23.06.2007
«Большая восьмерка» и интернационализация рубля
№3 2007 Май/Июнь
Мартин Гилман

Профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Когда в 1997 году Россию пригласили присоединиться к
«Большой семерке», это казалось чем-то из ряда вон выходящим.
Многие на Западе сочувствовали политической мотивации данного
решения – поддержать президента Бориса Ельцина и его правительство,
которое испытывало большие затруднения. Однако очень скоро, вслед
за российским финансовым кризисом 1998-го и после серии скандалов,
поставивших под вопрос качество государственного управления,
членство Москвы в эксклюзивном «клубе» показалось еще менее
обоснованным.

В сущности, «Большая семерка» была и остается
объединением крупнейших мировых экономических держав. И десять лет
назад членство в ней России выглядело настоящим опровержением
принципов этого объединения.

Лишь недавно появилось объективное основание для
того, чтобы, хотя и с опозданием, считать участие России в
экономической «Группе восьми» оправданным. За последний год
российский рубль начал приобретать характеристики международной
резервной валюты, а российская экономика обогнала две из стран
«Большой семерки» – Канаду и Италию, если считать ВВП по паритету
покупательной способности. По иронии произошло это как раз тогда,
когда некоторые критики на Западе усомнились уже и в праве России
оставаться в политической «Большой восьмерке». Впрочем,
одновременно под сомнение ставится и сам смысл существования
«клуба». В конце концов, по паритету покупательной способности
экономика Китая куда крупнее всех стран «восьмерки» (за исключением
США), а ВВП Индии больше, чем ВВП Германии.

Цель данной статьи – напомнить о том, как возникла
так называемая «Большая пятерка», объединившая основные
международные резервные валюты. И почему в связи с этим присутствие
России в «клубе» может показаться неуместным. Важно также
остановиться на характеристике резервных валют, господствующее
положение среди которых занимает доллар США. Его вероятный упадок
открывает путь к резервному статусу другим валютам, таким,
например, как рубль. Необходимо охарактеризовать изменения, которые
в предстоящие годы окажут непосредственное влияние на становление
рубля в качестве международной и резервной валюты.

ОТ «БОЛЬШОЙ ПЯТЕРКИ» К «БОЛЬШОЙ ВОСЬМЕРКЕ»

«Группа пяти» возникла как валютный «клуб» после
того, как в августе 1971 года президент США Ричард Никсон закрыл в
Америке «золотое окно». Тем самым он практически подорвал
международную валютную систему. Группа объединила представителей
пяти основных резервных валют, включенных в корзину международной
счетной денежной единицы «Специальные права заимствования» (СДР) –
своего рода международных денег, созданных Международным валютным
фондом (МВФ) ранее, когда мир был обеспокоен возможной нехваткой
долларов.

После принятого Никсоном в одностороннем порядке
решения о привязке доллара к золоту в мировой экономике произошел
ряд важных событий. Это распад Бреттон-Вудской валютной системы,
основанной на фиксированном курсе валют. Первое расширение
Европейского сообщества, в результате которого к шести
государствам-основателям присоединились Великобритания, Дания и
Ирландия. Первый нефтяной кризис, когда после арабо-израильской
Войны Судного дня (октябрь 1973 г.) ОПЕК наложила эмбарго на
поставки нефти. Наконец, экономический спад 1974-го в странах
Организации экономического сотрудничества и развития, где
одновременно резко подскочили инфляция и безработица (так
называемая стагфляция).

Складывалось впечатление, что традиционные механизмы,
такие, как МВФ, уже не способны примирить расхождения между
ведущими западными державами или дать им почувствовать, что они
движутся к общей цели. Именно в этом контексте министры финансов
Соединенных Штатов, Германии, Великобритании и Франции образовали
так называемую «библиотечную группу» (по месту их первой встречи в
библиотеке Белого дома 25 марта 1973 года). Группа, к которой
позднее присоединилась Япония, периодически проводила совместные
заседания и стала известна как G5 (группа пяти министров финансов).
Время от времени к ним присоединялись управляющие
центробанками.

Спустя два года после первой встречи заседания
«библиотечной группы» приняли формальный характер. К исходному
составу присоединилась Италия. В итоговом документе первого же
саммита (во французском городе Рамбуйе в ноябре 1975 года) было
заявлено о стремлении восстановить мировую экономическую и
финансовую стабильность. Участники обязались принять меры по
преодолению дезорганизующего влияния рыночных условий и
неравномерных колебаний валютного курса.

На следующий год приглашение присоединиться получила
Канада, а в 1977-м – Европейское сообщество. Начав в 1975 году
исключительно с экономики, группа расширяла сферу деятельности,
увеличивались не только ее формат и структура, но и количество
инициатив, с которыми она выступала.

