26.11.2018
Современная политическая наука и массовая культура
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Дарья Казаринова

Кандидат политических наук, доцент кафедры сравнительной политологии Российского университета дружбы народов, приглашенный профессор Университета Комплутенсе (Мадрид), член правления Российской ассоциации политической науки.

Аффилиация

Researcher ID A-5085-2017
Scopus Author ID 57195478048

Контакты

E-mail:  [email protected]
Адрес: Роcсия, 117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6

Об интервью «Власть комикса, или Время «Груза-200»

Интервью Федора Лукьянова с Сергеем Шнуровым как «вирусный» контент пронеслось по СМИ  и социальным сетям и вызвало откровенно неоднозначную реакцию. Кто-то приветствовал постмодернистский юмор и справедливость критики в адрес политологической «башни из слоновой кости», кто-то высказывался в пессимистическом духе, что науке пришел конец, и пленарное заседание конгресса Российской ассоциации политической науки скоро будет открывать Ольга Бузова.

Действительно, оказавшись не по своей воле в ситуации кризиса перепроизводства научной мысли, академические ученые если и высказывают оригинальные мысли и подходы о духе времени и делают релевантные прогнозы, их мнения остаются незамеченными в вале публикаций, навязываемом управленцами образования и науки. И тогда создается ощущение, что «серьезные рациональные профи – специалисты по международным отношениям, политической науке и пр. – утратили нить того, что происходит»[1].

Но если внимательно проанализировать те, без сомнения, яркие образы, которые предлагает Шнуров для понимания, а скорее даже для интуитивного схватывания современной политической ситуации, то становится понятно, что все это довольно хорошо описано в научной литературе.

Начнем с тезиса  о современном политическом состоянии — «Попытка изнасиловать мир, когда не стоит»[2].  По первой части фразы все очевидно. Уже много написано о возвращении Realpolitik, традиционной силы, игры с нулевой суммой, которая предполагает победителей и побежденных.[3] Неолиберальные представления о доминировании мягкой силы в международных отношениях ближайшего будущего одномоментно устарели в 2014 г. Политический реализм вновь главная парадигма науки о международных отношениях. Что касается второй части, то здесь необходимо вспомнить Дани Родрика (Dani Rodrik)[4], который еще в 2011 г. сформулировал идею разрыва между силой и политикой. Французский социолог Мойзес Наим (Moises Naim), автор книги «Конец власти»[5], также предложил емкую формулировку: мы живем во время, когда власть/силу легко обрести, сложно применить и еще сложнее удержать. В отечественной политологии идеи об уходе силового властного потенциала из сферы политики изложены П.Дуткевичем.[6]

Идея конца «власти как иерархии» тоже широко представлена в трудах представителей политической науки. В отечественную политологию все шире входит понятие «гетерархии»[7], «используемое для исследования сложных систем управления с неоднородным внутренним устройством, применительно к анализу публичной политики позволит сформировать особое проблемное поле, которое характеризуется смещением фокуса внимания на точки соприкосновения сетевых и иерархических структур»[8]. Концепция гетерархии содержит большой  эвристический потенциал для объяснения системы функционирования политических систем, особенно на стыке институциональных и неинституциональных акторов.

Тезис о том, что современная мировая политика во главе с политическими лидерами великих держав – это «абсолютно комиксная история», тоже может быть подкреплен отсылками к ряду политологических работ, посвященных проблеме популизма[9]. Масштабы этого явления в мировой политике таковы, а степень взаимных трансграничных контактов так развита, что в западном мире стало принято говорить о «популистском интернационале» (Populist international)[10], который охватил практически все континенты.

