Россия в глобальной политике

Поствыборный этап армяно-российских отношений характеризуется резкими геополитическими манёврами Еревана и бескомпромиссной позицией Москвы. Обозначив друг другу болевые точки, стороны перешли от взаимных упрёков к открытому противостоянию в экономико-правовом поле.

Главной целью этой осторожной игры для армянского руководства является подготовка почвы для масштабного вытеснения российского бизнеса и окончательного разворота внешнеполитического курса страны на условный Запад.

Звонок в Кремль

Телефонный разговор премьер-министра Армении Никола Пашиняна с президентом России Владимиром Путиным, состоявшийся 27 июля 2026 г. по инициативе Еревана, вызвал бурные дискуссии среди экспертов и политологов. Поводом стали заявления армянского премьера на пресс-брифинге, состоявшемся спустя два дня. На вопрос о том, поздравил ли его российский лидер с победой на прошедших выборах, Пашинян с характерным для него ироничным подтекстом ответил: «Нет, не поздравил. Не захотел – не поздравил»[1].

Тонкость здесь в том, что Никол Пашинян преследовал этим звонком не столько экономические, сколько политические и медийные цели, ориентированные как на внутреннюю, так и на внешнюю аудиторию.

Вот несколько ключевых причин, зачем, на мой взгляд, совершался этот заведомо безрезультатный звонок:

1. Демонстрация и фиксация политической легитимности после выборов.
   Несмотря на победу правящей партии на парламентских выборах, официальный Кремль демонстративно воздержался от поздравлений в адрес Никола Пашиняна. В сложившихся условиях армянский премьер-министр стремился использовать сам факт прямого телефонного разговора с Владимиром Путиным как инструмент легитимации своего текущего статуса и итогов голосования в глазах общественности. На упомянутом пресс-брифинге, отвечая скорее внутренним критикам, он парировал усмешки в свой адрес ироничным вопросом: «Российский президент меня не поздравил, но возникает вопрос: с кем он в таком случае разговаривал?»[2].
2. Перекладывание ответственности за экономические проблемы.  
   Армянский бизнес в целом и аграрный сектор в частности несут колоссальные по местным меркам убытки из-за ужесточения фитосанитарного контроля со стороны Россельхознадзора, заблокировавшего экспорт ключевых категорий товаров: коньяка, тепличных цветов (около ста миллионов штук ежегодно), молочной продукции, искусственно выращенной рыбы (почти десять тысяч тонн в живом весе ежегодно)[3]. Пашиняну было критически важно продемонстрировать лояльному электорату, что исполнительная власть задействовала все доступные механизмы – от прямых переговоров на высшем уровне до межведомственных консультаций. Подобное медийное позиционирование позволяет сместить фокус общественного недовольства с внутренних управленческих просчётов на внешнее экономическое давление.
3. Апелляция к обязательствам в рамках ЕАЭС.
   Осознавая неэффективность попыток урегулировать спор в двухстороннем формате, армянский премьер попытался перевести конфликт в юридическое поле многосторонней интеграции. В ходе беседы с Владимиром Путиным он подчеркнул, что вводимые ограничения прямо нарушают договорную базу ЕАЭС. Это дало Пашиняну основание сразу после звонка публично заявить о фактическом «параличе» институтов союза. Таким образом Ереван формирует переговорный задел на будущее и посылает партнёрам сигнал о возможном «начале конца» интеграционного объединения в случае продолжения торгово-экономического давления.
4. Обоснование стратегического курса на поиск альтернативных партнёров.
   В условиях затянувшегося торгово-экономического противостояния Еревану требовался жёсткий и бескомпромиссный ответ со стороны Кремля. Зафиксировав неготовность Москвы идти навстречу, премьер-министр Армении спустя два дня уже транслировал сторонникам и сомневающимся гражданам тезис об объективном отсутствии иного выбора, кроме вынужденного поиска новых торговых площадок и каналов сбыта местной продукции, аргументировав это окончанием «эпохи без альтернативности».

Звонок Пашиняна в Кремль являлся не наивной попыткой добиться «прощения», а кульминационным шагом. Этот тактический ход позволяет армянскому руководству в краткосрочной перспективе переложить ответственность за неизбежный экономический спад на Москву, зафиксировать текущий статус-кво и подготовить почву для последующих шагов на международной арене, где вокруг Армении разворачивается масштабная дипломатическая игра.

ЮКЖД – армяно-российский «секрет Полишинеля»

В текущих реалиях железнодорожная инфраструктура Армении (Южно-Кавказская железная дорога) превращается в удобное поле политического маневрирования со стороны Еревана. Стратегическим инвестором в данной отрасли выступает ОАО «РЖД» в лице своей стопроцентной дочерней компании ЗАО «ЮКЖД».

История сотрудничества началась в феврале 2008 г.[4], когда руководство Армении передало железные дороги в концессионное управление российской государственной монополии. Основной причиной такого шага стал критический износ транспортной инфраструктуры (включая железнодорожные пути, мосты, локомотивы, вагоны) на фоне острого дефицита собственных бюджетных средств на её модернизацию.

Даже при фиксировавшемся на протяжении нескольких лет двухзначном росте ВВП государственный бюджет Армении не имел возможности самостоятельно покрывать миллиардные (в местной валюте) инвестиции, необходимые для поддержания в работоспособном состоянии 726 км железнодорожной сети.

