Неутомимый историк А.Дж.П. Тейлор из всех своих книг больше всего любил «Возмутителей спокойствия» (Troublemakers), написанных в 1957 г. с подзаголовком «Разногласия по поводу внешней политики, 1792–1939 гг.». В ней Тейлор со вкусом описывал полтора века решительной оппозиции официальной внешней политике Британской короны.
Героями Тейлора были радикальные парламентарии Джон Брайт и Ричард Кобден, решительно возражавшие против воинствующей русофобии и участия Великобритании в Крымской войне. Будучи противником англо-французского умиротворения Гитлера в 1930-е гг., Тейлор сам был возмутителем спокойствия, возражая против поляризации в эпоху холодной войны, взывая к миру и добиваясь запрета ядерного оружия.
Как показывают недавние протесты против политики Израиля в Газе и войны в Иране, эта диссидентская традиция всё ещё жива и действенна. Однако несогласие с опосредованной войной Великобритании на Украине, можно сказать, подавляется мощным валом русофобии, который создаётся британскими политиками и ведущими средствами массовой информации.
Этому валу проукраинской западной пропаганды противодействовала небольшая, но активно высказывавшаяся группа учёных, аналитиков, журналистов, блогеров и активистов, которые представили альтернативные взгляды на Россию Путина и русско-украинскую войну.
Знаменитый историк и биограф, а также член Палаты лордов, Скидельский использовал любую возможность, чтобы пробить брешь в русофобских стереотипах экспансионизма, агрессивности и авторитаризма, к которым прибегают британские официальные лица для оправдания опосредованной войны Запада против России на Украине.
Игнорируемый и маргинализированный основными СМИ, Скидельский всё же добился того, чтобы его голос был услышан – через статьи, письма, интервью, дебаты и, что уникально, выступления в парламенте. Когда в июне 2025 г. Палата лордов обсуждала массовое перевооружение и милитаризацию, предложенные в “Strategic Defence Review” («Обзоре стратегической обороны»), Скидельский был единственным критиком этой программы: «Обзор являет собой прекрасный пример того, как, начав с ложной предпосылки, бессовестная логика может привести к безумию. Эта предпосылка заключается в том, что, если России не будет противостоять перевооружившаяся Европа, она будет стремиться навязывать всему европейскому континенту свою волю. Если эта предпосылка неверна, то аргумент в пользу мобилизации общества и экономики против России терпит крах. Что на самом деле обнажает этот “Обзор”, так это склонность официальных кругов Великобритании к разжиганию военной истерии».
Будучи биографом Джона Майнарда Кейнса, Скидельский много говорил о так называемом «военном кейнсианстве» – расходах на вооружения как средстве поддержания общей экономики. Он отмечал, что идея, будто расходы на оружие – это хорошие инвестиции, является ошибочной политикой и дурно сказывается на экономике: «Как только общество соглашается с тем, что подготовка к войне должна быть его организационным принципом, оно начинает всюду видеть угрозы, разрабатывает идеологию бдительности, культивирует риторику экзистенциальной угрозы и воспринимает инакомыслие как своего рода безответственность».
Как отмечал Скидельский, если не считать Польши и стран Балтии, ни в одной другой стране русофобия не была более воинственной, чем в Великобритании. С точки зрения Скидельского русофобия – разновидность политической паранойи, «умственный самообман, будто тебе все угрожают, тебя со всех сторон обложили и преследуют, сделав мишенью. Причина подобных бредовых идей в последовательно неверном истолковании действий окружающих как злобных или враждебных».
Скидельский искал причину злобной природы британской русофобии скорее в психологии, чем в истории и политике. Русофобия появилась в Великобритании в XIX веке как реакция на растущую мощь России на международной арене и мнимые угрозы британским имперским интересам, особенно в Средней Азии. Также считалось, что в сравнении с либеральной Британией такие автократии, как Россия, агрессивны по своей сути и склонны к экспансионизму. Этот комплекс либерального превосходства усугублялся убеждённостью, что британский империализм «цивильнее» или «цивилизованнее» его российской разновидности. Немаловажную роль также сыграло антицаристское лоббирование венгерских и польских изгнанников, перебравшихся в Лондон.
В начале ХХ века русофобию на некоторое время затмила германофобия, но вскоре она возродилась с новой силой в виде антибольшевизма и антисоветизма. Скидельский отмечал, что история британской русофобии не всегда была выдержана в чёрно-белых тонах: «История XIX века свидетельствует, что русофобия всплывала в Британии время от времени, характеризуясь резкими вспышками морального негодования, но не была постоянной, прерываясь на союзы по расчёту и компромиссы. Британская русофобия – не непрерывная константа, а долговечный репертуар идей и образов, которые политики, военные и журналисты время от времени вызывают к жизни при наличии трёх условий или предпосылок: идеологическая несовместимость, имперские трения или тревога по поводу угрозы безопасности, а также внутриполитическая целесообразность».