Популизм – явление транс-идеологического спектра. Базируясь на страхе как краеугольном основании современной политики, популисты заимствуют риторику и правых, и левых, часто вплетая ее самым причудливым и зачастую противоречивым образом в свой дискурс. Мир вообще и мир политики усложняется, для его понимания необходима схематизация, упрощение, иногда доходящая до примитивизации. Черно-белая картина мира, характерная для вселенных, создаваемых комиксами, — это основа политического популизма. Известно, что устойчивый нарратив популизма любого толка содержит несколько базовых компонентов[11], которые коррелируют с принципами создания комиксов и поведения их персонажей:

1) Идея врага, который оперирует скрытыми и агрессивными методами. Врагом правого популизма является «чужой», «другой». Враг левого популизма — «мир капитала», «олигархия», «банки»[12]. Все эти образы врага – наиболее часто транслируемые во вселенных комиков.

2) Идея прямого воздействия, прямой демократии или «гипердемократизм»[13]

3) Идея возвращения власти и контроля народу

4) Предельно простые решения крайне сложных проблем

5) Четко сформулированное послание (месседж)

6) Подмена реальных проблем надуманными и их раздувание

7) Недоверие традиционным СМИ за обслуживание интересов элит

8) Наличие харизматичного лидера

9 Медиатизация и визуализация политики  

Комикс создает ощущение непосредственной причастности к решению важных проблем в мире, к спасению человечества. Он работает со страхом, который входит в онтологию политического.[14] Политики популистского толка строят свои кампании ровно на этих же основаниях. Такие черты комикса как жанра: визуальность, схематичность и гиперболизированность, часто вплоть до гротесковых форм, нарративность, наличие большого количества языковых средств выражения (ирония, восклицания, риторические вопросы, эмоциональные обращения, эпитеты), архетипичность персонажей (Воин, Мать, трикстер, (супер)герой)[15], находятся в близкородственных связях с принципами популистского нарратива.

Дональда Трампа действительно часто сравнивают со злодеем из комиксов[16], ему посвящают целые серии комиксов[17]  (как, например, Baby Trump[18]) в жанре политической карикатуры. Комиксы о супергерое, в роли которого выступает В.Путин, тоже далеко не новое явление[19]. И действительно в этом контексте особняком стоит китайский лидер, китайская культура и китайский кинематограф, который создал своего супергероя Чан Бинг Мэна, борца за «гармоничное общество». Однако китайский супергерой не может быть полноценным без четкой и внятной идеологии, считает Э.Као.[20] Вне ее могут быть только такие пародийные персонажи как Чан Бинг Мэн, или Супер-Бобровы. Наверное поэтому созданные по законам жанра российские «Защитники» были обречены.

Как считают культурологи, в современной России «акцент в воплощении представлений в массовой культуре о сфере политики заметно переместился … в плоскость «вечных тем»[21]. Культурные явления, которые могут найти массовый отклик у россиян, должны безусловно отвечать законам жанра – простота высказывания, мелодраматизм, они должны касаться лично многих  людей, отсылать к вечным ценностям. Если бы создатели блокбастеров  (и не только они) не пренебрегали мнением политологов, социологов и культурологов, результаты могли быть лучше.


[1] https://www.globalaffairs.ru/number/Vlast-komiksa-ili-Vremya-Gruza-200-19836

[2] https://www.globalaffairs.ru/number/Vlast-komiksa-ili-Vremya-Gruza-200-19836

[3] The Return of Realpolitik and the Rise of Populism. Jonathan Story, INSEAD Emeritus Professor of International Political Economy | November 9, 2018   https://knowledge.insead.edu/blog/insead-blog/the-return-of-realpolitik-and-the-rise-of-populism-10416#rE4HyAvFRh7gRitg.99

[4] Rodrik D. The Globalization Paradox. Norton & Company, Inc. 2011.

[5] Naim M. The End of Power: From Boardrooms to Battlefields and Churches to States, Why Being In Charge Isn’t What It Used to Be. Basic Books, 2013.

