Когда Иран получит атомную бомбу

18 июня 2010

Сдерживание и его сложности

Джеймс Линдсей – старший вице-президент, директор по научной работе и руководитель кафедры им. Мориса Гринберга в Совете по международным отношениям (США).

Рей Такей – старший научный сотрудник Совета по внешним связям. Вместе со Стивеном Саймоном он написал книгу «Прагматичная сверхдержава: победа в холодной войне на Ближнем Востоке».

Резюме: Несмотря на международное давление, Иран, судя по всему, продолжает двигаться к приобретению ядерной бомбы. Но Вашингтон способен и на эффективное сдерживание, и на воздействие, которое минимизирует последствия поведения Тегерана, не давая ему превратиться из вызывающего в катастрофическое.

Исламская Республика Иран полна решимости стать десятой мировой ядерной державой. Тегеран игнорирует международные обязательства и сопротивляется дружному дипломатическому нажиму, направленному на то, чтобы не позволить ему обогащать уран. Иран не подчинился нескольким резолюциям Совета Безопасности ООН, предписывавшим приостановить обогащение, и отказался дать Международному агентству по атомной энергии исчерпывающие объяснения относительно характера своей ядерной деятельности. Даже успешный военный удар по ядерным предприятиям Ирана задержит иранскую программу лишь на несколько лет и при этом почти наверняка укрепит решимость страны получить атомное оружие.

Политические волнения, которые продолжаются в Иране, способны низвергнуть существующий режим, что приведет к фундаментальным изменениям во внешней политике Тегерана и положит конец его стремлению приобрести ядерные вооружения. Но подобный сценарий не предопределен. Если ядерная программа продолжит развиваться в нынешнем темпе, Иран может получить материал, необходимый для изготовления атомной бомбы, еще до того, как закончится срок пребывания в должности нынешнего президента США Барака Обамы.

Опасности вступления Ирана в «ядерный клуб» хорошо известны. Осмелев от такого развития событий, Тегеран, возможно, умножит попытки сокрушить соседей и стимулировать террористические атаки против Соединенных Штатов и Израиля. Риск как обычной, так и ядерной войны на Ближнем Востоке возрастет. Другие государства региона тоже могут захотеть превратиться в ядерные державы, геополитический баланс в регионе нарушится, и усилия остановить распространение ядерных вооружений в целом окажутся подорваны. Появление ядерного Ирана, располагающего даже не ядерным арсеналом, а только материалами и инфраструктурой, необходимыми для срочного изготовления атомной бомбы, будет истолковано как крупное дипломатическое поражение США. Друзья и недруги станут открыто оспаривать способность и решимость Соединенных Штатов определять ход событий на Ближнем Востоке. Друзья дистанцируются от Вашингтона, вызов его политике со стороны недругов станет более агрессивным.

Однако подобного сценария можно избежать. Даже если Белому дому не удастся предотвратить превращение Ирана в ядерную державу, он способен сдерживать Иран и смягчать последствия его ядерного неповиновения. США должны внятно довести до сведения Тегерана, что приобретение им атомной бомбы не приведет к ожидаемым выгодам, а, наоборот, изолирует и ослабит режим. Вашингтону придется четко провести «красную линию», определяющую, какое поведение он считает недопустимым, и быть готовым применить военную силу, если Тегеран перейдет эту черту. Соединенным Штатам нужно будет также убедить друзей и союзников на Ближнем Востоке в своей приверженности сохранению баланса сил в регионе.

Сдерживать ядерный Иран будет непросто. Это потребует значительного дипломатического мастерства и политической воли. И успех далеко не гарантирован. Ядерный Иран может предпочесть демонстрацию силы и проверку решимости США. Даже при самых благоприятных обстоятельствах непрозрачность принятия Тегераном решений может усложнить усилия Вашингтона по его сдерживанию. Было бы гораздо предпочтительнее, чтобы Иран остановился (или его остановили) раньше, чем он станет ядерной державой. Нынешние усилия по ограничению иранских разработок необходимо энергично продолжать, так же как и экономическое давление. Но и военные варианты нельзя снимать с обсуждения.

Однако одних этих шагов может оказаться недостаточно. Если строптивые муллы перешагнут ядерный порог, Соединенные Штаты столкнутся с необходимостью не допустить, чтобы этот малоприятный результат превратился в катастрофический. Тут требуется понимание того, каким станет вероятное поведение ядерного Ирана, какова будет возможная реакция его соседей и что может сделать Вашингтон, чтобы повлиять на развитие событий.

МЕССИАНСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ

Иран – своеобразная страна. Это современная теократия, которая стремится к революционным идеалам, защищая при этом свои практические интересы. После трех десятилетий экспериментов Иран не преодолел свои идеологические терзания. Основатель Исламской Республики аятолла Рухолла Хомейни оставил своим наследникам клерикальную космологию, которая делит мир на угнетателей и угнетенных и возлагает на Иран миссию по возвращению Ближнего Востока к праведности. Но политическая необходимость оставаться у власти толкала иранских лидеров и в другом направлении: им надо было управлять экономикой, удовлетворять требования населения, численность которого растет, и продвигать интересы страны в неспокойном регионе. Клерикальным правителям приходилось заключать соглашения с соперниками и врагами, иногда сглаживая острые углы своей веры. Задача государственного управления требовала уступок горьким реалиям и истощала революционную энергию. Столкновение идеологии и прагматизма нередко ставило Иран в парадоксальное положение: обеспечивать достижение своих целей ему приходилось в рамках регионального порядка, который он поклялся подорвать.

В соответствии с революционными побуждениями иранские лидеры построили государство на антиамериканизме и жесткой оппозиции Израилю. Тегеран поддерживает такие экстремистские группировки, как ХАМАС и «Хезболла», а также исламистских боевиков, которые противостоят американским силам в Ираке. Муллы не раз пытались свергнуть правительства союзников США – стран Персидского залива. Режим выжил потому, что иранские правители сознавали границы своей власти и поэтому сочетали революционную агитацию с прагматизмом. Иран клеймил Соединенные Штаты как «большого сатану» и призывал к уничтожению Израиля, но избегал прямой военной конфронтации с ними. Он громогласно защищал палестинцев, но оставался в стороне, когда Россия устраивала резню чеченцев, а Китай угнетал уйгуров-мусульман. По-видимому, чистота идеологии уступала стремлению получить дипломатическое прикрытие России и совершить коммерческие сделки с Китаем. Несмотря на исламистскую одержимость, муллы слишком любят власть, чтобы становиться мучениками.

Иранская ядерная программа возникла не только как важный аспект существования страны на международной арене, но в большей степени и как определяющий элемент ее национальной идентичности. И причины реализации программы менялись по мере ее развития. Когда президентами Ирана были Али Акбар Хашеми Рафсанджани и Сейед Мохаммад Хатами, там видели в ядерном оружии инструмент сдерживания, в том числе США и режима Саддама Хусейна. Нынешняя более консервативная правящая элита, включая президента Махмуда Ахмадинежада и Революционную гвардию, видят в ядерном потенциале важнейшее средство обеспечения господства Тегерана в регионе. Иными словами, для мощного Ирана требуется прочная и обширная ядерная инфраструктура. И сейчас это более актуально, чем раньше, потому что страна охвачена самыми серьезными внутренними волнениями за многие годы: в наши дни режим, похоже, рассматривает борьбу за ядерную самодостаточность как способ обеспечить собственное политическое будущее.

Ядерное оружие повысит мощь Тегерана, но намного меньше, чем он надеется. Вступление в «ядерный клуб» привело бы Иран поначалу в со-стояние эйфории и, вероятно, побудило бы его стать более агрессивным. Обладание стратегическим оружием усилило бы влияние Тегерана в регионе. Муллы почувствовали бы себя более раскованно в подстрекательстве к шиитским восстаниям против арабских государств Персидского залива. Но судьба любых усилий по дестабилизации суннитских соседей была бы столь же печальна, сколь и при аналогичных кампаниях в прошлом. Революционный призыв Ирана традиционно находил отклик только среди узкого сегмента шиитов в зоне Персидского залива. Спорадические демонстрации шиитов в Бахрейне и Саудовской Аравии не подразумевали следования идеалам иранской революции; скорее они были выражением протеста против экономического и политического бесправия.

У ядерного Тегерана может возникнуть также искушение потребовать от соседей сократить добычу нефти и ограничить присутствие американских военных на их территориях. Однако маловероятно, что ядерное оружие поможет Ирану достичь данных целей, потому что оно по определению настолько узкая категория вооружений, что с его помощью можно добиться только ограниченного набора задач. Ядерное оружие действительно являет собой потенциал сдерживания: в отличие от Ирака Саддама Хусейна ядерный Иран не подвергнется вторжению, а его лидеров не сместят. Однако безопасность режима и переброска войск – это два очень разных предприятия. Трудно вообразить, что суннитские режимы уступят возрожденному шиитскому государству, ядерное оно или нет. Более вероятно, что государства Персидского залива еще в большей степени доверятся «зонтику безопасности» Соединенных Штатов. Парадоксальным образом оружие, предназначенное для обеспечения регионального господства Ирана, приведет его к дальнейшему отчуждению от соседей и продлит на неопределенный срок присутствие американских военных сил на его периферии. Иными словами, обладание ядерным арсеналом вполне может помешать гегемонистским амбициям Тегерана.

