Россия в глобальной политике

День Независимости является в США праздником священным. Тринадцать американских колоний отстояли самостоятельность в ожесточённой борьбе с Великобританией, в ходе которой сформировалась американская нация. Война породила свой пантеон полубогов – отцов-основателей, героическую мифологию и специфическое самосознание. Америка окончательно стала градом на холме, центром будущей «империи свободы».

«Прилипнув» к своему уникальному положению в международной политике, США стремятся одновременно освободиться от той нагрузки, которую оно всё больше требует. Но иного способа добиться этого, чем настаивать на собственном превосходстве, в Америке пока не находят, и это вынуждает их только ещё больше цепляться за то, от чего им на самом деле давно пора бы осознанно избавиться.

Подход Pax Americana и Глобального Севера, который всё более интенсивно, неэффективно и опрометчиво использует Трамп, является реактивным и неустойчивым. Он требует подчинения воли и ресурсов всего мира задаче поддержания деградирующей и умирающей империи.

Проблема попыток управлять зависимыми режимами заключается в следующем: что делать, если они находятся на грани краха? Удвоить поддержку или уйти? Допустить падение своих клиентов, что нанесёт ущерб вашим интересам и вашей «надёжности», или отправить свои войска, чтобы попытаться обеспечить их выживание? В подавляющем большинстве случаев, когда США выбирали второй вариант, последствия были катастрофическими.

Операцией по похищению президента Венесуэлы Николаса Мадуро США продемонстрировали готовность реализовывать на практике Стратегию национальной безопасности и изложенную в ней ужесточённую версию доктрины Монро. Уже сейчас можно говорить, что агрессия в отношении южноамериканского государства будет иметь долгосрочные последствия для региона и глобального противостояния ведущих мировых держав.

Нестабильность на Ближнем Востоке – не просто результат исторических обид или идеологических разногласий, а глубинное следствие анархии в системе международных отношений и обостряющейся борьбы за региональную гегемонию.

Новый мировой экономический и политический порядок может принять форму как коллективистской социалистической глобализации, так и капитализма с социалистическими компонентами, гибридной экономики.

Глобальный Север находится в состоянии относительного упадка. Пятьсот лет глобального доминирования практически закончились, а абсолютная гегемония, которой Запад когда-то пользовался, превратилась теперь в относительную в отдельных регионах. Тем не менее имперский когнитивный рефлекс по-прежнему работает в западноцентричном однополярном порядке, возглавляемом США.

Время единой державы-гегемона уходит. Возможно, мы идём к миру, где продолжится глобализация и вырастут несколько блоков с нечёткими, но существующими сферами влияния крупных держав. Это напоминает эпоху классической доктрины Монро.