«Но Хольгер Датчанин не просыпается, как громко ни палят пушки, – это ведь только “Здравия желаем!” и “Спасибо!”. Не такая должна пойти пальба, чтобы разбудить его, но тогда уж он пробудится непременно – Хольгер Датчанин ещё силён!»
Х.Х. Андерсен, «Хольгер Датчанин»
«Гренландский казус» ярко демонстрирует асимметрию союзнических отношений внутри евроатлантического общества, заложенную с момента создания НАТО. В то время как США ещё вовлечены в безопасность европейского континента, рубежи Северной Америки и в особенности её полярные регионы они предпочитают оборонять в суверенном порядке без привлечения многосторонних структур. Но действительно ли такой вариант в случае Гренландии является оптимальным и вероятным?
Кризис вокруг Гренландии быстро перерос рамки двусторонних американо-датских отношений и поставил вопрос о единстве и дальнейшей судьбе не только Содружества Дании, Гренландии и Фарерских островов, но и НАТО.
Буква и реальность Договора 1951 г. об обороне Гренландии
В контексте январских заявлений датского руководства о потенциальном распаде НАТО в случае агрессии США в отношении Гренландии стоит вспомнить полное название действующего договора между США и Данией об обороне Гренландии «Соглашение от 27 апреля 1951 г. в рамках Североатлантического договора между правительствами Королевства Дании и Соединённых Штатов Америки об обороне Гренландии». Таким образом, слова премьер-министра Дании Метте Фредериксен о потенциальном распаде НАТО и её обращение именно к Североатлантическому альянсу в сущности повторяют более раннее утверждение министра Ларса Лёкке Расмуссена в письменном ответе от 22 апреля 2025 г. на вопрос одного из депутатов Фолькетинга, будет ли прекращение действия Договора 1951 г. означать выход США и (или) Дании из НАТО и (или) изменения в Североатлантическом договоре. Расмуссен подчеркнул, что в соответствии с пунктом 3 статьи 13 Договора 1951 г. каждая из сторон – США или Дания, а сейчас, пожалуй, потенциально и сама Гренландия – может выступить с обращением изменить его условия «для учёта приобретённого опыта или изменившихся планов НАТО». Но такие изменения, согласно Договору, должны происходить по взаимному согласию. Расмуссен не случайно указал, что членство США и Дании в НАТО является решающим условием существования и функционирования Договора 1951 г., поэтому реформы в рамках НАТО или принятие в альянсе новых правовых актов, регулирующих присутствие союзных вооружённых сил на иностранной территории, могут обусловить необходимость внесения изменений в его текст. Соединённые Штаты потенциально могут воспользоваться этой возможностью, заложенной в самом договоре.
Исходя из логики этого ответа, правовые или организационные изменения внутри НАТО могут вызвать необходимость пересмотреть положения Договора 1951 г., а не наоборот. Копенгаген исходит из того, что Договор 1951 г. невозможно отменить в одностороннем порядке, его отмена «предполагает согласие между США, Данией и Гренландией». Соединённые Штаты при администрации Трампа могут счесть, что Договор 1951 г., несмотря на отсутствие отдельных положений о механизме прекращения действия, возможно отменить в одностороннем порядке. Но в соответствии со статьёй 56 Венской конвенции о праве международных договоров США должны за 12 месяцев уведомить Данию о намерении денонсировать или выйти из Договора 1951 года.
Здесь Трамп может столкнуться с противодействием Конгресса и ряда республиканских сенаторов, в частности, Роджера Викера, Сьюзан Коллинз, Джерри Моррана, Тома Тиллиса и, что небезынтересно, Лизы Меркауски, представляющей арктический штат Аляска, которые в начале января уже выступили против планов президента и его команды по обретению контроля над Гренландией. Тем не менее предполагается, что Договор 1951 г. об обороне Гренландии остаётся в силе, пока действует Североатлантический договор. Два документа неразрывно связаны друг с другом, но на момент его согласования и подписания в начале 1950-х гг. датская и американская стороны скорее исходили из того, что дальнейшее развитие НАТО может привести к необходимости модернизации Договора 1951 года. Дания же воспринимала «отсылку к НАТО» как предохранительный клапан, так как Соединённые Штаты помимо двусторонних договорённостей дополнительно хотя бы на бумаге обязывались учитывать планы многостороннего военного альянса.
При определении параметров своего военного присутствия на острове США, с одной стороны, преимущественно договаривались об этом на двухсторонней основе с Данией, а с другой – исходили из национальных интересов и потребностей обеспечения безопасности Северной Америки и собственной континентальной территории.
