Россия в глобальной политике

За последнее десятилетие четыре театра военных действий – Украина, зона конфликта между Азербайджаном и Арменией, Газа и ирано-израильское противостояние – выявили общий структурный сдвиг. Военные результаты всё чаще определяются тем, насколько хорошо государства интегрируют применение силы, промышленное возрождение, скорость принятия решений и политическую устойчивость.

«Бразилия – одна из самых больших стран мира в том, что касается территории и природных ресурсов. Как мы можем быть уверены, что на нас не нападут, если мы не будем опираться на сильный потенциал сдерживания? Необходимо, чтобы все понимали: агрессия против нас принесёт очень большие издержки любому, кто попытается это сделать. Поэтому мы и напоминаем римскую мудрость: хочешь мира, готовься к войне».

НСО-2026 вышла добротным документом в духе нынешнего Белого дома и СНБ-2025. Для России данный нарратив является однозначно более привлекательным, чем тот, что был присущ администрации Байдена. Но стоит помнить, что в американском истеблишменте по-прежнему распространены более конфронтационные и идеологизированные позиции, и свойственны они не только либеральным глобалистам, но и республиканцам старой закалки.

Западной модели ползучей эскалации украинского конфликта следует противопоставить продуманную эскалационную стратегию, основанную на определённой последовательности действий – «лестнице эскалации».

Встреча руководителей стран НАТО в Вильнюсе обещает стать вехой в истории альянса. И дело не в формальных решениях, которые будут приняты. Блок собрался в условиях, когда его военная составляющая востребована куда больше политической. И это происходит впервые не только за время после холодной войны, но, пожалуй, и за всю историю Североатлантического договора.

Советский вызов способствовал модернизации системы науки и образования США, советская военная мощь удерживала Америку от эскалации региональных конфликтов, а наличие системной альтернативы вынуждало Вашингтон к большей предупредительности в отношениях с союзниками. Американский вызов, в свою очередь, стимулировал мобилизационные возможности советской системы.

Основной вызов современного сдерживания – противоречие между малостью форм и их разнообразием. Страх сорваться в «судорожный» тотальный ядерный конфликт, вокруг которого строилось сдерживание в холодную войну, уступил место растерянности перед фалангой множества факторов.

Сможет ли Индия сохранить себя в качестве мощного независимого игрока «первой лиги» или в геополитическом смысле скукожится до «Западной Германии XXI века» – буферного государства для регионального сдерживания главного противника Америки?

Часто в основе политических дебатов лежат разные представления о намерениях другого государства. То, что одно государство считает страховкой, другое рассматривает как угрозу – особенно это касается великих держав. Отрывок из книги классика науки о международных отношениях.