В 2025 г. Россия стала главным поставщиком нефти для Индии – её доля в индийском импорте нефти составила 32,3 процента, а товарооборот между Россией и Индией достиг 68,7 млрд долларов, резко увеличившись за последние годы. И это не временный скачок, а структурный сдвиг.
Энергоносители, удобрения и промышленные товары перемещаются в огромных количествах. Однако у переговорщиков и исполнителей складывается совершенно иная картина. На заключение соглашений подчас уходит больше времени, чем следует. Платежи по-прежнему подвергаются излишне скрупулёзной проверке. Поставки порой задерживаются по причинам, о которых редко говорится в официальных сводках. Причины: относительное отсутствие согласованности и расхождения в двух правовых системах, и над их устранением сегодня нужно работать гораздо усерднее, чем прежде.
Во-первых, соглашения составляются, интерпретируются и исполняются в условиях полного отсутствия централизации, согласования и сопряжения правовых механизмов. Российская и индийская стороны часто подходят к переговорам с разными ожиданиями в отношении базовых правовых понятий. С 2022 г. санкции стали непреложным фактором исполнения соглашений. В российской правовой практике санкции иногда считаются законным основанием для форс-мажора, когда они непосредственно приводят к срыву сделок. В индийском правовом поле доктрина невозможности надлежащего исполнения договора применяется в соответствии с Законом Индии о договорах 1872 г., который требует более тщательного расследования того, было ли исполнение контракта невозможно в принципе или просто затруднительно с коммерческой точки зрения. Это различие влияет на стоимостную оценку рисков, определение обязательств сторон и разрешение спорных ситуаций.
Поставщик может считать невыполнение обязательств оправданным, тогда как покупатель расценивает это как нарушение договора. При отсутствии общего подхода к толкованию соглашений любой договор требует согласования не только условий, но и правовых смыслов. Постоянные двусторонние контакты, даже ни к чему не обязывающие, помогли бы во многом устранить неопределённость. Они прояснили бы подход сторон к форс-мажорным обстоятельствам, связанным с санкциями, а также их ожидания в отношении законодательного регулирования и правоприменительной практики.
Во-вторых, отсутствие отраслевых рамок взаимного признания по-прежнему связано с дополнительными издержками. Фармацевтический препарат, одобренный в Индии, всё ещё проходит отдельные проверки соответствия в России, включая регистрацию и оценку качества, согласно требованиям российской государственной фармакопеи. Инженерное оборудование, сертифицированное в соответствии с российскими стандартами, часто требует дополнительных проверок в Бюро индийских стандартов (BIS) на соответствие требованиям индийских стандартов (IS). Любое повторное исследование приводит к увеличению сроков и затрат. На фармацевтические препараты, энергетическое оборудование, аграрную продукцию и тяжёлую технику приходится значительная часть двусторонней торговли. Целевое признание в этих секторах не требует полной гармонизации стандартов. Можно просто определить области, где стандарты совпадают и формализовать такое признание. Даже ограниченные соглашения способны значительно сократить дублирование или двойную проверку.
В-третьих, аналогичная проблема возникает с торгово-таможенной документацией, где небольшие расхождения по-прежнему становятся причиной серьёзных сбоев. Различия в правилах определения страны происхождения товара, несоответствия в Гармонизированной системе описания и кодирования товаров и разные форматы документирования приводят к повторным запросам в портах. Это особенно пагубно сказывается на тех, кто продаёт готовые промышленные изделия или поставляет смешанные партии товара. Потерянное время выливается в повышение стоимости транзакций из-за перегрузки, хранения грузов или штрафов за просрочку. Обе страны инвестировали в цифровые таможенные системы. Индийская система GST (налогообложения товаров и услуг) и российская система электронного документооборота (ЭДО) уже функционируют с большим размахом на внутреннем рынке, но остаются пробелы в части операционной совместимости двух систем. Цифровые счета-фактуры и электронные коносаменты (транспортные накладные) не всегда признаются в системах двух стран, что вынуждает осуществлять проверки вручную, несмотря на предпринимаемые усилия по достижению операционной совместимости национальных платёжных систем. Взаимное признание цифровых форматов и согласование стандартов документации в значительной степени устранит эти противоречия.
В-четвёртых, санкции также вносят правовую двусмысленность, влияя на решения, принимаемые на всех уровнях. Компаниям приходится думать о том, как составлять договоры, проводить платежи, страховать поставки товаров и грузов, а также распределять риски. Правовые рамки нередко размываются из-за различий в трактовке. Понятно, что в такой ситуации стороны вынуждены проявлять осторожность. Даже юридически допустимые сделки могут буксовать, потому что цена ошибки высока. Эта чрезмерная осторожность может не отражаться в данных по товарообороту, но продолжает оказывать негативное влияние на торговую деятельность.