В годы холодной войны Дания подспудно дала США карт-бланш на военное обустройство Гренландии. В контексте запланированной модернизации национальной американской стратегической ПРО и построения «Золотого купола» Вашингтон может исходить из того, что Гренландию лучше присоединить к существующему NORAD, так или иначе удалив из неё североатлантическое измерение, заложенное в действующем Договоре 1951 г. По всей видимости, этот набор вопросов затрагивался в ходе встречи между госсекретарём Марко Рубио и вице-президентом Вэнсом и датско-гренландской делегацией. Не исключено, что НАТО и европейские союзники попытаются каким-либо образом «перехватить» гренландскую тематику и поднять её уже на уровне альянса, предложить какие-то проекты и военные меры НАТО на её территории, тем самым перенеся эту проблематику из американо-датской плоскости на скорее многосторонний уровень обсуждения региональных оборонных планов НАТО. Хотя впоследствии подобные шаги потенциально способны вызвать противоречия между союзниками, ведь Норвегия по-прежнему считает себя негласным лидером северного фланга НАТО, а расход коллективных ресурсов альянса на Гренландию негативно скажется на привлечении внимания союзников к Северной Норвегии.
В Договоре 1951 г. чётко не прописана процедура достижения «согласия» между сторонами по поводу создания новых военных объектов, а также механизм разрешения потенциальных спорных ситуаций. Учреждение рабочей группы по итогам встречи в Белом доме 14 января 2026 г. напоминает то, как в начале 2000-х гг. решался вопрос с включением РЛС Туле в систему американской ПРО. Тогда также были созданы две экспертные делегации – американская и датская – в каждую из которых вошли шесть представителей от соответствующих министерств иностранных дел и двое от министерств обороны, в американскую делегацию добавили двух сотрудников посольства США в Дании. В августе 2000 г. они прибыли в Гренландию для обмена мнениями с органами гренландского самоуправления. Противоречия были теми же, что и сейчас, а главным оставался вопрос, насколько будет слышен голос самой Гренландии.
На тот момент именно США говорили, что Договор 1951 г. уже выступает «эффективной и достаточно гибкой рамкой для датско/гренландско-американского сотрудничества», а Гренландия как раз настаивала на обновлении документа или подписании дополнительного соглашения. Процесс, однако, растянулся, и дополнительное соглашение Игалику к Договору 1951 г. подписано лишь в августе 2004 года. Соединённые Штаты в том числе признавали процесс деколонизации Гренландии в составе Датского королевства. Но тогда страхи и опасения гренландского правительства были связаны не с экологией или угрозой милитаризации, а с тем, что гренландский бюджет потеряет доходы от обслуживания американского военного объекта и что авиабаза Туле вообще закроется из-за экономической нецелесообразности. Тогда гренландское самоуправление не проявило большого усердия в оказании помощи племени Туле, которое предъявило иск датскому правительству в связи с их насильственным переселением из-за строительства одноимённого американского военного объекта. Верховный суд Дании отказался признать за ним статус отдельного самостоятельного коренного народа, «меньшинства внутри меньшинства», отличного от большинства гренландских инуитов.
В нынешних условиях не только гренландское правительство, но и представители организаций коренных народов в сущности заявляют о понимании причин военного интереса к Арктике и не противодействуют им.
При удобном случае оппозиционные гренландские политики, однако, могут попытаться раскрутить тезис о чрезмерной и неуправляемой милитаризации острова в интересах политической борьбы и набора голосов. Так, летом 2025 г. на пост главы партии Сиумут вернулась скандально известная Алека Хаммонд, «стальная леди» гренландской политики, которая в ещё в октябре 2025 г. в связи с военными планами Дании обозначила свою позицию: «Кажется так, будто Дания и её партнёры по НАТО видят нас как место, где они могут делать, что им вздумается, и вести себя, как им удобно. Это должно прекратиться». США и Дания не говорят об этом открыто, но, по-видимому, уже изрядно устали от регулярных гренландских претензий, правительственных рокировок и политических разворотов.
Страна, созданная поражением
«Гренландский вопрос» заключается не столько в формальном контроле и суверенитете над территорией Гренландии, а в том, как это суровое арктическое пространство эффективно развивать и какая организация, страна должна взять на себя политическую и финансовую ответственность за её безопасность. Цельного видения развития Гренландии нет ни у США, ни у Дании, ни у ЕС, ни даже у самих гренландцев.