Из-за решительного неприятия Сидельским западной пропаганды о войне на Украине оппоненты представляли его пророссийским и пропутинским рупором. После смерти Скидельского Джонатан Эйал, старший сотрудник Королевского объединённого института оборонных исследований, написал в Твиттере: «С большой радостью мы отмечаем кончину российского прихвостня, получавшего деньги от российских олигархов, который оправдывал российское вторжение на Украину». Возмутители спокойствия всегда подвергались в Британии злословию и нападкам.
Конечно, Скидельский был другом России, выступавшим по возможности за самые тесные англо-российские связи. Имея русско-еврейские корни, он интересовался своей родословной и создал общество по развитию русско-британского взаимопонимания. Скидельский потратил много лет, чтобы восстановить владение русским языком, на котором говорил в детстве. Он участвовал в собраниях российского клуба «Валдай» и был наблюдательным членом совета директоров российской нефтяной компании Роснефть. Для Скидельского Владимир Путин был патриотом – человеком, сравнимым с генералом де Голлем, но не с Адольфом Гитлером.
Но нельзя сказать, что Скидельский вообще никогда не критиковал Россию. Он соглашался, что Россию спровоцировали на военную акцию против Украины, но не считал провокации достаточным основанием для начала специальной военной операции. Он видел, что сближение НАТО с Украиной угрожает безопасности России, но считал угрозу скорее потенциальной, чем экзистенциальной. Он считал, у России были более действенные инструменты, чтобы не допустить сближения Украины с Западом, включая дипломатию.
Хотя Скидельский осуждал вторжение России, он отвергал и вмешательство Запада в эту войну, из-за которого потенциально ограниченный и локальный конфликт разросся до эпических масштабов экзистенциального противостояния, стоившего жизни сотням тысяч людей и разрушившего Украину, не говоря уже о тени ядерной войны, которую эта война отбрасывает на весь мир. До конца жизни Скидельский оставался оптимистом, считая, что война может завершиться подписанием мирного договора по итогам переговоров.
В одной из своих последних статей об украинской войне, опубликованной в блоге “Sidecar” журнала “New Left Review”, Скидельский писал, что «величайший грех на войне – это стремление к так называемой объективности», отмечая, что «главная опасность отказа от усилий по поиску правды состоит в том, что нечто воображаемое может становиться реальностью в умах политиков, а ложь – обернуться реалиями полномасштабной войны». «Проблема с миротворчеством, – заявлял Скидельский, – в том, что нам трудно убежать от нарративов, глубоко укоренившихся в национальном сознании. Решение проблемы беспорядка, присущего миру суверенных наций, заключается не в стремлении вооружаться до зубов, а в разработке правил сосуществования и практическом воплощении искусства дипломатии и разрешения конфликтов».
В своей последней книге “Keynes for Our Times” (2026) («Кейнс для наших дней») Скидельский писал: «Наша эпоха пугающе зарифмовывается с эпохой Кейнса». Он вопрошал: «Предвещает ли нарастающее разделение мира на враждебные блоки возврат к варварству, как это произошло в 1930-е гг., или же существует демократический путь выхода из геополитического конфликта? Может ли демократия укротить финансовую олигархию? Может ли она справиться с расизмом и конфликтом между разными культурами, с растущим неравенством внутри стран, глобальным потеплением? Или возврат к автократии, сопровождающийся насилием внутри стран и на мировой арене, неизбежен?»
Скидельский считал, что кейнсианство, модернизированное с учётом реалий нашего времени, способно справиться со стоящими перед нашим миром задачами, но завершил свою книгу на тревожной ноте: «Вопрос сегодня стоит так же жёстко, как его поставил Кейнс в 1936 г.: нужен ли апокалипсис для того, чтобы выбить политиков из их интеллектуальных лабиринтов, или же более здравый анализ проблем способен вернуть здоровье нашей больной цивилизации в условиях сохранения мира и свободы?»
Пытаясь быть объективным, используя свой престиж и красноречие в борьбе против русофобии, лорд Роберт Скидельский внёс уникальный и незаменимый вклад в дело мира. С самого начала украинской войны Скидельский использовал любую возможность, чтобы пробить брешь в русофобских стереотипах о российском экспансионизме, агрессивности и авторитаризме, с помощью которых оправдывается опосредованная война Запада против России на Украине.
Brave New Europe
Автор: Джеффри Робертс, почётный профессор истории Университетского колледжа Корка (Ирландия) и член Ирландской королевской академии.