В-пятых, не менее важная задача по-прежнему заключается в обеспечении банковской и транзакционной правовой совместимости. Российские банки, такие как Сбербанк и ВТБ, теперь активно работают в Индии, а индийские банки сделали возможной торговлю через специальные корреспондентские счета «Востро», одобренные Резервным банком Индии для расчётов в рупиях. Эти механизмы поддерживают осуществление транзакций. Тем не менее неопределённость сохраняется в отношении систем, не относящихся к SWIFT, особенно в отношении правовых принципов расчётов и применяемых требований к соблюдению норм. На практике индийские банки государственного сектора всё чаще берут на себя квази-регуляторную роль, иногда вводя расширительные и трудные для выполнения требования к документации, которые создают операционный тупик. Эти требования включают запросы на подтверждение отсутствия у российских контрагентов статуса запрещённых организаций, находящихся под санкциями. Однако российские организации зачастую не уполномочены предоставлять подобные гарантии.
Это критически важные вопросы. Задержка платежей или их оспаривание способны нарушать целые цепочки поставок. В то же время Россия ужесточает контроль над финансовыми потоками, вводя более строгое регулирование операций с криптовалютами, что отражает её более широкий переход к ужесточению контроля. Двусторонний протокол, разъясняющий окончательность расчётов, признание альтернативных систем оповещения, а также требований, правил и стандартов, регулирующих трансграничное движение товаров, услуг и финансовых потоков, повысит надёжность имеющихся каналов. Ещё один практический шаг мог бы заключаться в создании совместных рабочих групп между российским и индийским министерствами финансов, которым будет поручено выпускать оперативные разъяснения по категориям товаров и участникам рынка.
В-шестых, сложность инвестиционного и корпоративного права продолжает ограничивать более глубокое взаимодействие. Хотя торговля расширяется, долгосрочный капитал по-прежнему осторожничает. Компании сталкиваются с многоуровневым регулированием, ограничениями в отношении собственности в некоторых отраслях, проблемами налогообложения и неопределённостью по поводу репатриации и вывода капитала. Соглашение об избегании двойного налогообложения между Индией и Россией, действующее с 1998 г., уже создаёт основу для предотвращения двойного налогообложения через налоговые вычеты и правила о постоянном представительстве иностранной компании. Тем не менее некоторые положения соглашения недостаточно активно используются. Более последовательное применение порогов для постоянного представительства и более быстрое использование процедур взаимного согласования может снизить количество споров и повысить определённость в части налогообложения. По мере расширения торговли, лучшее использование этих механизмов может поддержать инвестиции. Проблема заключается не столько в формальной открытости, сколько в ясности применительной практики.
Наконец, правовая неопределённость наиболее тяжёлым бременем ложится на малые и средние предприятия (МСП). Более крупные фирмы способны справляться с расхождениями в принципах регулирования, создавая специализированные отделы, чего зачастую не могут себе позволить МСП. Многие полагаются на посредников, вследствие чего растут издержки и снижается строгость контроля. Отсутствие стандартизированных контрактов, ограниченное знание особенностей международной торговли и сложные таможенные процедуры создают барьеры. Помочь могут какие-то практические шаги. Шаблоны контрактов на двух языках для сделок общего плана могли бы стать ясной отправной точкой. Чёткое руководство по терминам и условиям международной торговли, а также упрощённые таможенные процедуры для небольших партий грузов позволят снизить барьеры на пути их ввоза. Более быстрое и менее дорогостоящее разрешение споров гарантировало бы участие небольших компаний в международной торговле благодаря снижению юридических издержек.
Во всех областях ключевым вопросом является эффективная координация.
Бизнесу не нужны идентичные законы. Ему нужна предсказуемость. Предприниматели должны знать, как будет интерпретироваться то или иное положение, как будет организована отправка товара, и как будет проведён платёж.
На нынешнем этапе российско-индийского экономического сотрудничества разведка и эксперименты закончились, произошёл переход к устойчивому обмену товарами в больших масштабах. В практическом плане от состыковки правовых систем зависит, продолжится ли это расширение товарообмена гладко или столкнётся с ограничениями. Задача в том, чтобы уменьшить неопределённость, где это имеет наибольшее значение. Когда контракты становятся более понятными, сертификаты признаются, документооборот налажен, платежи стабильно проходят, и в процесс включаются небольшие фирмы, не отягощённые непосильным бременем, поддерживать нормальные отношения легче.
Возможности уже очевидны в количественном выражении. Далее нужно позаботиться о том, чтобы правовая система поддерживала, а не замедляла этот прогресс. Однако без институциональной и регуляторной координации трения сохранятся. Практическим отправным пунктом мог бы стать двусторонний типовой договор, одобренный обоими министерствами юстиции, где были бы прописаны форс-мажорные обстоятельства в связи с санкциями, регулирующее законодательство и упрощённый арбитраж. Технические вопросы при осуществлении торговых операций должны находиться в ведении рабочих групп, а не политических саммитов.
Автор: Хридай Сарма, индийский юрист и независимый исследователь, занимающийся вопросами энергетики в Большой Евразии.