Как и ядерные соискатели до них, хранители теократии могут обнаружить, что атомные бомбы не работают как дипломатические рычаги и не способствуют повышению стратегического статуса. Аналогичным образом, хотя защита ядерного Ирана может позволить ХАМАС, «Хезболле» и другим группировкам на Ближнем Востоке выдвигать более жесткие требования и действовать более дерзко, ядерный арсенал и значительная мощь обычных вооружений Израиля, а также поддержка Израиля Вашингтоном будут держать эти действия под контролем. Конечно, Тегеран станет бряцать оружием и клясться в солидарности с группировками ХАМАС и «Хезболла», но не пойдет на риск ядерной конфронтации с Израилем, чтобы оказать поддержку действиям этих группировок. В результате недавних столкновений с Израилем ХАМАС и «Хезболла» убедились в том, что вести войну против еврейского государства им приходится в одиночку.

Еще одна опасность может заключаться в перспективе того, что Иран передаст примитивное ядерное устройство своим террористическим протеже, но это маловероятно. Такой шаг сразу превратит Тегеран в мишень США и Израиля. Несмотря на мессианские притязания, Тегеран четко соблюдал границы, поддерживая боевиков и террористические организации на Ближнем Востоке. Иран не предоставил «Хезболле» химическое либо биологическое оружие, не занимался поставками иракским боевикам средств для поражения американской авиации. Иранские правители понимают, что такими провокационными действиями они создали бы угрозу своему правлению, вызвав революцию.

С другой стороны, сочетая жесткую риторику с ограниченной поддержкой на практике, клерикальный истеблишмент способен одновременно вызвать всенародное одобрение за непокорность Западу и противодействовать Соединенным Штатам и Израилю, не подвергаясь суровой каре. Ядерный Иран, скорее всего, не станет действовать иначе – по крайней мере, с учетом возможности энергичных ответных мер США. Маловероятно и то, что Иран превратится в новый Пакистан, продающий ядерные материалы и топливо другим странам. Перспектива дополнительных санкций и военной конфронтации с Соединенными Штатами, вероятно, удержит Тегеран от импульсивных действий.

Ядерный Иран, несомненно, будет представлять новую опасность на Ближнем Востоке, особенно поначалу, когда он, скорее всего, станет вести себя наиболее безрассудно. Он может начать метаться по региону в попытке использовать предполагаемые преимущества своего нового потенциала и испытать на прочность США. Но муллы обнаружат, что из ядерного статуса не так просто извлечь ощутимые политические дивиденды. А если Вашингтон недвусмысленно даст понять, что любые поспешные действия могут дорого обойтись Тегерану, тот, скорее всего, их не совершит.

ЗЫБЬ В РЕГИОНЕ

При оценке последствий оснащения Ирана ядерным оружием важно учитывать не только его вероятные действия, но и реакцию других государств, а также то, что могут сделать Соединенные Штаты, чтобы на нее повлиять. Обладание Ираном ядерным оружием не вынудит Вашингтон стать пассивным наблюдателем за событиями в регионе. США сохранят значительную способность влиять на характер действий соседей Ирана.

Нетрудно набросать кошмарный сценарий последствий появления у Ирана ядерного оружия. Израиль переходит в состояние повышенной боеготовности – способности к мгновенному пуску ракет с ядерными боеголовками, – что ставит обе страны на грань уничтожения за считанные минуты. Египет, Саудовская Аравия и Турция начинают отчаянно рваться в «ядерный клуб». Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) рушится, что приводит к расползанию ядерного оружия по всему миру.

Такой апокалиптический сценарий возможен. Воплотится ли он в жизнь, зависит от того, как Соединенные Штаты и другие страны, начиная с Израиля, отреагируют на оснащение Ирана ядерным оружием. Воздержится ли премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху от нанесения превентивного удара по ядерным объектам Ирана или же предпочтет атаковать, а атака провалится – в любом случае израильское правительство и впредь будет считать иранский режим внешней угрозой, которую следует отражать всеми возможными средствами, включая и ядерное оружие. Учитывая уникальную историю еврейского государства и недостойное отрицание Холокоста Ахмадинежадом, ни один израильский премьер-министр не может позволить себе думать иначе.

Риск ядерного противостояния между Израилем и Ираном будет зависеть от характера и величины ядерного арсенала Тегерана. Иран, обладающий только потенциалом для создания ядерного оружия, будет представлять куда менее непосредственную угрозу, чем Иран, имеющий готовое оружие. Наличие у Тегерана атомной бомбы создаст нестабильную ситуацию, когда у обеих сторон будет стимул ударить первыми: у Ирана – чтобы не утратить свой арсенал, а у Израиля – чтобы не дать Тегерану его использовать. Расчеты израильского правительства относительно Ирана будут зависеть от оценки готовности и способности США его сдерживать.

