Переговоры в Исламабаде между Ираном и США представляют собой странное явление. Непонятен ни их предмет, ни статус. Стороны заявляют противоположное о содержании разговора, а взаимные требования даже не противоположны, а несовместимы. Тем не менее участники прибыли, все рассчитывают на какой-то результат. Фёдор Лукьянов поговорил с Тритой Парси об этом интересном феномене. Интервью подготовлено в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Можно ли сейчас понять, каков промежуточный итог противостояния?
Трита Парси: Надо констатировать, что Трамп, по сути, сдал назад. Он уже некоторое время пытался выйти из этой войны, но не мог просто развернуться восвояси, потому что потерял контроль над событиями, рычаги влияния оказались в руках иранцев. Возможно, теперь ему удастся сделать это через прекращение огня.
Вряд ли это предел их мечтаний, но два преимущества они получат. Во-первых, им удастся отделить США от Израиля. Во-вторых, они продолжат контролировать Ормузский пролив и взимать с судов плату за транзит, и это станет новой нормой.
Фёдор Лукьянов: А вы полагаете, что Израиль сможет продолжать эту войну без Соединённых Штатов?
Трита Парси: Недолго. Они не смогут воевать длительное время без прочной американской подпорки. Но, если США станут активно поддерживать Израиль, велик риск, что иранцы снова нанесут удар по монархиям Залива, по американским базам и так далее. На такие риски Вашингтон идти не хочет. Израильтяне же, прекратив открытые военные действия против Ирана, не закончат борьбу, просто она примет другую форму. Больше покушений, убийств, других форм саботажа, война скрытого типа. Но без прямого участия США.
Мне очень трудно представить, чтобы после остановки этой войны Трамп решил, что целесообразно её возобновить. Я не вижу, как он сможет продать это американской общественности и даже своей верной консервативной базе. И не думаю, что другие члены администрации на этот раз будут столь же молчаливы или сдержанны, как в прошлый раз, когда они не оспаривали активно действия Трампа, хоть и относились скептически. В другой раз они будут настойчивее. Конечно, Трамп может их уволить, или они сами способны уйти в отставку. Но сомневаюсь. Гораздо вероятнее, что он просто выйдет из этой войны. Будет обрушиваться на Иран, демонстрировать гнев, но не вернётся к военным действиям.
Не сдерживающим фактором, а, наоборот, причиной, по которой их атаковали. Это не означает, что они прекратят сотрудничество в сфере безопасности с Соединёнными Штатами. Думаю, в итоге будут тратить больше денег на американское вооружение, но не обязательно на присутствие американских военных на своей земле.
Фёдор Лукьянов: Получается, вы сделки в Исламабаде не ждёте?
Трита Парси: Сделка маловероятна. Я думаю, в результате возникнет не согласованный на переговорах, а фактический статус-кво. США выводят войска, иранцы контролируют пролив, а израильтяне какое-то время продолжают войну, но в конечном счёте не могут вести её самостоятельно. Если и будет урегулирование путём переговоров, имеется множество серьёзных препятствий. И самое большое из них, вероятно, Ливан. Иранцам очень трудно согласиться на прекращение огня, которое не включает Ливан. Среди ливанских шиитов уже разговоры, что Иран бросил Ливан в 2024 году. Иранцы не могут позволить себе добавить аргументов. Более того, если война в Ливане продолжится, она перекинется на Иран, как это уже дважды случалось. И их интерес в том, чтобы это был прочный мир, а не перемирие. Пока война продолжается где-то ещё, она вернётся, чтобы преследовать Иран. Третья причина, может быть самой важной. И это – тест для Соединённых Штатов. Могут ли США обуздать и ограничить Израиль? Если нет, в чём для Тегерана ценность сделки с американцами? Если они не в состоянии помешать израильтянам снова начать войну, если Соединённые Штаты склонны присоединяться к любой войне, которую начинает Израиль, какой смысл в соглашении с США? Не они принимают решения. Так что, я думаю, иранцы рассматривают это как тест – посмотреть, могут ли Соединённые Штаты на самом деле обеспечить результат.
Фёдор Лукьянов: Если война так или иначе закончится, чего ждать в самом Иране? Встряска-то гигантская.
Трита Парси: Иранцы понесли колоссальные потери. Объём разрушений может достигать триллиона долларов. Им будет очень трудно восстанавливаться, особенно если санкции не снимут. Это отчасти объясняет, почему контроль над Ормузским проливом для них теперь жизненно важен. И в то же время происходит сдвиг внутри режима. Убиты многие высокопоставленные лидеры, на их место приходит новое поколение. Настроения смещаются в ястребиную сторону, как это всегда случается во время войн. Вопрос, что потом. Приведёт ли это к установке на рост репрессивности? Уже сейчас некоторые представители ястребиного крыла в Иране хотят обвинить в этой войне бывшего президента Роухани и таких людей, как экс-министр Зариф, утверждая, что их дипломатия привела к такому исходу. Более честные признают, что причина в доктрине стратегического терпения, автором и проводником которой был аятолла Хаменеи.
Уже сейчас мы видим, что, как после 2022 г., так и особенно во время июньской войны, а также сегодня, социальные ограничения были в значительной степени сняты. Правительству кажется очень трудным вернуться к ситуации, когда оно навязывало ограничения населению. В то же время в иранском обществе серьёзный кризис, который в настоящее время отошёл на второй план из-за войны. Но он вернётся, как только война закончится. И состояние шока, которое возникло в Иране после протестов и их подавления в начале января, не исчезло, просто его затмили другие события.
Фёдор Лукьянов: Если Иран выживет, а американцы уйдут, как вы предполагаете, будет ли это означать, что Иран значительно укрепит свои позиции в регионе?
Трита Парси: Из этой войны иранцы, скорее всего, выйдут с большими материальными потерями, но в более сильной геополитической позиции. Теперь у них на руках новые и очень мощные геополитические карты. Ещё они показали, что не только смогли выстоять под американскими бомбардировками, но и фактически нанесли Соединённым Штатам стратегическое поражение. Это шокирует некоторые государства Залива. Тут не Ирак.
Сейчас монархии Залива злы на Иран за удары с его стороны. Иранцы в ответ в ярости, потому что считают, что многие соседи позволили использовать своё воздушное пространство и территорию для атак против Ирана. Но по итогам некоторые из них, думаю, придут к выводу, что, возможно, следует больший упор сделать на вовлечение Ирана. Некоторым такое будет очень трудно, например, Объединённым Арабским Эмиратам. И тогда вопрос: если ОАЭ, а возможно, и Саудовская Аравия, не могут положиться на США, потому что на них больше нельзя полагаться как на военную силу, возможно, им придётся сделать не очень желательный для себя выбор в пользу дальнейшего сближения с Израилем. И такое станет результатом этой самой войны, потому что до неё тенденция была обратной – отдаление от Израиля.
Фёдор Лукьянов: А кто мог бы рассмотреть более тесные связи с Ираном?
Трита Парси: Катар и Оман явно оставили дверь открытой. Они тоже очень недовольны, но они проводили более прагматичную политику, не складывая яйца в одну корзину. Так что им будет легче двигаться в этом направлении. Труднее всего, я думаю, будет ОАЭ. Одно очевидно – и сейчас, и потом. Сообщество арабских стран Залива больше не сможет функционировать как единое целое. И раньше были конфликты, но сейчас они, несомненно, вышли на поверхность.
