В статье «ООН, СПИД и национальные интересы» авторы затрагивают важную тему, в которой есть несколько взаимосвязанных сюжетов. Обратим внимание на один из них.
Инициатива
В декабре 2025 г. Программно-координационный совет UNAIDS принял в Бразилиа Глобальную стратегию по борьбе со СПИДом на 2026–2031 годы. Цифры, стандартные для жанра. 40 млн человек на терапии к 2030 г., 20 млн на профилактике, минус 90 процентов заражений и смертей, 21,9 миллиарда долларов ежегодного финансирования. Стратегия писалась под политическую декларацию Генассамблеи, которую предстояло принять летом 2026-го. И её в итоге приняли.
Момент выпал худший за двадцать лет. Международное финансирование борьбы с ВИЧ за год упало с 9 до 7 млрд долларов. Закрылось больше 1700 клиник и центров. Детей на терапии стало на 14 процентов меньше. Финансирование программ контрацепции в странах с высоким бременем сократилось на 93 процента, и это не опечатка. Заражения растут в трёх регионах из пяти, включая Восточную Европу и Центральную Азию, где прирост с 2010 г. составил 15 процентов.
Голосование
Декларацию приняли 23 июня: 149 за, 8 против, 14 воздержавшихся. Против голосовали США, Россия, Израиль, КНДР, Буркина-Фасо, Бурунди, Нигер и Сенегал. 9 из 14 воздержавшихся – ближневосточные страны.
Российская делегация насчитала в тексте «не менее двадцати неприемлемых положений» про вмешательство во внутренние дела и навязывание «научно сомнительных концепций». Расшифровки не требуется: декларация констатирует провал программ снижения вреда и осуждает применение уголовных законов к потребителям инъекционных наркотиков. Вторая претензия касалась «неконсенсусного языка по гендерной проблематике», её поддержали Белоруссия, Бурунди и Сенегал.
Вашингтон объяснил иначе. Помимо набора традиционных трампистских претензий к «глобалистам», отдельным пунктом Соединённые Штаты зафиксировали претензию к торговым параграфам. Передача производственных технологий, по американской позиции, возможна исключительно на «добровольной и взаимно согласованной основе».
Оговорка
Речь о четырёх словах: «на взаимно согласованных условиях». В текстах по доступу к лекарствам они приставляются к любому упоминанию передачи технологий и означают, что технология переходит от производителя к производителю только по коммерческому договору, условия которого пишет правообладатель.
Эти четыре слова держат на себе весь режим. Патент сам по себе производства не даёт. Геном коронавируса опубликовали бесплатно 11 января 2020 г., и заводам в Индии, Бангладеш и ЮАР это не помогло: линии запускаются тяжело, часто годами, проблемы упираются в клеточные культуры, параметры очистки и валидацию процесса. Патент раскрывает формулу. Но никак не помогает наладить производство. Ноу-хау по версии американцев отдаётся по коммерческому договору либо не отдаётся вовсе.
23 июня Малави от имени Африканской группы внесла устную поправку и вычеркнула эти четыре слова. Министр здравоохранения маленькой африканской страны Балойи объяснила коротко: оговорка убивает цель, ради которой параграф о доступе к лекарствам вообще пишется. Поправка прошла. Хотя Евросоюз, Швейцария и Канада немедленно отмежевались именно от этого пункта, выразив надежду на то, что соблюдать его не придётся. Периферия выиграла в тексте многостороннего документа по существу. Случается такое редко.
Что такое PABS
Ту же линию Африканская группа ведёт на второй площадке, в ВОЗ, и там пока проигрывает. Пандемическое соглашение приняли на Всемирной ассамблее здравоохранения 20 мая 2025 г.: 124 голоса за, ни одного против, 11 воздержавшихся. Россия воздержалась, сославшись на суверенитет. США не участвовали, поскольку в январе 2025 г. запустили выход из организации.
Консенсуса не получилось по статье 12 – о доступе к патогенам и распределении выгод (Pathogen Access and Benefit—Sharing, PABS). История механизма начинается в 2007 г., когда министерство здравоохранения Индонезии перестало передавать ВОЗ образцы птичьего гриппа H5N1 в ответ на то, что западные компании, получив материал Индонезии, сделали вакцину и предложили её купить индонезийцам по неподъёмной цене. Параллельно Джакарта подписала меморандум с американской Baxter, то есть материал из оборота не изъяла, а перевела в двусторонний коммерческий канал.
PABS закрывает эту дыру системно. Государства обязуются быстро передавать патогены и генетические последовательности, производители получают доступ, взамен резервируя долю выпуска для ВОЗ (обсуждаются 20 процентов: половина безвозмездно, половина по радикально низким ценам). Здесь же прописана передача технологий, и здесь же присутствует та самая оговорка.
Ленакапавир
Защитники оговорки утверждают, что она охраняет инновации от копирования. Но правда в том, что она охраняет совсем другое. Ленакапавир вводится дважды в год и в испытаниях предотвращал заражение ВИЧ почти в ста процентах случаев. В июле 2025 г. ВОЗ рекомендовала его для доконтактной профилактики. Брендовая цена в США около 28 тысяч долларов за год, в Испании заявленная стоимость превышает 40 тысяч евро. Независимые расчёты давали промышленную себестоимость порядка 40–50 долларов.
2 октября 2024 г. Gilead подписала безвозмездные неисключительные лицензии с шестью производителями дженериков на 120 стран. В сентябре 2025-го двое из них, индийские Dr. Reddy’s и Hetero, назвали цену: 40 долларов за годовой курс начиная с 2027 года.