Целый ряд факторов станет влиять на принятие решений Израилем: давняя поддержка Соединенными Штатами, сомнения в их лидерстве после того, как Вашингтон не сможет помешать Тегерану приобрести ядерное оружие, а также реакция Белого дома на превращение Ирана в ядерную державу. Еще одна опасность, с которой придется бороться, – это ядерное распространение на Ближнем Востоке. Соперники Ирана в регионе могут попытаться его догнать. Однако, как показывает история, государства приобретают ядерное оружие по причинам, выходящим за пределы простой ответной реакции; многие воздерживаются даже после того, как ядерным оружием обзаводятся их враги. Погоня Китая за обладанием атомной бомбой в 1960-х гг. вызывала опасения, что его примеру последует Япония, но с тех пор прошло уже полвека, а Япония остается неядерной державой. Хотя у Израиля более 200 единиц ядерного оружия, никто из его соседей (даже Египет, который начал и проиграл четыре войны против Израиля, либо такие региональные державы, как Саудовская Аравия или Турция) не пошел по его стопам.

Иранская ядерная бомба может изменить эти расчеты. В докладе американского Национального совета по разведке за 2008 г. делается вывод, что «растущий ядерный потенциал Ирана уже отчасти является причиной всплеска интереса к ядерной энергии на Ближнем Востоке». А программы ядерной энергетики способны служить фундаментом для того, чтобы взять курс на приобретение атомного оружия. У многих отсутствует инфраструктура для разработки собственных ядерных боезарядов и ракет, необходимых для их доставки. Египет и Турция могут спасовать перед лицом расходов на создание ядерного арсенала. По знаменитому выражению бывшего лидера Пакистана Зульфикара Али Бхутто, пакистанцы были готовы «есть траву» ради привилегии вступления в «ядерный клуб», но на это готовы не все.

И помимо соображений стоимости, претендентам на членство в «ядерном клубе» понадобятся годы для развития собственного ядерного потенциала. Им надо будет построить реакторы, получить ядерное топливо, освоить технологии обогащения и обработки и создать боезаряды и средства их доставки. Пока они пытаются, у Соединенных Штатов и других государств будет масса возможностей повысить цену распространения ядерного оружия. В самом деле, в отличие от Ирана интересы экономики и безопасности Египта, Саудовской Аравии и Турции связаны с США и мировой экономикой, а разработка ядерных вооружений подвергнет эти интересы риску. Египет может потерять 1,5 млрд долларов экономической и военной помощи, которые ежегодно получает от Вашингтона, Саудовская Аравия утратит безопасность, которую безусловно гарантируют американцы, а Турция рискует членством в НАТО. Учитывая обширные инвестиции и деловые связи в Соединенных Штатах и Европе, все три страны куда уязвимее Ирана для любых экономических санкций, которые вводит или может ввести американское законодательство против распространителей ядерного оружия.

Государства, стремящиеся заполучить ядерные вооружения, могут попробовать обойти технологические и политические барьеры, покупая оружие, а не создавая его. Негласная закупка Саудовской Аравией баллистических ракет средней дальности у Китая в 1980-х гг. заставляет предположить, что даже страны, чью безопасность гарантируют США, могут поддаться соблазну купить себе билет в «ядерный клуб». Пять признанных ядерных держав и Индия вряд ли будут торговать ядерным оружием, но Пакистан и Северная Корея – это другое дело. В прошлом обе страны подстрекали к ядерному распространению, а у Пакистана налажены тесные связи с мусульманскими государствами. Однако за продажу полного комплекта ядерных вооружений придется заплатить высокую политическую цену. Исламабад может потерять международную помощь Соединенных Штатов, которые повернутся к более тесному сотрудничеству с Индией – смертельным врагом Пакистана. Северная Корея поставит под угрозу получение китайской экономической помощи, необходимой нынешнему режиму, чтобы оставаться у власти.

Если бы покупателю удалось-таки найти продавца, то пришлось бы избегать превентивного удара Израиля, каковой вероятен, если о продаже станет известно до того, как оружие будет активировано, а затем столкнуться с неизбежными негативными международными политическими и экономическими последствиями. (В 1988 г. Саудовской Аравии удалось избежать крупного разлада с Вашингтоном по поводу сделки на покупку ракет у Китая только после подписания ДНЯО.) Более того, любой стране, купившей ядерное оружие, придется волноваться о том, сработает ли оно на самом деле; в глобальной политике, как и в быту, вполне возможно жульничество. Таким образом, приобретение ядерного оружия может поставить государство в наихудшее из возможных положений – обладать бесполезным оружием, которое только провоцирует атаки извне.

Если соседи Ирана решат отказаться от попыток получить ядерное оружие, они могут использовать противоположный подход и пойти на уступки Тегерану. Проще всего ввести в соблазн такие малые государства, как Бахрейн и Кувейт, которые находятся в тревожной близости к Ирану и в которых преобладает шиитское население. Такой сдвиг в сторону Тегерана повредит интересам Соединенных Штатов в регионе. В Бахрейне базируется 5-й флот США, а американские военные базы в Бахрейне, Кувейте и ОАЭ жизненно важны для переброски войск Соединенных Штатов и спокойствия их союзников в регионе. Но пока правительства этих стран убеждены, что Вашингтон гарантирует их безопасность, они не пойдут на уступки Ирану. Реализация подобной стратегии будет означать отказ от американской помощи и сдачу на милость Тегерана. В отсутствие внешних гарантий безопасности Иран сможет без помех вести в указанных странах подрывную деятельность, которую те намеревались предотвратить своими уступками. Хотя оснащение Ирана ядерным оружием, возможно, не положит конец усилиям по предотвращению появления ядерного оружия в других частях мира, оно, несомненно, нанесет удар по режиму нераспространения, продемонстрировав, что великие державы не способны или не желают идти на согласованные действия для прекращения распространения.

