03.09.2021
На что будет нацелена внешняя политика США после завершения афганской кампании
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Уход США из Афганистана оказался драматичнее самых мрачных ожиданий, превратившись в визуальный символ конца эпохи. Джозеф Байден пошёл на большой политический риск (вероятно, не осознавая его масштаб), чтобы закрыть направление американской политики, которое считал тупиковым (продвижение демократии туда, где её нет).

Уверенность в собственной правоте позволяет ему твёрдо придерживаться принятого решения, невзирая на издержки и бурю критики. Ситуация даётся Байдену с трудом, это видно по его состоянию, но политический ветеран упрям и последователен. Судя по всему, он не лукавил, говоря, что не считал себя вправе передать эту проблему по наследству уже пятому по счёту президенту.

Когда вывод войск был завершён, Джозеф Байден публично заявил: эпоха попыток США переустроить другие страны закончена. Прежде он, правда, утверждал, что задача изменить устройство Афганистана никогда и не стояла, но это очевидное лукавство.

Такие слова из уст президента Соединённых Штатов дорогого стоят. Дело не в Афганистане, а в принципе.

Вся политика после холодной войны зиждилась на тезисе: мир надо менять в исторически правильном направлении. А направление это указал итог советско-американского противостояния – победившая сторона «всесильна, потому что верна». Теперь выяснилось, что надо не менять, а сдерживать.

И если раньше сдерживали понятного противника (сверхдержаву и её сателлитов), сейчас перечень носителей угроз расширился, формы стали разнообразными, а военно-стратегический компонент противостояния не единственный и даже не главный.

И, что самое интересное, вопрос (по крайней мере, если судить по интенсивной публичной дискуссии) уже не в том, сумеет ли Вашингтон навязать своё видение и идеалы остальным, а отстоят ли США собственный набор ценностей и представлений. За алармистской риторикой о том, что вражеские державы (прежде всего Россия и Китай) атакуют и подрывают американский образ жизни, кроется боязнь того, что социально-культурный раскол приведёт к необратимым изменениям в обществе. Отсюда знаковый заголовок CNN в день ухода американцев из Кабула: «Байден займётся национальным строительством дома». «Национальное строительство» – это та концепция создания современных демократических государств, под флагом которой американцы вторгались в Афганистан и Ирак.

Переход Запада в оборону случился не вдруг. Об «имперском перенапряжении» Америки заговорили ещё в середине нулевых, а предшественник Байдена, Дональд Трамп, грубо отринул интернационализм. Но именно Байден – типичный представитель либерального истеблишмента – оформил новое положение вещей в последовательную политику. Финальным штрихом станет новая редакция Стратегии национальной безопасности, обещанная до конца года.

Что всё это значит для мира?

Активизируются усилия по объединению Запада на единой идеологической базе. Байден с самого начала старался вернуть оппозицию «демократия – автократия», но не для экспансии «правильных» идей, а для оборонительной консолидации их носителей. Афганский конфуз болезненно воспринят союзниками Вашингтона и, безусловно, наносит урон его репутации, но пересмотра трансатлантических отношений не будет.

Шумиха уляжется, а Европе деваться всё равно некуда – разговоры о «стратегической автономии» беспредметны.

Тем более что тесная ассоциация с Америкой выполняет важнейшую связующую функцию внутри ЕС – без неё эрозия пойдёт быстрее. А распада Евросоюза очень боятся, потому что непонятно, во что тогда превратится Старый Свет. Ни одна из европейских держав, даже наиболее крупные, не вернётся к своему состоянию «до интеграции» – их международный вес окажется существенно меньше, чем несколько десятилетий назад.

Неуловимая концепция в процессе становления
Ханс-Йоахим Шпангер
Стратегическая автономия ЕС как цель становится эталоном для мер политики и постепенно набирает вес. До воплощения пока не дошло, но ни партнёры, ни противники не должны воспринимать такие усилия как пустую болтовню.
Подробнее

Для сплочения нужен грозный общий враг, и Байден постоянно повторяет, что таковым является конгломерат Москвы и Пекина. Оправдывая уход из Афганистана, он в очередной раз напомнил о необходимости отказаться от второстепенных задач в пользу главного. Союзники Соединённых Штатов по-разному относятся к России и КНР, но, представляя их в смычке, Вашингтон может собрать под свои знамена большинство партнёров. Или Китая, или России в разной степени, но опасаются практически все, а некоторые и того, и другую. Правда, либеральный идеологический нарратив слабеет под напором нелиберальной политико-экономической практики (в том числе и тех, кто его провозглашает). Но тут как раз можно принять меры, чтобы усилить ценностный компонент, сделав его и внутренним индикатором, и внешним инструментом.

