Россия в глобальной политике

Дональд Трамп 17 августа сделал заявление, которое немало удивило наблюдателей в США и за рубежом[1]. В свойственных ему резких и категоричных выражениях он велел военному министру Питу Хегсету уменьшить масштаб крупных ежегодных совместных учений с Республикой Корея.

Такое нехарактерное для Соединённых Штатов решение обосновывалось желанием, во-первых, наказать одного из ключевых американских союзников за неприемлемое, по мнению Трампа, поведение в отношении конфликта США с Ираном, во-вторых, сделать шаг навстречу КНДР. Подобные заявления для Трампа не являются чем-то из ряда вон выходящим, однако идут вразрез с целенаправленной политикой Вашингтона по укреплению сотрудничества с Республикой Корея, в том числе военно-технического.

Перспективы сотрудничества США и Республики Корея в сфере судостроения

В конце октября Белый дом отчитался об итогах «исторического турне» Трампа по Азии[2]. В числе прочего были упомянуты планы Korean Air закупить более ста пассажирских самолётов Boeing на 36 млрд долларов, привлечение корпорации L3Harris к программе поставки ВВС Республики Корея нового самолёта ДРЛОиУ (общая стоимость программы около 2,3 млрд долларов). Большое внимание уделено сотрудничеству в сфере судостроения. Заявлено о планах взаимодействия американских компаний с крупными южнокорейскими судостроительными корпорациями (HD Hyundai, Samsung Heavy Industries, Hanwha Ocean) в области модернизации американских верфей, обеспечения технического обслуживания и ремонта кораблей ВМС США. В частности, Hanwha Ocean обещала вложить 5 млрд долларов в верфь в Филадельфии, которую корейский конгломерат приобрёл в 2024 году.

Ранее в 2025 г. в ходе волны «тарифных демаршей» Трампа, Республика Корея согласилась направить до 350 млрд долларов на инвестиционные проекты в США. Если 200 млрд предполагается на развитие ряда стратегических отраслей американской экономики (энергетику, фармацевтическую и полупроводниковую промышленность, технологии ИИ и квантовых вычислений), то 150 млрд следует инвестировать в развитие американского кораблестроения и гражданского судостроения[3][4]. Этот мега-проект (броско названный, как это водится при администрации Трампа, Make American Shipbuilding Great Again) изначально выглядит чрезмерно амбициозным, и есть серьёзные сомнения, что он будет реализован в полном объёме и в ближайшие годы. Но в целом вектор в сторону существенного наращивания сотрудничества Вашингтона и Сеула в сфере судостроения был задан однозначно.

HD Hyundai запустила проекты сотрудничества с крупнейшим американским кораблестроителем HII (№ 16 в рейтинге Defense News Top100[5]) в сфере судостроения, судоремонта и технического обслуживания судов в интересах ВМС США[6], а также коммерческого судостроения с американской компанией Edison Chouest Offshore из Луизианы[7]. В конце июля 2026 г. в Вашингтоне прошла торжественная церемония открытия американо-корейского центра по партнёрству в судостроении[8]. Наконец, Вашингтон одобрил строительство Республикой Корея атомных подводных лодок и расширил сотрудничество в сфере атомной энергетики[9]. Потенциально это может стать эквивалентом пакта AUKUS, открывая перед США широкие возможности по развитию военно-технического сотрудничества с Сеулом, собственной промышленности и ВМС, а также укреплению системы альянсов в Азии, направленной прежде всего на сдерживание Китая.

Всё это происходит на фоне, во-первых, последовательного и стремительного развития китайской морской мощи – корабельного состава ВМС НОАК и китайского гражданского судостроения (доля Китая в мировом кораблестроении в 2024 г. составила, по некоторым оценкам, 53,3 процента[10]); во-вторых, декларируемой в качестве одной из основополагающих в программе Дональда Трампа цели развития американской промышленности; и, в-третьих, достаточно непростой ситуации с американским кораблестроением и обеспечением боеготовности ВМС США. К слову, доля Соединённых Штатов в мировом коммерческом судостроении – около 0,1 процента.

В этих условиях развитие сотрудничества США с Южной Кореей в сфере гражданского и военного судостроения представляется для американцев важным, выгодным и стратегически значимым направлением (доля Республики Корея в мировом коммерческом судостроении по тем же оценкам составила в 2024 г. 20,1 процента).

Совершать резкие публичные наскоки на близких союзников вполне в духе Трампа, и удивить ими сложно. Но если в вопросе взаимодействия администрации Трампа с европейскими союзниками имеется какое-то рациональное обоснование, то нападки на Южную Корею кажутся на первый взгляд гораздо менее осмысленными. Тем более, что и улучшение отношений США с КНДР в среднесрочной перспективе маловероятно.