С другой стороны, большинство стран соблюдают ДНЯО, потому что у них есть для этого убедительные внутренние причины. Либо они не чувствуют угрозу со стороны ядерной державы, либо их защищает «ядерный зонтик» другого государства, либо у них отсутствуют финансовые или технологические средства создания атомной бомбы. Успех Тегерана в разработке ядерного оружия не изменит эти расчеты. А также не помешает Вашингтону продолжить усилия по укреплению Инициативы по безопасности в области распространения (возглавляемая США многонациональная программа действий по прекращению незаконной торговли оружием массового уничтожения, которая была выдвинута администрацией Джорджа Буша), положить конец дальнейшему производству расщепляющихся материалов и иным образом затруднить распространение ядерных технологий.

Появление у Ирана ядерной бомбы могло бы привести Ближний Восток к катастрофическим последствиям. Но у Вашингтона сохранятся значительные возможности повлиять на реакцию соседей Ирана на его новый статус и сдержать эту реакцию. Имеет значение, успокоят ли США Израиль или раздуют его страхи. Имеет значение, будет ли Вашингтон противостоять региональным усилиям по распространению ядерного оружия или закроет на них глаза, как в случае Пакистана в 1980-х гг. Имеет значение, продолжит ли Вашингтон усилия по укреплению режима ДНЯО или откажется от них. Чтобы предотвратить кошмарный сценарий, Соединенным Штатам придется тщательно продумать, как максимально усилить рычаги своего влияния в регионе.

Я ГОВОРЮ: "НЕТ, НЕТ И НЕТ"

Тегеран – это противник, который изъясняется в идеологических терминах, стремится стать доминирующей державой в регионе и способен действовать безрассудно. Но это и противник, который признаёт ограниченность собственных возможностей, хочет сохранить власть и действует в окружении настороженных соседей. Получение им ядерной бомбы либо потенциала для ее изготовления вовсе не обязательно изменит Ближний Восток – по крайней мере, не изменит, если США будут уверенно и грамотно использовать слабости Ирана.

Любую стратегию сдерживания Ирана следует начать с признания того, что эти меры должны отличаться от сдерживания Советского Союза. Иран представляет собой угрозу другого характера. В первые годы холодной войны разработчики политики Соединенных Штатов стремились защитить страны-единомышленницы от советского вторжения, которое навязало бы им коммунистическое правление, или от повсеместных экономических неурядиц, которые могли бы привести к захвату власти коммунистами изнутри. Обращение к НАТО сочеталось с реализацией плана Маршалла. Стратегия сдерживания Ирана должна отражать реалии сегодняшнего дня. Иран не стремится нападать на соседей, а его идеологический призыв не основан на посулах экономической справедливости. Он хочет утвердить себя как доминирующую державу в регионе, сохранив при этом политический контроль внутри страны.

Краеугольным камнем курса США на сдерживание ядерного Ирана должно стать устрашение. Успех отнюдь не гарантирован. Политика устрашения может потерпеть крах, как было во время Карибского кризиса 1962 г. и в ряде других критических ситуаций в период холодной войны.

Ревизионистские цели Ирана и паранойя по поводу американской мощи, казалось бы, чреваты особыми трудностями для сдерживания этой страны. Такой вывод напрашивается сам собой, но он ошибочен, поскольку представляет историю противостояния Соединенных Штатов и формирующихся ядерных держав в более мягком свете, чем это происходило на самом деле. В начале холодной войны Вашингтон практически не рассматривал Советский Союз как державу статус-кво. В 1960-х гг. главным источником беспокойства казался Китай: он вмешался в конфликт в Корее, начал войну с Индией и репрессировал собственный народ. Мао хвастался: хотя ядерная война может убить половину населения земного шара, она будет означать, что «империализм будет стёрт с лица земли и весь мир станет социалистическим».

Сегодняшний вызов для разработчиков стратегии Соединенных Штатов по устрашению Ирана состоит в том, чтобы недвусмысленно определить, какое именно поведение они стремятся сдержать и что готовы для этого сделать. Когда Вашингтон публично представляет подход к сдерживанию ядерного Ирана, он должен прямо заявить: «нет» началу военных действий с применением обычных вооружений против других стран, «нет» использованию или передаче ядерных вооружений, «нет» активизации поддержки террористов либо подрывной деятельности. США должны также ясно дать понять, что нарушение Ираном этих трех запретов повлечет за собой военное возмездие всеми необходимыми средствами, вплоть до применения ядерного оружия.