Копирование, стало быть, идёт полным ходом, с семисоткратным разрывом в цене. Правообладатель просто сам назначает, кто копирует, где продаёт и кому не достанется ничего. Снаружи лицензии остались 26 стран и территорий, включая Россию, Бразилию, Мексику, Аргентину, Колумбию и множество крупных и проблемных по ВИЧ стран. По оценке Эндрю Хилла из Ливерпульского университета, на исключённые страны приходится около трети заражений в мире. Часть из них участвовала в клинических испытаниях: люди дали данные, на которых препарат был испытан и зарегистрирован, и доступа к нему не получили.
Позиция, которую Вашингтон отстаивает как принципиальную, работает не как инструмент защиты инноваций, а как механизм распределения рынка.
Семаглутид
Российский случай доказывает то же самое с другого конца и доказывает нагляднее. Novo Nordisk уведомила Росздравнадзор о прекращении поставок «Оземпика» в ноябре 2022 г., к марту 2023-го препарат исчез с полок. Нишу заняли отечественные производители: «Герофарм» с «Семавиком», «Промомед» с «Квинсентой» и «Велгией». Государство подкрепило это принудительными лицензиями по статье 1360 Гражданского кодекса, а постановлением № 299 от 6 марта 2022 г. обнулило компенсацию правообладателям из недружественных стран. В мае 2026 г. лицензию «Промомеда» расширили и продлили до конца 2027-го: пять российских патентов, один европейский, теперь и таблетированная форма. Розничные продажи российских аналогов за 2025 г. выросли почти втрое: до 6,1 млн упаковок и 35,2 млрд рублей.
Теперь про то, что шло параллельно. Индийский патент на семаглутид истёк в марте 2026 года. В первые же выходные после этого около полудюжины индийских компаний выбросили на рынок дженерики дешевле оригинала примерно на 70 процентов. Аналитики ждут 50 брендов от 40 производителей. Novo Nordisk пыталась заблокировать выпуск через суды в Индии, Китае и Бразилии и проиграла везде. Индия обеспечивает больше половины поставок дженериков в Африку.
Вывод отсюда простой. Если бы Россия в 2022 г. воздержалась от принудительного лицензирования из «уважения» к патентному праву, «Оземпик» на российском рынке всё равно не сохранился бы: производитель ушёл сам. Через три года рынок объёмом в 35 млрд рублей достался бы индийскому импорту, который сегодня заливает Африку и Латинскую Америку. Молекулу Novo Nordisk потеряла в 2026 г. по всему миру независимо от того, что делала Москва.
И снова аргумент про подрыв доступа к инновациям рассыпается. Копирование неизбежно и происходит по расписанию патентного календаря. Политически решается один вопрос: копирует ваш завод или чужой. Деньги идут в Хайдарабад или остаются в России.
Противоречие
Итак, в мае 2026 г. Россия односторонним актом отменяет действие датских патентов в пользу собственного производителя. Через месяц голосует против документа, где принцип принудительной передачи технологий впервые закрепили многосторонне. Национальная принудительная лицензия обслуживает внутренний спрос и упирается в границу: вывозить произведённое некуда, в стране назначения патент действует, но экспортный механизм ВТО (статья 31bis ТРИПС) за двадцать лет применялся считаные разы. Норма, закреплённая сначала в тексте Генассамблеи, а потом в приложении PABS, открывает третьи рынки. Российская фарма относится к тем немногим, кто способен этим воспользоваться на постсоветском контуре, в Африке и в Латинской Америке, где сейчас безраздельно правит Индия.
Мотивы Москвы и Вашингтона в июне не совпадали ни в чём, кроме неприязни к правозащитному языку. Совпал результат. Россия вышла из коалиции, которая продавила поправку Малави, ровно тогда, когда её вес что-то решал, оставив Африканскую группу вести сентябрьский раунд с меньшим числом союзников.
Мягкая сила
Мягкая сила измеряется не только охватом вещательного канала и числом заявлений о величии культуры; она начинается там, где кто-то за границей принимает решение в вашу пользу, потому что ему так выгоднее. Суверенитет работает по той же схеме. Право сказать «нет» есть у любого государства, включая полностью несостоятельные. Способность быть нужным есть далеко не у всех.
Первую часть мы освоили хорошо. Ушёл производитель, отменили патент, наладили выпуск, закрыли потребность, обнулили компенсацию правообладателю. Система работает, и снисходительно относиться к ней оснований нет: обеспеченные пациенты и миллиарды выручки убедительнее любой декларации. Вся конструкция при этом заканчивается на границе. Она делает страну независимой, но при этом никому не необходимой. Импортозамещение по определению обращено внутрь, и суверенитет, построенный только на нём, остаётся оборонительным. Крепостью, из которой невозможно выйти наружу.
Вторая часть выглядит иначе. Индийский суверенитет измеряется в том числе тем, что Индия поставляет больше половины дженериков в Африку и потому присутствует в решениях африканских правительств ежедневно, а не только когда возникает необходимость сказать громкое «нет» колониализму. Индонезия в 2007 г. добилась не запрета на вывоз своих вирусов, а переписанной под себя международной нормы, которая с тех пор работает на всех. Обе истории про влияние, и обе оплачивают себя сами, потому что влияние приходит вместе с выручкой.
Сентябрь
В сентябре 2026 г. в Нью-Йорке пройдёт заседание высокого уровня Генассамблеи по предупреждению пандемий, созываемое по резолюции 79/333. Декларацию будут пытаться протащить в тени недописанного приложения PABS, и четыре слова про взаимно согласованные условия окажутся в проекте неизбежно. Третий подход к одному снаряду за четыре месяца. К этому моменту уместно решить, чего Россия хочет от мирового фармацевтического режима и как она видит своё место в нём.
Автор: Глеб Кузнецов, политический консультант.