Привлечение России стало явно неэкономическим
решением и лишь подчеркивало, что в сферу компетенции «Большой
семерки» входят уже не только вопросы управления международной
валютной системой. На Мюнхенском саммите (июль 1992 г.) президент
Джордж Буш-старший выступил с политическим предложением – принять
Россию в полноправные члены «Группы семи». Тогда инициативу
посчитали преждевременной, сочтя предпочтительной формулу G7+1.
Встречу в Денвере (июнь 1997 г.) назвали «саммитом восьмерки»,
официально же Россия присоединилась лишь в следующем году в
Бирмингеме (май 1998 г.).

Было понятно, что своим членством в G8 Россия с ее
слабой валютой, низкими резервами, высокой инфляцией, чрезмерной
долларизацией и свежими воспоминаниями о дефолте-1998 была обязана
исключительно политическим соображениям. Министры финансов и
управляющие центробанками «Большой семерки» единодушно посчитали
присутствие России на их встречах не просто необычным, но и
нелепым. Ее участие в лиге основных международных валют и, по сути,
в управлении мировой валютной системой практически исключалось.

ЧТО ТАКОЕ РЕЗЕРВНАЯ ВАЛЮТА?

Простое определение международной резервной валюты –
это валюта, которая имеет обращение вне страны происхождения.
Мировой истории известно порядка дюжины подобных примеров. Список
можно начать с римского динара и греческой драхмы, арабского динара
и венецианского дуката, а закончить фунтом стерлингов и
долларом.

Функции международной валюты, по существу,
эквивалентны трем классическим функциям денег внутри страны: это
средство накопления, обращения и мера стоимости. Для каждой из этих
функций государство и частные лица иногда предпочитают иметь дело с
одной из основных иностранных валют.

Отсюда и общие характеристики, которые чаще всего
свойственны международным резервным валютам. Особое значение имеют
три из них.

Во-первых, валюта должна широко
использоваться в международных сделках.

Во-вторых, она должна быть привязана
к активному и открытому рынку.

И, в-третьих, люди должны быть
уверены в том, что покупательная способность этой валюты будет
оставаться достаточно стабильной.

Вполне понятно, почему в качестве глобального
резервного актива с большей вероятностью используется валюта стран,
располагающих значительной долей в международной торговле и
наиболее крупными активами на финансовых рынках. Чем выше роль
государства в торговле, тем дешевле для других пользоваться его
валютой при международных расчетах.

Эти выгоды увеличиваются, если существует возможность
эффективно переводить активы от накопителей к предприятиям либо
инвесторам. Так происходит, если финансовые рынки надежны, объем
торгов высок, а контроль над капиталами сведен к минимуму.
Привлекательность страны для международной финансовой активности
возрастает по мере того, как растет прозрачность ее экономики и
повышаются стандарты управления рисками. В этом отношении
эффективно функционирующая регулятивная и надзорная среда особенно
важна как стимулятор международных сделок с национальной
валютой.

Использование резервной валюты сопровождается
внерыночными эффектами, связанными с сетевым охватом. Отдельное
лицо (экспортер, импортер, заемщик, кредитор или валютный трейдер)
скорее обратит внимание на данную валюту, если она имеет всеобщее
хождение. Если же валюта широко распространена при расчетах в
торговых операциях, ее, очевидно, будут применять и при финансовых
операциях. В последнем случае она, по всей вероятности, станет
ключевой на валютных торгах. А малые страны привязывают курсы своих
валют к ключевой валюте.

Именно эта сила сетевого охвата и является причиной,
по которой центробанки сохраняют резервы в долларах в значительно
более высокой пропорции, чем доля, которую занимает в их внешних
коммерческих сделках торговля с США. Хотя участие Соединенных
Штатов в международной торговле не превышает 30 %, состав долларов
в резервах центробанков оценивается почти в 70 %. Именно поэтому
большинство таких товаров, как нефть, медь или кофе, оцениваются в
долларах независимо от того, откуда их берут и где ими торгуют.

Как только валюту начинают широко привлекать к
официальным и частным сделкам по всему миру и повсеместно держать в
качестве резервной, дальнейшее ее использование продолжается по
инерции. Однако такое положение может измениться. Если Центральному
банку не удается поддержать уверенность в ценности своей валюты,
участники глобального рынка рано либо поздно найдут ей замену.
Одним из следствий глобализации является то, что замене подлежит
любая валюта, которая в результате неверной политики властей теряет
свою покупательную способность.