Из трех запретов проще всего будет выполнить обещание сдержать нападение с применением обычного оружия. Способность Ирана к переброске войск за пределы страны ограниченна. И вряд ли она значительно возрастет в ближайшее время; если Иран переступит ядерный порог, на него, скорее всего, наложат еще более строгое эмбарго в области вооружений. Американских военных в регионе более чем достаточно, чтобы удержать Иран от набегов на Ирак или десантных операций через Персидский залив либо чтобы прекратить их, если они произойдут.

Удержание Ирана от применения или угроз применения ядерного оружия – это совершенно иной комплекс проблем. Пока Тегеран не в состоянии нанести удар по США, используя ракеты с ядерными боеголовками, Соединенные Штаты могут угрожать военным возмездием, если Иран использует или прибегнет к угрозе использования ядерной бомбы против других стран. Но все изменится, если Иран разработает ракеты дальнего действия. Тегеран тоже сможет попробовать сдержать США, угрожая напасть на Европу. Это вызовет известную озабоченность по поводу жизнеспособности так называемого расширенного сдерживания путем устрашения – способности одной страны сдержать нападение на другую. Это подчеркивает важность развития прочной, многослойной противоракетной защиты. Решение администрации Обамы переориентировать американскую противоракетную оборону в Европе на противодействие ракетам меньшей дальности, продолжая при этом работать над созданием защиты от ракет большей дальности, – это совершенно правильный подход.

Более сложная проблема – обеспечение стабильного сдерживания в отношениях между Ираном и Израилем. Поворотным пунктом здесь также может стать предельная степень развития иранской ядерной программы: Иран, имеющий на вооружении ядерные боеприпасы, представит куда бЧльшую угрозу, чем Иран, обладающий лишь потенциалом для их производства. Вашингтон должен продолжать оказывать дипломатическое и экономическое давление, чтобы воспрепятствовать Тегерану, если тому удастся завершить ядерный топливный цикл, сделать этот последний шаг. Соединенные Штаты должны также публично пообещать прибегнуть к любым мерам возмездия по своему усмотрению, если Иран применит ядерное оружие против Израиля. Это, по сути, дополнит потенциал ответного удара, которым обладает Израиль. Если Израилю для дополнительного спокойствия понадобится формальное обязательство, его следует включить в исполнительное соглашение либо договор.

США также должны быть готовы развернуть свои войска на территории Израиля в качестве сил прикрытия. Это показало бы, что в случае иранской агрессии Соединенные Штаты будут неразрывно связаны с Израилем. Еще Вашингтон должен проинформировать Тегеран, что нанесет превентивный удар всеми средствами, которые сочтет нужными, если Иран приведет свои ядерные силы в состояние боеготовности. И Израиль, и его арабские соседи должны быть защищены американским «зонтиком» противоракетной обороны. Чем агрессивнее будет становиться Иран, тем больше его соседи будут склонны сотрудничать с Вашингтоном в области создания систем ПРО на своей территории.

Удержание Ирана от передачи ядерных вооружений, материалов и технологий другим государствам или негосударственным субъектам потребует иного комплекса мер. По большому счету у Ирана нет причин совершать такие рискованные действия, но он может поддаться соблазну, воспользовавшись тем, что тайную торговлю ядерными материалами отследить трудно. Чтобы помешать Тегерану получить выгоду на международном ядерном базаре, США и их союзники должны будут действовать решительно – например, в рамках Инициативы по безопасности в области распространения и резолюций ООН, налагающих дополнительные санкции на Иран и его потенциальных партнеров по бизнесу. Чтобы внушить иранским муллам, что для них исключительно важно контролировать каждый созданный либо приобретенный ядерный арсенал, Вашингтон должен считать Тегеран ответственным за любую ядерную передачу, разрешенную или нет. Нельзя позволить ему избежать наказания либо возмездия, ссылаясь на утрату контроля.

Жизненную важность приобретут увеличение инвестиций в мониторинг и шпионаж за Ираном. Соединенные Штаты должны повысить свою способность отслеживать движение ядерных вооружений, материалов и отходов, удостоверяясь, поступили ли они из Ирана или какой-либо другой страны. Такая криминалистика крайне важна для определения ответственных за ядерные передачи и для поддержки любого акта возмездия США против Ирана, если он окажется виновным.

Сдержать поддержку Тегераном террористических и диверсионных группировок (третий категорический запрет, который должны наложить Соединенные Штаты) будет трудно. Подобного рода деятельность происходит втайне, и поэтому нелегко точно установить соучастников. Такие сложности делают приоритетным улучшение способности разведывательной системы США – как самостоятельно, так и совместно с зарубежными коллегами – отслеживать тайную деятельность Ирана.