В течение прошедшего 2025 г. гренландское правительство выдало три новые лицензии на разработку месторождений анортозита, молибдена и графита, но ни одна не досталась американской компании, несмотря на декларируемую стратегическую заинтересованность США в Гренландии и периодически заявлявшееся командой Трампа желание развивать с ней деловое сотрудничество. Особенно тускло выглядит итоговый документ заседания межправительственного Совместного комитета Гренландии и США, незаметно прошедшего 8–9 декабря 2025 г., в котором стороны лишь «подтвердили приверженность крепким и прогрессивным связям, основанным на взаимном уважении и подкреплённым общими интересами и практическим сотрудничеством». Хотя это заявление никак не совпадает с реальностью, оно демонстрирует, что инструменты для диалога США с Данией и Гренландией уже давно существуют – в марте 1991 г. создан Постоянный комитет для обсуждения американского военного присутствия на острове, а в 2004 г. упомянутый американо-гренландский комитет для экономического, научного и гуманитарного сотрудничества.
Как подчеркнул главный редактор газеты Information Руне Люккеберг, хотя она и не привела наиболее радикальных сторонников независимости к победе на парламентских выборах в Гренландии в марте прошлого года, она имеет особый моральный авторитет в гренландском обществе.
Если в коалиционном соглашении гренландских партий в апреле 2021 г. говорилось, что «Гренландия должна демилитаризироваться», то при нынешнем главе гренландского правительства Йенсе Фредерике-Нильсене в январе 2026 г. безоговорочно заявляется, что Гренландия будет частью «западного оборонительного альянса» и её оборона должна осуществляться на основе НАТО. Если в совместном заявлении пяти гренландских партий понятие «Содружество» не упомянуто, то уже в гренландском правительственном заявлении оно появилось. Если в действующем коалиционном соглашении четырёх правящих гренландских партий говорится, что масштабы гренландской автономии должны возрасти в ходе нынешней легислатуры и что сохранение статус-кво недопустимо, то на совместной с премьер-министром Дании пресс-конференции 13 января 2026 г. Фредерик-Нильсен говорил: «Мы выбираем Гренландию, которую мы знаем сегодня».
В октябре 2025 г. наиболее проамериканская партия гренландского парламента «Налерак» заявляла, что новое дополнительное оборонное соглашение по модернизации военного присутствия Дании в Гренландии, предусматривающее в том числе постройку отдельной штаб-квартиры для датского Арктического командования, представляет собой милитаризацию острова и превращение его в цель для потенциального военного удара. И какова будет позиция этой партии, если в Гренландии, к примеру, появится позиционный район американской ПРО или другие её элементы? В июне 2021 г. лидер этой партии в целом критиковал датское военное присутствие и планы его улучшения, выступая за «демилитаризацию» острова. И как это согласуется с тем, что он же в январе 2026 г. обвиняет Данию в безответственном отношении к безопасности и развале НАТО из-за желания удержать Гренландию любой ценой? В целом, лидер партии Пеле Броберг склонен истолковывать желание Трампа овладеть Гренландией лишь как специально нагнетаемую медиа-истерию, но когда американский президент обратится напрямую к гренландскому народу, а не к СМИ, его предложения будут конструктивными. Главное, по его мнению, чтобы Гренландия сама тет-а-тет говорила с Вашингтоном, а любую датскую инициативу воспринимала в пику.
Если говорить о стремлении установить какую-либо форму американского экономического контроля над островом, то как объяснить, что «флирт» гренландского телеоператора Tusass с компанией Starlink зимой 2025 г. ничем не закончился, а Гренландия в октябре 2025 г. сделала выбор в пользу конкурирующего проекта OneWeb и французского предприятия Eutelsat, и в ноябре 2025 г. подписала с североевропейскими NetNordic и Nokia соглашение о модернизации телекоммуникационной инфраструктуры, повышении качества связи на острове и подготовке профильных гренландских IT-специалистов? Подобный список противоречий и несоответствий декларируемых целей и задач и реальных процессов можно продолжать.
К примеру, в ноябре 2025 г. они подали заявку в ВТО на получение статуса Особой таможенной территории как шаг к получению отдельного от Дании членства в организации, к чему они стремились, по меньшей мере, с начала 2000-х годов. А самой Дании вспомнить о том, что полезный и прагматичный тип датского национализма, сформированный Николаем Фредериком Северином Грундтвигом и поражением в прусско-датской войне 1864 г., заключается во фразе «Внешние потери должны быть в тени внутренних достижений».
Автор: Никита Белухин, младший научный сотрудник Отдела европейских политических исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.