Поведение Трампа в отношении союзников вряд ли способствует повышению доверия к Вашингтону со стороны Пхеньяна, особенно на фоне того, что Трамп в скором по историческим масштабам времени покинет свой пост, а американский истеблишмент в целом, мягко говоря, крайне враждебно относится к Северной Корее. Для Республики Корея подобные решения Трампа также снижают уровень доверия к действиям руководства США и укрепляют представление о том, что рассчитывать на американские гарантии безопасности нельзя.

Интересы Сеула

Однако растущие сомнения в надёжности союзника не исключают прагматичного подхода Сеула к возможности значительно нарастить своё присутствие на американском судостроительном рынке. Корейское агентство содействия торговле и инвестициям (KOTRA) опубликовало в марте 2026 г. доклад «Возможности выхода корейских компаний на американский рынок в свете тенденций развития морского судостроения и соответствующей политики США»[11]. Его главный вывод – даже ограниченное участие в американской долгосрочной кораблестроительной программе позволит обеспечить южнокорейские верфи стабильной загрузкой на десятилетия вперёд. По оценкам Бюджетного управления Конгресса, кораблестроительный план ВМС США на 2025-й финансовый год предполагает увеличение боевого состава флота к 2054 г. с 295 до 390 кораблей основных классов, а его реализация потребует выделения в среднем 40 млрд долл. ежегодно (в ценах 2024 г.). Нынешний кораблестроительный план, опубликованный в мае 2026 г.[12], ещё более амбициозен.

Для Республики Корея принять хотя бы ограниченное участие в освоении этого бюджета привлекательно на фоне увеличивающегося разрыва с КНР – её главным конкурентом на мировом рынке судостроения. В первой половине 2026 г. китайские верфи получили 72 процента мировых заказов, тогда как доля Республики Корея составила лишь 19 процентов[13]. В данном случае американские контракты важны не только как устойчивый источник дохода. Они позволяют поддерживать загрузку южнокорейских предприятий и закрепиться в технологически сложных сегментах военного кораблестроения и судоремонта. Подобные проекты помогут Сеулу частично компенсировать преобладание на рынке Китая за счёт заказов с высокой добавленной стоимостью.

Кроме MASGA Республика Корея рассчитывает задействовать ещё один механизм сотрудничества – американскую программу создания региональной сети ремонта и материально-технического обеспечения (Regional Sustainment Framework, RSF). Пентагон представил её в мае 2024 года. Создание региональной сети позволит, вместо отправки кораблей, самолётов и другой техники на американскую территорию, использовать возможности союзников, способных быстрее возвращать вооружения в строй[14].

Для Сеула этот механизм представляет особый интерес. Если MASGA предполагает прежде всего использование южнокорейского капитала и технологий для восстановления верфей на американской территории, то RSF позволяет обеспечить заказами предприятия, расположенные в Республике Корея. Иными словами, MASGA открывает путь южнокорейским компаниям на американский рынок, а RSF переносит часть американских ремонтных и сервисных контрактов непосредственно на Корейский полуостров.

В апреле 2026 г. командующий американскими войсками в Республике Корея генерал Ксавье Брансон заявил о создании на полуострове регионального центра МТО в интересах Индо-Тихоокеанского командования США. Развитая промышленная база Республики Корея должна использоваться для ремонта американской техники непосредственно в регионе, без её отправки за тысячи километров на территорию Соединённых Штатов[15].

RSF уже вышла за рамки простых намерений, оформленных на бумаге. В частности, в 2024 г. Республика Корея присоединилась к проекту по обслуживанию авиации ВВС США[16], а в июле 2025 г. стороны договорились организовать на южнокорейской территории ремонт двигателей T55 американских вертолётов CH-47 Chinook. Полноценная региональная сеть ещё только формируется: отдельные проекты проходят согласование, а часть работ продолжает выполняться на основании самостоятельных контрактов, формально не относящихся к RSF. Однако Вашингтон постепенно переходит от обсуждения концепции к её практической реализации, на что так рассчитывают в администрации Ли Чжэ Мёна[17].

Нет дыма без огня

Нынешние нападки Трампа связаны вероятно с тем, что Республика Корея тянет с выполнением договорённостей о многомиллиардных инвестициях в американскую экономику, которые стали результатом сделки по итогам «тарифного демарша» Трампа в прошлом году[18]. А, как было указано ранее, из 350 млрд озвученных южнокорейских обязательств львиная доля приходится именно на сотрудничество в сфере судостроения.