ЧТО НУЖНО И ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ

Кроме привлечения Ирана к ответственности за нарушение любого из трех «нет», стратегия Соединенных Штатов по сдерживанию должна также предусматривать влияние на его сторонников на Ближнем Востоке, а если необходимо, то и на их сдерживание. Энергичная дипломатия, смягчающая разногласия между Израилем и его соседями, подорвала бы усилия Ирана, направленные на то, чтобы воспользоваться недовольством в регионе. Дружные и настойчивые меры – дипломатические и экономические – по улучшению жизни палестинцев снизили бы для них притягательность Ирана. Вовлечение Сирии во всесторонний израильско-палестинский процесс мирного урегулирования не только ослабит связи Тегерана с Дамаском, но и затруднит для Ирана поставки оружия «Хезболле». Вашингтон должен стремиться и впредь ограничивать стратегический размах Ирана, укрепляя институциональный и военный потенциалы Афганистана и Ирака.

США следует заверить страны Персидского залива в своей приверженности к сохранению существующего баланса сил. Для этого потребуется расширять торговлю, усиливать аппараты безопасности и разведки этих государств, а также выработать более целостный подход к оборонному планированию в регионе. В то же время Соединенным Штатам нужно убедить правительства указанных стран, что подавление шиитских меньшинств играет на руку Тегерану. И, наконец, Вашингтон должен сделать все возможное для предотвращения вероятности получения ядерного оружия другими странами Ближнего Востока. США не могут больше закрывать на это глаза, как делали в отношении Пакистана в 1980-х гг.

Тон и убедительность будут иметь значение. Следует помнить, что вступление Ирана в «ядерный клуб» будет истолковано Израилем и арабскими государствами как недостаток политической воли и демонстрация ограниченности американской мощи. Вашингтон не может ставить под удар свою репутацию дальнейшими колебаниями либо сомнениями. Нерешительность Соединенных Штатов подорвет усилия и по сдерживанию Ирана, и по убеждению друзей и союзников США в регионе. Вашингтон должен побудить и другие крупные державы к сдерживанию иранской угрозы. Пять постоянных членов Совета Безопасности ООН инициировали многочисленные резолюции с требованиями к Ирану прекратить его ядерную деятельность и сотрудничать с Международным агентством по атомной энергии. В принципе они кровно заинтересованы в наказании Ирана, подписавшего в свое время ДНЯО, если он отступит от своего обещания остаться неядерной державой, данного много десятилетий тому назад. Бездействие подорвет авторитет Совета Безопасности ООН, а вместе с тем и статус стран, которые являются его постоянными членами.

Необходимо добиться от Европы, чтобы для обеспечения свободного перемещения транспорта через Персидский залив были предоставлены войска и военные суда. Россия должна прекратить ядерное сотрудничество с Ираном и продажу ему обычных вооружений. От Китая надо требовать сокращения инвестиций в иранскую энергетику, которые в значительной степени способствуют раздуванию воинственности Ирана. Соединенным Штатам придется взять на себя основную тяжесть решения задачи по сдерживанию ядерного Тегерана, но любая согласованная стратегия требует не только региональной поддержки, но и международного оформления.

Не менее важно определить, чтЧ Вашингтону не следует делать для сдерживания Ирана. Если Иран получит ядерную бомбу, США могут поддаться соблазну отреагировать на это существенным расширением американского военного присутствия на Ближнем Востоке. Однако в регионе уже достаточно сил Соединенных Штатов, и их увеличение не повысит способность Вашингтона удержать Иран от ядерного или обычного нападения, но может сыграть на руку Тегерану, пробудив антиамериканские настроения и вызвав гражданские беспорядки в зоне Персидского залива.

Вашингтон может также поддаться соблазну попытаться еще больше подорвать экономику Ирана, применив всеобъемлющие экономические санкции (эта идея пользуется значительной поддержкой на Капитолии). Но такие меры в конечном счете нанесут ущерб только бесправным иранским гражданам (именно потому лидеры оппозиции энергично возражали против санкций). Более дальновидным представляется ужесточение действующего экспортного контроля, дабы препятствовать доступу ядерной и оборонной отраслей Ирана к технологиям двойного назначения, и усиление целевых санкций против иранского руководства и предприятий, контролируемых Революционной гвардией.

Вашингтон должен настаивать – как внутри, так и вне ООН – на за-прете поездок иранских лидеров и на мерах по отказу, например, в доступе к рынкам капитала. Он должен также найти способы штрафовать иностранные компании, которые инвестируют в обветшалую нефтяную отрасль Ирана. Умные санкции такого рода могли бы наказать иранских лидеров, но пощадить рядовых граждан, которые не имеют права голоса по поводу действий режима.