[6]  Дуткевич.П., Казаринова Д. Конец эпохи глобализации: причины и последствия DOI: 10.22363/2313-1438-2017-19-1-7-14 

journals.rudn.ru/political-science/article/download/15715/14330

[7]  Мартьянов В.С. Государство и гетерархия: субъекты и факторы общественных изменений // Научный ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. – 2009. – № 9. – С. 230 – 248. 16 Михайлова О.В. Сетевая архитектура государственного управления: проблемы концептуализации и практики: диссертация … доктора политических наук: 23.00.02. Москва, 2014 17 Мирошниченко И.В., Рябченко Н.А., Морозова Е.В. Гетерархия как гибридные политические институты новой политической реальности // Каспийский регион: политика, экономика, культура. – 2015. — №4. – C. 116 – 121. 18 Шерстобитов А.С. Городская публичная сфера как среда сетевых интеракций в городской политике // Политическая экспертиза. – СПБ.: ПОЛИТЕКС. – Т. 10, № 3. – 2014. – С. 114-123; Мирошниченко И.В., Рябченко Н.А. Сетевые ресурсы развития локальной политики // Среднерусский вестник общественных наук. – 2015. – Т. 10. – № 5. – С. 38-49.; Чистобородов И.Г. Гетерархическая форма государственного управления избирательным процессом в российской федерации // Вестник орловского государственного университета, серия: новые гуманитарные исследования. – 2015. – № 2. – С. 97 — 100

[8] Осипов В.А. Понятие «гетерархия»: концептуализация, предметное поле и эвристические возможности в анализе публичной политики. Автореферат….к.полит.н. М., РУДН, 2018  http://dissovet.rudn.ru/web-local/prep/rj/index.php?id=19&mod=dis&dis_id=2124

[9] Вайнштейн Г. Современный популизм как объект политологического анализа. Полис. Политические исследования. 2017 №4; Глухова А. Популизм как политический феномен: вызов современной демократии. Полис. Политические исследования. 2017 №4; Политика постправды в современном мире. Сборник материалов по итогам Всероссийской научной конференции с международным участием «Политика постправды и популизм в современном мире» 22–23 сентября 2017 года / под ред. О.В. Поповой. — СПб.: Скифия-принт, 2017.

https://dspace.spbu.ru/bitstream/11701/10339/1/политика%20постправды.pdf

[10] Munich Security Report 2017 “Post-Truth, Post-West, Post-Order?” https://www.securityconference.de/en/discussion/munich-security-report/

[11] Aduriz I. Asi convence El Populismo. Cambio 16. 2017 №2.235. P. 31-33

[12] Баранов Н. Популизм как политический феномен / Политика постправды в современном мире.   — СПб.: Скифия-принт, 2017. — с.21

[13] Ачкасов В. «Популизм идентичности» в современной Европе/ Политика постправды в современном мире.   — СПб.: Скифия-принт, 2017. — с.12

[14] Дуткевич П., Казаринова Д. Страх как политика. – Полис. Политические исследования. 2017. No 4.  С. 8-21. DOI: https://doi.org/10.17976/jpps/2017.04.02

[15] Комикс как вид искусства https://disima.ru/vse-o-komiksax/komiks-kak-vid-iskusstva/

[16]Когда политики похожи на злодеев из комикса. Как комиксы влияют на политику 04.10.2015,

 https://www.gazeta.ru/politics/2015/10/04_a_7795079.shtml

[17] http://www.cartoonistgroup.com/subject/The-Donald+Trump-Comics-and-Cartoons.php

[18] https://www.gocomics.com/baby-trump

[19] https://www.bbc.com/news/av/entertainment-arts-13866894/russian-pm-vladimir-putin-as-comic-strip-superhero

[20] Will China Ever Have Its Own Cinematic Superhero? http://www.chinafile.com/viewpoint/will-china-ever-have-its-own-cinematic-superhero

[21] Т. И. Ерохина, Н. Н. Летина, Т. С. Злотникова Сферы и уровни массовой культуры: российский дискурс// Ярославский педагогический вестник – 2016 – № 5. С.256  https://cyberleninka.ru/article/v/sfery-i-urovni-massovoy-kultury-rossiyskiy-diskurs