В соответствии с исторически сложившейся практикой
изменения и в этом случае происходят с большой задержкой. Например,
даже после того как в начале XX века Великобритания утратила свою
роль экономической сверхдержавы, фунт оставался важной
международной валютой. В сегодняшнем контексте инерция «работает»
на доллар. Возможно, это не совсем удачный пример, поскольку
Великобритания осталась крупным государством-кредитором, в то время
как США – крупнейший в мире должник. Сомнения в будущей прочности
доллара способны дать толчок массовому изъятию вкладов из
банка.

ЗАКАТ ДОЛЛАРА – ВОСХОД ДРУГИХ ВАЛЮТ?

Если бы не статус резервной валюты, доллар США, надо
полагать, был бы уже повержен. Накопленный с 1996 года торговый
дефицит в объеме 4,4 трлн дол. и высокая степень зависимости от
иностранного финансирования для оплаты внешних диспропорций
значительно ослабили глобальное экономическое лидерство Америки.
Сила доллара США пока еще может базироваться на таких благоприятных
факторах, как политическая стабильность и военная мощь, большой
объем экономики (12,5 трлн дол. – 28 % мирового ВВП), на активных и
ликвидных финансовых рынках облигаций и акций и не в последнюю
очередь на позитивной разнице в процентных ставках.

В конце апреля 2007-го доллар США упал до рекордно
низкой отметки по отношению к евро. Это – новая веха в крутом
вираже, который начался более шести лет назад. 27 апреля евро
достиг рекордно высокой отметки – почти 1,37 дол. по сравнению с
1,20 дол. годом ранее и всего лишь 83 центами в октябре 2000 года,
когда началось его укрепление.

Что произойдет, если иностранные центробанки
диверсифицируют свои резервы? Продажа долларовых резервов повлечет
за собой понижение его стоимости по отношению к другим валютам. Это
приведет к крупным потерям капитала и повышению стоимости валют
соответствующих стран, а следовательно, и к снижению
конкурентоспособности их экспортных товаров. Но вопрос даже не в
продаже существующих резервов. Экономика США требует ежедневно
более 2 млрд дол. чистого финансирования из других стран, поглощая
почти две трети чистых глобальных сбережений. Даже если центробанки
примут решение просто воздержаться от новых приобретений долларовых
активов, результаты будут аналогичными. (В июне 2006 года Россия
стала одной из последних стран, признавших, что начала переводить
часть резервов Центрального банка из долларов в альтернативные
валюты. Председатель Банка России Сергей Игнатьев сказал, что
только 50 % его резервов хранятся в долларах, 40 % – в евро, а
остальное – в фунтах стерлингов. Ранее считалось, что только 25–30
% российских резервов хранятся в евро, а практически все остальное
– в долларах.)

Готовность частных лиц и правительств держать ту или
иную резервную валюту зависит от того, как они оценивают ее
покупательную способность в долгосрочной перспективе. Если оценка
пессимистична, то при наличии жизнеспособной альтернативы частные
лица и правительства начнут тяготеть к наиболее стабильной
валюте.

Положение должника, в котором оказались США, рельефно
отражает существенный момент: главной особенностью следующих двух
десятилетий, возможно, станет постепенное закрытие «долларовых
счетов». Неизбежный закат доллара как мировой резервной валюты
грозит оказаться болезненным. Потребление и экономическая
активность Соединенных Штатов будут настолько стеснены
необходимостью производить выплаты по долларовым обязательствам
перед иностранцами, что появится риск нарастания социального
давления либо инфляции, а возможно, и того и другого одновременно.
Маловероятно, чтобы США добровольно вступили на этот тернистый
путь, поэтому следует ожидать попыток с их стороны прибегнуть к
экономическим, финансовым, политическим, а то и даже военным мерам,
чтобы предотвратить или отсрочить неизбежное.

В течение одного-двух десятилетий доллар утратит свою
роль ключевой резервной валюты, уступив ее, вероятно, России, Китаю
либо Индии. Есть основания рассчитывать, что существенную роль в
дальнейшем сможет играть именно рубль, по крайней мере до тех пор,
пока Россия остается крупнейшим мировым производителем энергии.

СТАНЕТ ЛИ РУБЛЬ РЕЗЕРВНЫМ?

Насколько кардинально могут измениться перспективы
отдельно взятой валюты за десять лет? 1 января 1998-го после
деноминации был введен «твердый» рубль, потерявший три нуля. Его
курс составлял 5,9 руб. за доллар, а инфляция в 1998 году выросла
на 84 %. Спустя год доллар стоил почти 20 рублей. Очевидно, что
россияне свели к минимуму сбережения в рублях и хранили их
преимущественно в долларах. Такое отношение к рублю отражал спрос
на деньги, достигавший и в 1997-м всего 13 % ВВП.