Соединенным Штатам следует воздержаться от значительного расширения номенклатуры вооружений, продаваемых странам Персидского залива, которые смотрят на США как на военного гаранта и своего основного поставщика оружия. До определенной степени объемы продаж оружия придется увеличить: арабские правительства будут рассматривать такие продажи как осязаемый знак прочной приверженности Вашингтона к их защите. Если он проявит сдержанность, эти правительства начнут искать оружие в ином месте. С другой стороны, если распахнуть настежь ворота арсенала, это не укрепит гарантии безопасности покупателей и может существенно дестабилизировать обстановку в регионе. Умная политика Соединенных Штатов по продаже оружия должна сосредоточиться на предложении таких систем вооружений, которые предназначены для сдерживания или отражения нападения Ирана. Речь идет, например, о системах противоракетной защиты и системах управления и наведения, которые могли бы заранее оповестить о действиях Тегерана.

Наконец, Вашингтону следует воздержаться от заключения каких-либо договоров о взаимной безопасности с арабскими странами Ближневосточного региона. (Израиль, чьи отношения с Ираном в корне отличаются от отношений с любой другой региональной державой, – особый случай.) Такие меры мало способствуют укреплению сдерживания, но могут его подорвать. Многие члены Сената США, который должен ратифицировать любой союзнический договор, поставят вопрос, следует ли Соединенным Штатам еще теснее связывать себя с авторитарными режимами, которые многие американцы считают одиозными. Зрелище подобных дебатов усилило бы на Ближнем Востоке сомнения в надежности обязательств США.

Усилия по созданию формальных альянсов могут также заставить Иран поверить в то, что любая страна, не включенная в такие соглашения, является законной мишенью для устрашения либо атаки. Вашингтону следует остерегаться повторения ситуации 1950 г., когда Северная Корея посчитала, что Южная Корея лежит за пределами оборонительных рубежей Соединенных Штатов. Вместо этого правительству США нужно поощрять формирование сети региональных альянсов, которые выстроят арабские страны в более сплоченную оборонительную группировку. Эту сеть можно организовать по образцу Организации ближневосточного договора (позднее – Организация центрального договора). Такой механизм существовал с 1955 г. по 1979 г., его участниками были Великобритания, Иран, Пакистан, Турция и некоторое время Ирак (США входили в Военный комитет и в Комитет по вопросам безопасности). Альянс такого рода обеспечил бы все преимущества обязательств по региональному сдерживанию, но не подвергал бы Соединенные Штаты и их союзников сложностям, связанным с заключением формальных двусторонних или многосторонних договоров безопасности.

ОПАСНЫЕ ВРЕМЕНА

Оснащение Ирана ядерным оружием сделает Ближний Восток более опасным местом: это усилит напряженность, снизит степень допустимых ошибок и сформирует потенциал для массовой катастрофы. Международное сообщество не должно ослаблять усилия по созданию препятствий движению Тегерана в этом направлении. Но, учитывая, что муллам, по-видимому, безразличны выгоды сотрудничества, США должны уже сейчас обдумать, что делать, если Ирану действительно удастся заполучить атомную бомбу.

Сдерживание не является ни идеальной, ни абсолютно надежной политикой. Будет трудно помешать Тегерану поддерживать ХАМАС и «Хезболлу», как и препятствовать его содействию террористическим группировкам и подрывной деятельности в регионе. Необходимость завоевывать благосклонность арабских диктатур, вероятно, вызовет у Вашингтона искушение отложить в долгий ящик призывы к проведению внутренних политических реформ в этих странах. Хотя подобные реформы, облегчив участь местного шиитского меньшинства, которое в противном случае может поддаться влиянию Ирана, ослабили бы его способность вмешиваться в дела этих государств. Чтобы сохранить поддержку великих держав при нажиме на Тегеран, возможно, придется закрыть глаза на предосудительное поведение китайцев и русских в других вопросах.

Сдерживание не заменит собой применение силы. Напротив, его успех будет зависеть именно от готовности Соединенных Штатов использовать силу или угрожать ее использовать, если Иран пересечет «красную черту». Нажим без готовности наказывать за нарушения – это рецепт краха, а также путь к появлению на геополитической сцене более жестокого и опасного Ближнего Востока.

Сдерживание могло бы помочь США выгадать время, чтобы убедить иранский правящий класс в том, что ревизионистская игра, в которую играл Тегеран, просто не стоит свеч. Таким образом, одновременно с противодействием Вашингтон должен быть готов воспользоваться тем, что расчеты Ирана могут измениться. Чтобы подтолкнуть его в правильном направлении, Соединенные Штаты должны сигнализировать о том, что стремятся создать на Ближнем Востоке такой порядок, который будет мирным и устойчивым. США останутся частью структуры безопасности этого региона в обозримом будущем, но им не обязательно сохранять антагонизм по отношению к Тегерану. Исламская Республика Иран, отказавшаяся от ядерных амбиций, принявшая действующие международные нормы и уважающая суверенность соседей, обнаружила бы, что Соединенные Штаты готовы содействовать, а не противодействовать ее законным национальным устремлениям.

} Cтр. 1 из 5