Россия в глобальной политике

Комментируя международные отношения, политики и журналисты периодически обращаются к антиутопии Джорджа Оруэлла «1984». В последнее время (в основном в связи с тотальным распространением электронных медиа) этот роман часто вспоминают, имея в виду сбор личных данных граждан и использование их правительствами для пропаганды и контроля за населением. Но, как оказывается, там есть и другие, актуальные до сих пор идеи, которые автор, пусть и не профессиональный политолог, но всё-таки выпускник Итонского колледжа, изложил в далёком уже 1949 году.

Дело, конечно, не в том, что нынешние попытки Дональда Трампа поглотить Гренландию, а, возможно, потом ещё Канаду и всю Америку южнее США, фактически нацелены на создание того, что Оруэлл назвал Океанией. Процесс поглощения, может быть, завершит Трамп или его преемник, а то и вовсе демократы, которые когда-то да сменят республиканцев в Белом доме. И мы не стремимся выяснить, насколько прогноз Оруэлла вообще совпадает с современной или наступающей реальностью. Интересно, как процесс обосновывается.

Всего несколько лет назад вектор изменения системы международных отношений был другим. Современная история и политология в основном называют четыре системы международных отношений – Вестфальскую, Венскую, Версальско-Вашингтонскую и Ялтинско-Потсдамскую. Не вторгаясь в область исторической науки, отметим только, что, с точки зрения «полюсного» взгляда на мир, скорее речь следует вести о Сан-Францисской системе, зафиксированной в учредительных документах ООН.

После 1991 г. в условиях де-факто однополярности мир де-юре оставался вестфальским «концертом» суверенных наций, оформленным США и СССР в Сан-Франциско в 1945 году. Приведение реальности в соответствие с её формальным представлением осуществлялось через глобализацию, то есть размывание границ независимых государств американскими глобальными компаниями и НКО. Казалось бы, прогноз, изложенный в «1984», несостоятелен – вместо конфигурации трёх соперничающих держав получилось, что англосаксонский мир распространяется на всю планету.

Но маятник истории двинулся в обратном направлении: процесс возобновился в качественно новой форме. Современная колонизация, сменившая глобализацию, ведётся теперь иначе. Не несколькими европейскими соперниками в отношении неизвестных ранее и случайно открытых земель. Новые субъекты – США и Китай, а объекты – Европа и её бывшие колонии. Тем более удивительно, что Китай конца 1940-х гг. не давал никому, в том числе и Оруэллу, никаких подсказок, чтобы можно было предвидеть его нынешнюю политику.

Так какую страну имел в виду Оруэлл и почему? С одной стороны, не нужна особая проницательность, чтобы угадать в намёках автора борьбу Сталина с Троцким или отношения СССР и Третьего рейха. Но этот текст англичанина-республиканца – не просто антисоветский или антисталинский памфлет.

Иначе к чему называть взлётной полосой номер один Лондон, а господствующей идеологией английский социализм, мутировавший в «ангсоц», с английским же языком как новоязом? Если за основу анализа взять не «социализм» и тем более упоминание портретов «мужчины лет сорока пяти с густыми чёрными усами», а «англ-» и всё, производное от него, то получается вполне научное предположение. Англоязычный мир этого будущего. Океания включает в себя кроме Великобритании обе Америки, Австралию и Южную Африку. Под Евразией автор, как и большинство тогдашних аналитиков, подразумевает Европу, поглощённую Советским Союзом «на плечах» победы во Второй мировой войне. И всё же именно оставшаяся «свободной» Океания живёт жизнью, описанной в романе, и у неё есть свой «усатый» мужчина на портретах. То есть Оруэлл беспокоится о будущем своего, англосаксонского, мира, а вовсе не России – тогда советской, называемой им Евразией.

Относительно даты, 1984 г., Оруэлл оказался неточен. Очевидно, что год был выбран под влиянием стремительных перемен, свидетелем которых был автор. Две мировые войны и раздел мира между США и СССР, о чём и подумать было трудно в начале ХХ века, возможно, и стали предпосылкой столь краткосрочного прогноза. Только со временем выяснилось, что влияние инерции исторических процессов и новых свойств научно-технически и экономически развитых обществ, неизвестное не то что тогда, но даже и теперь (с учётом нынешней цифровизации, развития искусственного интеллекта), значительно затрудняет определение временных рамок изменений. Тем не менее ключевым остаётся подход Оруэлла, позволяющий анализировать и прогнозировать с большей определённостью – учёт морально-этических аспектов для сохранения или изменения сценариев развития международных отношений.