Своеобразной вехой является то, что 1 июня 2006 года,
через 15 лет после своего перехода к рыночной экономике, Россия
объявила о полной конвертируемости рубля. Решение снять валютные
ограничения, безусловно, символизирует поворот финансовой фортуны
лицом к России. Рекордно высокие цены на нефть позволяют ежегодно
получать десятки миллиардов долларов дополнительных доходов, питая
спрос на рубли.

Вместе с тем правительство проводило крайне
консервативную фискальную политику, используя бЧльшую часть
неожиданно свалившихся нефтяных доходов на покрытие долгов и
увеличение резервов в твердой валюте, которые к середине 2007 года
выросли с 15 млрд дол. (1998 г.) до более чем 400 млрд дол.
Одновременно Россия приобретает вес как страна-кредитор и донор для
бедных стран и международных институтов развития.

Более того, российские граждане принимают рубли как
никогда раньше. В последние недели россияне толпами устремились в
обменные пункты. Рублевые банковские депозиты молниеносно выросли с
300 млрд руб. в 1998-м до 4,24 трлн руб. (53 млрд дол.) на
сегодняшний день. Спрос на деньги в этом году должен, по прогнозам,
подняться примерно до 37 % ВВП (хотя этот уровень все еще ниже, чем
в остальной Европе).

Правда, причина такого массового движения заключается
не столько в доверии к рублю, сколько в растущей озабоченности
судьбой доллара. В конце апреля, впервые с 1999 года, доллар
опустился ниже отметки 26 рублей.

Тем не менее, чтобы превратить рубль в подлинно
конвертируемую валюту, свободно торгуемую по всему миру на
ликвидных круглосуточных рынках, понадобится нечто большее, чем
просто отменить валютные ограничения. Необходим большой спрос на
российскую валюту со стороны рынков и центробанков. И настоящий
международный интерес к торговле рублями начнет расти, только если
правительство снизит инфляцию (сейчас примерно 8 %) и заменит
текущий регулируемый плавающий курс рубля свободно плавающим. До
той поры переход к конвертируемости вряд ли всерьез отразится на
простых россиянах, которым по-прежнему будет трудно приобретать
рубли или открывать рублевые счета за рубежом.

Между тем сделаны первые шаги к тому, чтобы повысить
международную привлекательность рубля. Укрепились российские рынки
капитала, расширилась их финансовая база. Последнее произошло
благодаря выпуску рублевых облигаций, что стало точкой отсчета для
российского долга и предоставило долгосрочное финансирование
экономике в целом.

Например, Европейский банк реконструкции и развития
(ЕБРР) получил ссуду в 19,5 млрд руб. за счет облигационных займов,
выпустив в январе 2007-го еврооблигации на сумму 2 млрд рублей.
Ранее были проведены три внутренних займа на рынке местной валюты
на общую сумму 17,5 млрд рублей. Рублевые еврооблигации выпустили
Банк реконструкции (KfW) – государственное учреждение Германии и
крупнейший эмитент корпоративных облигаций в Европе, а также
Северный инвестиционный банк.

Дальнейшей интернационализации рубля способствовали и
ведомственные меры. Решающим шагом стал принятый в 2003 году Закон
«О рынке ценных бумаг», который позволил международным заемщикам
получать ссуды на внутреннем рынке. В рамках подготовительной
работы по выпуску рублевых облигаций еще одним принципиальным
элементом стало создание Московской базисной ставки предложения
(MosPrime) – прозрачного индикатора денежного рынка. Это, по сути,
российский эквивалент Лондонской межбанковской ставки предложения
(LIBOR).

Начиная с этого года рубль используется в
международных торгах, поскольку межбанковские расчеты в рублях
отныне проводит ведущая клиринговая система Европы Euroclear. А
крупнейшая в мире брокерская компания, лондонская ICAP, приступила
к рублевым торгам на платформе электронной системы валютных торгов
EBS, конкурируя с московской системой MICEX. Таким образом, с
рынков поступают сигналы о том, что российская валютная
либерализация де-факто получила международное признание.

