем государствам, которые опираются на великодержавную традицию в прошлом. Наиболее наглядный пример – Турция.

В годы холодной войны Турецкая Республика была верным и лояльным членом НАТО, выполняя важнейшую функцию в рамках альянса: опорный плацдарм на южном фланге противостояния СССР. После окончания идеологической конфронтации Анкара оказалась в некоторой степени на распутье. С одной стороны, распад Советского Союза открыл большие возможности для продвижения турецкого влияния в новых странах родственного языка и близкой культуры. С другой, для этого требовались слишком большие ресурсы, которыми Турция не обладала тогда. Да и потом, несмотря на впечатляющие экономические успехи, Анкара не поднялась до необходимого уровня.

Лейтмотивом всей политики конца ХХ – начала XXI века было представление, что Запад превратился в «окончательного» гегемона. Соответственно, «если хочешь быть богатым, если хочешь быть счастливым», надо встраиваться в западную систему.

У Турции были для этого все предпосылки и основания. Опыт самого тесного взаимодействия в рамках НАТО и статус кандидата в Европейское сообщество/союз предопределяли направление дальнейшего развития. Приход к власти в начале 2000-х гг. ориентированной на ислам Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом придал, как ни странно, мощный импульс именно европеизации. Правительство приложило большие усилия к тому, чтобы привести турецкие законы в соответствие с требованиями Евросоюза, и не без напряжения добилось начала официальных переговоров о вступлении. Не будем здесь вдаваться в сложную историю взаимоотношений Турции с Европой последнего двадцатилетия, главное – в какой-то момент Анкара пришла к выводу (не беспочвенному), что Евросоюз не готов и не собирается принимать Турцию в свои ряды.

Причины тому разные, но если отвлечься от частностей, то основная – неуверенность европейцев в силе и устойчивости собственного проекта. Мысль о том, что в него может влиться большая, энергичная и амбициозная мусульманская страна, пугает Европу, которая боится, что Турция окажет слишком значительное воздействие на сообщество. Опасения нельзя считать необоснованными. Эрдоган никогда не собирался мириться с второстепенным положением своей страны и членство в Европейском союзе рассматривал как очередной шаг к повышению статуса и расширению возможностей турецкого государства. Понимание этого европейцами и застопорило процесс, бойко начавшийся в первые годы нынешнего столетия.

Неудача на европейском направлении направила Анкару на другой путь – превращение Турции в великую державу, претендующую на восстановление влияния по всему пространству бывшей Османской империи.

Ближний Восток, Северная Африка, Южный Кавказ, Балканы и Средиземноморье – повсюду налицо более чем активная турецкая политика. Комментаторы уже несколько лет говорят о том, что замах Турции превосходит её реальный потенциал, и ей всё равно придётся умерить аппетиты. Пока этого не происходит.

Вероятно, основная причина такого напора – личный фактор. Эрдоган незыблемо привержен идее вывести Турцию (и себя, соответственно) в высшую мировую лигу, тем более что сейчас состав этого «дивизиона» начал меняться.

Так что стоит ожидать, что нынешняя политика Анкары не только продолжится, но, вероятно, будет проводиться еще более последовательно, невзирая на множащиеся конфликты. Коллизии президента Турции не пугают.

Для России турецкий геополитический подъём – крайне существенный фактор. Даже если не углубляться в историю отношений двух стран (изобилующих войнами), в большинстве региональных конфликтов интересы Москвы и Анкары не только не совпадают, но, как правило, противоположны. Это касается Сирии, Ливии, до некоторой степени и армяно-азербайджанского противостояния. По крайней мере, Россия призывает к немедленному прекращению боевых действий и возвращению к дипломатии, Турция же не просто заняла сторону Баку, но и настаивает на победном завершении войны. Несмотря на столь явный антагонизм по многим направлениям, Россия и Турция предпочитают избегать откровенно неприятельских отношений. Напротив, почти в каждом из очагов (Южный Кавказ пока исключение) две страны продолжают интенсивные переговоры на разном уровне, чтобы если не согласовывать, то хотя бы разводить интересы, избегать лобовой конфронтации.

Это объяснимо – открытая враждебность и противодействие друг другу сильно осложнят для обеих сторон реализацию их целей. Но надо признать, что каждый новый конфликтный эпизод приносит всё большую напряжённость, и урегулировать ситуацию становится сложнее и сложнее. Нет сомнений в том, что будущее российско-турецких отношений – один из определяющих аспектов формирования новой политической картины в Евразии, а этот процесс сейчас в самом разгаре.

Российская газета

Рождение Большой Евразии
Дмитрий Ефременко
Еще недавно доминирование Запада казалось абсолютным, но роли учителя и ученика, лидера и отстающего не закреплены здесь раз и навсегда. Все более острым будет соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей.
Подробнее