Утверждать, что Сеул вовсе не приступил к выполнению договорённостей, было бы не совсем верно. В марте 2026 г. Национальное собрание приняло специальный закон, необходимый для управления инвестиционным пакетом. Однако он вступил в силу только 18 июня, после чего потребовалось сформировать комитеты, ответственные за отбор и сопровождение проектов. Их практическая работа началась лишь в конце июня – начале июля 2026 года[19]. Иначе говоря, Республика Корея сформировала юридический механизм реализации соглашения, но ещё не приступила к масштабному финансированию проектов. Подобная нерасторопность явно раздражает Трампа, желающего скорейшей реализации «больших прекрасных сделок».

Осторожность южнокорейской стороны связана как с масштабами, так и условиями самой сделки. Её «меню» предлагает США, Республике Корея остаётся только оценить коммерческую рентабельность, влияние участия в предлагаемых проектах на национальную экономику и «сделать заказ».

Среди представленных Вашингтоном проектов оказалось непросто найти действительно заманчивые предложения, способные гарантировать приемлемую доходность южнокорейским компаниям. Кроме этого, инвестиционные средства и создаваемые проектами свободные денежные потоки будут проходить через специальную проектную компанию, принадлежащую Вашингтону и находящуюся под его контролем. Головная специальная инвестиционная компания будет получать финансирование от Республики Корея и распределять его между одобренными проектами, для каждого из которых создадут отдельную специальную проектную компанию[20]. С учётом особенностей инвестирования в Соединённых Штатах задержка объясняется стремлением Сеула обезопасить собственные интересы: заранее определить доходность проектов, ограничить валютные риски и добиться реального участия своих компаний в укреплении американской экономики.

«Финская модель» для американского флота

В августе Трамп опубликовал меморандум в адрес Военного министерства[21], где сформулировал достаточно революционные по американским меркам решения о привлечении иностранных компаний к развитию судостроения. Опираясь на прошлогодние предварительные договорённости с Финляндией по строительству ледоколов для США, меморандум предложил амбициозную модель, которую было предложено назвать «финской».

Её предлагается распространить на программы надводных боевых кораблей и судов вспомогательного флота (ролкеры и танкеры комплексного снабжения). Иностранные компании должны построить новые судостроительные мощности в Соединённых Штатах или войти в капитал существующих верфей (первые два корабля серии могут быть построены за рубежом), обеспечить создание новых рабочих мест для американцев, обеспечить трансфер современных технологий и содействовать развитию сети поставщиков.

Меморандум наделяет министра обороны правом признавать конкретные контракты в рамках «финской модели» имеющими значение для национальной безопасности и, таким образом, обходить законодательное ограничение на строительство кораблей и вспомогательных судов для американских военных за рубежом[22]. Если опираться на текст меморандума, всё выглядит весьма просто. В действительности строительство военных кораблей или вспомогательных судов за рубежом и на основе существующих иностранных проектов сопряжено с огромным количеством технических сложностей (в части выполнения американских военных стандартов и требований, обеспечения совместимости корабельных систем и вооружения и т.д.)[23], а сама идея вызывает противодействие в Конгрессе и промышленности[24].

На первый взгляд, Республика Корея входит в число наиболее очевидных претендентов на участие в «финской модели». Тем не менее Сеул сталкивается со значительными рисками. Разрешение построить за рубежом лишь два корабля при условии, что последующие будут производиться на территории США, может оказаться лишь своеобразным входным билетом на американский рынок. Южнокорейским компаниям придётся вкладывать средства в американские верфи, обучать местных работников, передавать технологии и подключать американских поставщиков. Перенос производственных мощностей и технологий на территорию Соединённых Штатов способен привести к оттоку южнокорейских квалифицированных кадров, ослаблению национальной сети поставщиков комплектующего оборудования, а также создать дополнительную нагрузку на графики строительства кораблей для ВМС Республики Корея и торговых судов [25].

Два корабля в серии на собственных верфях – слишком мало для устойчивой загрузки с учётом подготовки кадров и производства. Подобная схема означает или убытки на старте как условие шанса получить доступ на американский рынок, или необходимость в дальнейшем строить корабли поставляемых американцам проектов на собственных верфях уже для собственного флота. И в этом случае часть выручки будет уходить американским поставщикам.

Интерес Сеула заключается не просто в доступе к американским программам, а в закреплении конкретных объёмов работ за южнокорейскими предприятиями, сохранении контроля над ключевыми технологиями и участии национальных поставщиков в производственных цепочках. Без таких условий «финская модель» может принести больше пользы американцам, чем самой Республике Корея. Для Трампа подобный расклад, вероятно, представляется само собой разумеющимся, но Сеул в нём вряд ли заинтересован.

Авторы:
Александра Зуева, эксперт Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ

Прохор Тебин, кандидат политических наук, ведущий научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