Размышляя о будущей роли рубля, полезно свериться с
историческим опытом. Задай кто-нибудь лет сто назад вопрос о
потенциальной роли доллара – и любой лондонский банкир, скорее
всего, пожал бы плечами: Соединенные Штаты, мол, не имеют
достаточно зрелых институтов, стабильной атмосферы и активной
экономики, чтобы обладать мировой резервной валютой. И в 1907 году
это соответствовало действительности. Совет Федеральной резервной
системы США был учрежден лишь в 1913-м, а с того момента, как
многие штаты объявили дефолт по долгам Гражданской войны, прошло
всего двадцать лет. Но ничто не предопределено роком. Зрелость
институтов и экономическая активность приходят с экономическим
ростом.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Возможно, не случайно почти год назад первый
вице-премьер Правительства РФ Дмитрий Медведев заявил, что
глобальной экономике нужна более стабильная финансовая система,
основанная не на одной резервной валюте – долларе, а на нескольких.
«Нынешнее состояние экономики США, страны – эмитента единственной
резервной валюты мира, вызывает опасения», – отметил он. По его
словам, на передний план выходят новые лидеры, что повлечет за
собой изменения в финансовой системе. «Все предпосылки к созданию
такой системы есть», – подчеркнул Медведев, добавив, что рубль
готов стать одной из мировых резервных валют.

С начала текущего года курс пятидесяти мировых валют
вырос по отношению к доллару и только восьми – снизился. За
падением доллара стоят мировые экономические перемены. Их
локомотивами выступают Китай и Соединенные Штаты, на долю которых
приходится 60 % глобального роста за последние пять лет. Но сегодня
развитие экономики США (ВВП – 12,5 трлн дол.) замедляется в
результате спада в секторе недвижимости, в то время как экономика
КНР (ВВП – 2,5 трлн дол.) радикально ускоряется, показав
феноменальный рост в 11,1 % в первом квартале текущего года.

Ожидается, что к концу 2007 года доля Индии, Китая и
других динамичных экономик, в том числе России, составит более 50 %
мирового роста (из них на КНР придется 30 %, а на Индию – 10 %).
Для сравнения: в первом квартале из-за падения производительности
США до 0,6 % их доля в мировом экономическом росте сократится,
согласно прогнозам, до 12 %. Это самый низкий прирост за последние
четыре года.

Начиная с 1960-го, каждый раз, когда ежегодный
прирост ВВП в Соединенных Штатах падал ниже отметки 2 %, начиналась
полномасштабная рецессия. Экономическая зона евро, напротив,
выросла на 2,6 %, что является лучшим результатом за последние
шесть лет. В свою очередь Европейский центральный банк планирует
поднять процентную ставку в июне сего года, снизив тем самым
привлекательность доллара по отношению к евро. За последние
двенадцать месяцев многие иностранные центробанки сами сокращали
зависимость от доллара США и приобретали евро и британские
фунты.

Возможно, уже открылся путь для того, чтобы другие
валюты проследовали к статусу резервной. Конечно, если существующая
тенденция продолжится, то не пройдет и 20 лет, как Китай и Индия
превратятся в крупнейшие экономические державы. Обретая
характеристики, сопоставимые со статусом резервной валюты
(стабильность, активные финансовые рынки и высокие
правовые/регулятивные стандарты), юань и рупия могут начать
доминировать в международной системе. Однако обеим странам,
особенно Китаю, еще предстоит преодолеть значительные политические,
социальные и законодательные барьеры, и в ближайшие десять лет
результат отнюдь не гарантирован.

Зато российский рубль может в предстоящие 5–10 лет
оказаться хорошо подготовлен к использованию в качестве
международной валюты. Препятствия будут носить скорее политический,
чем экономический характер. Сегодняшнее недоверие к внешней
политике России, безусловно, мешает интернационализации рубля. В
связи с этим в некоторых западных столицах возникают вопросы и
сомнения по поводу дальнейшего участия России в «Большой
восьмерке». Какие бы предпочтения относительно жизнеспособных
альтернатив доллару ни высказывало деловое сообщество, трудно
представить себе широкое использование рубля за пределами России,
пока не восстановятся дружественные отношения с ее основными
экономическими партнерами.

Бывший председатель Федеральной резервной системы США
Алан Гринспен отмечал, что рублю «еще далеко до резервной валюты.
Резервная валюта, такая, как доллар или евро, должна быть предельно
ликвидной». Гринспен добавил: для того чтобы рубль стал «внешней
валютой», необходимо «верховенство закона». «Люди охотно
инвестируют в ту страну, где они уверены в сохранности своих денег.
В Соединенных Штатах мы работали над этим более 200 лет. За один
день такое не происходит», – сказал Гринспен.

На данный момент единственной серьезной угрозой
международному господству доллара США является евро. Тем не менее
после дефолта-1998 российский рубль добился значительных успехов, и
наступает время, чтобы привести его восприятие в соответствие с
новой реальностью. Если бы политика оказала содействие, то и
международная роль рубля, и законное место России в экономической
«Большой восьмерке» были бы обеспечены.