По личной просьбе уходившего в тот момент со своего поста президента Армении Роберта Кочаряна российское руководство, исходя из преимущественно геополитических соображений, пошло навстречу Еревану. В связи с этим топ-менеджменту ОАО «РЖД» было директивно рекомендовано принять участие в организованном международном тендере.

Согласно Концессионному договору от 2008 г., общий объём зафиксированных инвестиционных обязательств составил около 600 млн долларов (порядка 174,5 млрд армянских драмов по курсу на момент подписания) за весь тридцатилетний период действия концессии[5]. Из этой суммы около четырёхсот миллионов долларов направлялось на модернизацию путевого хозяйства, ремонт мостовых переходов, а также обновление систем сигнализации, связи и электроснабжения. Оставшаяся часть (около 170 млн долларов) предназначалась для обновления, закупки и капитального ремонта локомотивов и вагонов[6].

Согласно официальной отчётности ОАО «РЖД», за прошедший период в инфраструктуру ЗАО «ЮКЖД» фактически инвестировано почти 400 млн долларов, что свидетельствует о поэтапном и системном выполнении первоначальных обязательств. Важным финансовым аспектом концессии является то, что вся генерируемая прибыль (крайне незначительная) не выводилась в российскую юрисдикцию, а в полном объёме реинвестировалась непосредственно в модернизацию местной железнодорожной сети.

В современных геополитических условиях после утраты властных позиций условно пророссийскими силами в Армении и перехода государственного управления к прозападным политикам данное концессионное соглашение Ереван начинает рассматривать как фактор, ограничивающий его геополитические возможности. Премьер-министр Никол Пашинян публично аргументирует позицию тем, что республика теряет конкурентные преимущества на фоне формирования новых международных транспортных коридоров[7]. По его утверждению, крупные европейские и американские инвесторы отказываются от участия в инфраструктурных проектах, имеющих российское присутствие. Армянская сторона подчёркивает стремление избежать прямой конфронтации с Москвой, предлагая компромиссный вариант решения проблемы «в дружеском ключе» – через выкуп концессионных прав специализированной компанией из политически нейтрального государства (в качестве возможных участников рассматриваются Казахстан, ОАЭ или Катар).

Принцип Estoppel

Главным юридическим барьером для текущей стратегии армянских властей выступает международно-правовой принцип эстоппель (Estoppel), который в случае судебного разбирательства станет основным инструментом защиты российской стороны. Согласно данному принципу, субъект международного или гражданского права теряет основание ссылаться на факты или обстоятельства, если его предшествующее поведение демонстрировало их признание. Правительство Армении, начиная с 2008 г., ежегодно принимало инвестиционные программы на заседаниях совместных комиссий, не выдвигая официальных юридических претензий. В связи с этим резкая смена позиции Еревана в 2024–2026 гг. на фоне общего ухудшения российско-армянских отношений при грамотно выстроенной защите будет воспринята международными арбитрами исключительно как политически мотивированный шаг. Адвокаты защиты озвучат неоспоримый аргумент – если инвестиции изначально являлись «некачественными», почему они не оспаривались на протяжении полутора десятилетий.

Независимые эксперты в области международного права оценивают шансы Армении доказать в Международном арбитражном суде при международной торговой палате (ICC) в Париже неэффективность или бесполезность инвестиций ОАО «РЖД» как близкие к нулю.

Вопреки текущей ангажированности европейской правовой системы по отношению к Российской Федерации, в международном коммерческом арбитраже абстрактные категории вроде «пользы» не имеют юридической силы. Судебная инстанция обязана оценивать исключительно предметные факты выполнения зафиксированных в контракте обязательств, а не неоправдавшиеся геополитические ожидания армянского руководства[8].

Публичная риторика Никола Пашиняна, характеризующего железнодорожную инфраструктуру республики как «металлолом», не имеет веса в правовом поле. Определяющую роль в суде сыграют результаты независимых технических экспертиз, которые вне всяких сомнений подтвердят масштабное обновление сети после её критического износа в конце 2000-х годов.

Понимая уязвимость своих юридических позиций, армянская сторона пытается использовать публичную риторику как инструмент давления на переговорах, рассчитывая добиться бесконфликтного переформатирования концессионного соглашения.

Официальная позиция Москвы по данному вопросу остаётся предельно жёсткой и бескомпромиссной. Её суть сводится к тому, что при расторжении договора Ереван обязан в полном объёме компенсировать все осуществлённые российской стороной инвестиции до последнего цента. Связано это с тем, что ЗАО «ЮКЖД» изначально рассматривалось Кремлём не как безвозмездный экономический проект, а как долгосрочная геополитическая инвестиция в стратегически важном регионе традиционного влияния.

В связи с этим попытка форсированного разрыва концессионных договорённостей несёт для Армении критические риски, выходящие далеко за рамки транспортной отрасли. В условиях отсутствия реального стратегического инвестора, способного покрывать многомиллионные издержки и компенсировать Москве вложенные средства, нынешнее армянское руководство рискует столкнуться с ещё более жёсткими экономическими контрмерами со стороны России. На фоне хронического дефицита национального бюджета попытка односторонней «национализации» ЮКЖД выглядит для Еревана как акт экономического самоубийства.

Автор: Давид Мартиросян, кандидат исторических наук, кавказовед.