Именно поэтому кажется закономерным, что Папа Римский упоминает роман «1984» не столько в контексте тотальной слежки посредством цифровых технологий, куда всё более смещается коммуникация между людьми, а применительно к международным отношениям. А там «необходимо приложить усилия, чтобы Организация Объединённых Наций отражала не только ситуацию в современном мире и в послевоенный период, но и чтобы она была более ориентированной… на проведение не идеологий, а политики, направленной на единство семьи народов».

Обращаясь 9 января к нунциям Ватикана, Лев XIV выступил за «многосторонность» (multilatéralisme).

«Чтобы вести диалог, необходимо договориться о словах и понятиях, которые они представляют. Переосмысление смысла слов, пожалуй, является одной из первых задач нашего времени. Когда слова теряют связь с реальностью, а сама она превращается в предмет мнений и в итоге перестаёт быть понятной, люди становятся похожими на “немых животных”»[1], – сказал он словами Святого Августина.

«В наши дни значения слов всё более размыты, а понятия, которые они представляют, – всё более двусмысленны. Язык больше не является излюбленным средством познания и общения, присущим человеческой природе, но в условиях семантической двусмысленности он всё чаще становится оружием для обмана или нанесения ударов и оскорблений своим противникам»[2]. Папа «с болью констатировал», что, «особенно на Западе пространства истинной свободы слова всё больше сужаются, в то время как развивается новый язык с оруэлловским привкусом, который в своей попытке быть всё более инклюзивным в итоге исключает тех, кто не подчиняется идеологиям, которые его продвигают»[3].

Оруэлл выделил три основных принципа «ангсоца»[4] – новояз, двоемыслие и изменяемость прошлого. Отсюда и три лозунга современной Партии.

Лозунг атлантизма: «война – это мир».

Лозунг европеизма: «свобода – это рабство».

Лозунг вокизма: «незнание – сила».

Конечно, ещё живы уинстоны, которые точно знают, «что всего четыре года назад Океания воевала с Остазией, заключив союз с Евразией». Но они знают это втайне – «лишь благодаря своей не полностью подконтрольной памяти. Официально же союзники никогда не менялись. Океания воюет с Евразией, следовательно, она всегда воевала с Евразией. Нынешний враг всегда олицетворял абсолютное зло, из чего следовало, что соглашение с ним невозможно ни в прошлом, ни в будущем»[5].

Понтифик, разумеется, сожалеет прежде всего о свободе совести, которая, по его мнению, «подвергается всё большему сомнению со стороны государств, в том числе тех, которые заявляют, что они основаны на демократии и правах человека». И причину этого американский папа видит в том, что только «подлинно свободное общество не навязывает единообразие, а защищает разнообразие сознаний, предотвращая авторитарные отклонения и способствуя этическому диалогу, который обогащает социальную структуру»[6].

Но речь папы, по существу, обо всех проблемах, в том числе международных, о том, что нынешняя – англосаксонская – глобализация закончилась бы американским тоталитаризмом, который пока ограничивается только Западом, что глубоко огорчает западного же церковного иерарха, первого, между прочим, гражданина США на этом посту.

Не случайно и высказывание Трампа о морали в контексте его экспансии в обеих Америках и вокруг как об основном факторе в международных отношениях. Несколько дней назад на вопрос об ограничениях его действий на мировой арене американский президент ответил: «Да, есть одно. Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственное, что может меня остановить»[7]. И продолжил: «Мне не нужно международное право». Хотя, по его словам, и США всё-таки должны его соблюдать, но только сами же Штаты и определяют, какое оно, это международное право.  

Конечно, сегодня необоснованно полагать, что предсказанное в романе «1984» поглощение Соединёнными Штатами обеих Америк и Гренландии вызовет не только крах НАТО, но и приход к власти в Европе правительств, которые создадут и Евразию – антиамериканский союз с Россией. Тем не менее, несмотря на десятилетия глобализации, получает подтверждение одна из магистральных идей произведения в контексте международных отношений будущего – их многополярность.