Это хорошо сочетается с «национальным строительством дома». США стремятся вернуться к «модельной» функции, то есть воздействию на мир путём показывания примера. Такой подход был характерен для всей американской истории, и только в последние несколько десятилетий его стали дополнять силовыми методами.

Выдвижение амбициозных прогрессистских целей для преодоления внутриамериканских проблем (а администрация Байдена к этому тяготеет) становится способом обернуть репутационный урон на благо стране. Мол, мы осознали собственные изъяны, дружно их исправляем, и именно поэтому у нас есть основание и право предлагать всем остальным делать то же самое.

В Европе это работает. Во-первых, потому что интеллектуальное влияние Соединённых Штатов там по-прежнему очень сильно. Во-вторых, потому что оппоненты прогрессизма часто оказываются в положении, позволяющем их легко обвинять – всерьёз или карикатурно – в возрождении наиболее мрачных элементов европейского прошлого. Тех, на изживание которых европейское сообщество потратило более семи десятилетий. Так что тенденции, привязанные к американским реалиям (проблемы расизма и гражданского неравноправия) и имеющие несколько иные историю и проявления в Европе, становятся тем не менее доминирующими и там.

Консолидация на крайне либеральных принципах вроде бы противоречит общемировому тренду – отказу от универсальности и подъёму консерватизма. Однако иного способа идейной консолидации (в рамках Запада) не существует. Ведь противоположные взгляды везде присущи национально ориентированному или даже откровенно националистическому лагерю, а его задача – не объединение и унификация, а, напротив, подчёркивание самобытности и национальных интересов.

Из всего выше сказанного можно сделать следующие выводы. Охранительную консолидацию Запада попытаются осуществить на основе максимально либеральных прогрессистских лозунгов.

Благодаря им Запад должен стать единым форпостом-маяком, обороняющим светлые идеалы от нового варварства. Прежняя задача миссионерства и просвещения варваров на обозримую перспективу снята с повестки, цель – сохранение и укрепление маяка.

На практике это означает прагматичные взаимоотношения с кем угодно, если это способствует решению каких-то западных задач, но в целом – расширение режима противостояния с утрированным ценностным компонентом. Так, радужные флаги на посольствах США по всему миру – не курьёз и не просто мода, а маркер (один из) новой политики. Ко всем отрицающим её будут применяться различные меры воздействия.

Описанная схема не предусматривает (сейчас) распространения идеологии и ценностей на чуждые территории, она становится современной системой опознавания «свой – чужой». Поэтому резкое отвержение норм, провозглашаемых Западом, в странах незападного ареала общий дизайн только укрепляет. Если расстановка сил изменится, маяк может из ориентира снова превратиться в ретранслятор, как это произошло в 1980-е годы на финальном этапе холодной войны. Тогда долго казавшийся абстрактным набор постулатов превратился в прикладной инструмент влияния на советский блок. Это не обязательно произойдёт снова, но и исключать этого нельзя.

Фактором, от которого в значительной степени зависит развитие событий в мире, служит состояние дел внутри западного сообщества. Рецепт, по которому всё ещё либеральный истеблишмент намерен действовать, понятен, но гарантии успеха нет. Ультралиберальная повестка принимается, мягко говоря, не всеми, а наплыв «третьего мира» в «первый» сильно электризует атмосферу, играя на руку противоположному лагерю. В общем, самое интересное в ближайшие годы будет происходить внутри западного сообщества. Оно окукливается перед лицом неблагоприятного развития событий в мире. А вот превратится ли куколка в навсегда засохшую мумию или возродится в виде новой прекрасной бабочки – наиболее захватывающий вопрос для всех остальных.

Профиль
Могут ли Соединённые Штаты создать альянс демократий?
Томас Грэм
Могут ли США после четырёх лет отступления от демократии и в условиях внутриполитической напряжённости сами возглавить глобальный демократический альянс – это вопрос, который задают многие американские союзники и партнёры. Администрация Байдена любит повторять, что «Америка вернулась». Но ей необходимо доказать, что американская демократия и предсказуемость вернулись в долгосрочной перспективе, иначе за Вашингтоном никто не пойдёт.
Подробнее