19.06.2020
Уроки истории: права и обязанности
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Споры об интерпретации истории нарастают давно, а в преддверии 75-летия окончания Второй мировой войны достигли очередного пика. Статью Владимира Путина многие западные комментаторы восприняли в контексте «войн памяти». До определённой степени это правильно, сам автор объявил о намерении высказаться на острую тему в конце прошлого года, когда полемика ожесточилась после резолюции Европарламента. Она фактически уравняла Германию и СССР как виновников развязывания войны. Понятно, какой реакции можно было ожидать от Москвы.

Дебаты об истории всегда эмоционально насыщены, прошлое, особенно конфликтное и трагическое, везде является фундаментом национального самоощущения, а значит и проводимой политики. Но дело не в чувствах или амбициях, хотя без них не бывает. Главный вопрос – зачем помнить исторические уроки? Ответ тривиальный, но от этого не теряющий актуальности – чтобы попытаться избежать повторения разрушительных событий. Статья Путина прежде всего об этом.

Результат Второй мировой войны – не просто чья-та победа и чьё-то поражение. Это создание уникального для международных отношений механизма сохранения мира, институциональным выражением которого стала Организация Объединённых Наций и, в первую очередь, её Совет Безопасности. Президент правильно обращает внимание на главное: «Что такое право вето в Совете Безопасности ООН? Говоря прямо, это единственная разумная альтернатива прямому столкновению крупнейших стран. Это заявление одной из пяти держав, что то или иное решение для неё неприемлемо, противоречит её интересам и представлениям о правильном подходе. И остальные страны, даже если они не согласны с этим, принимают такую позицию как данность, отказываясь от попыток воплотить в жизнь свои односторонние устремления. То есть так или иначе, но нужно искать компромиссы».

Такого не было никогда прежде, способом выяснения отношений крупнейших стран и установления международной иерархии неизменно оставалась война. После 1945 года эта практика прекратилась.

Можно много и основательно критиковать ООН, её различные подразделения и агентства, аппарат, бюрократию, неэффективность. Но понимать, что всё это – сопроводительный материал к основному: сохранению мира через принципы взаимоотношений, согласованные в 1943–1945 годах державами-победительницами.

И, несмотря на кардинальные изменения в мировой системе в конце ХХ – начале XXI века, базовые принципы продолжают действовать. А если вдруг перестанут, потому что кто-то сочтёт их устаревшими, мир возвратится к старому недоброму времени, когда военная сила являлась легитимным аргументом в диспутах между самыми влиятельными странами. К чему это может привести на фоне нарастающей мировой социально-политической неразберихи и при наличии ядерного оружия, размышлять не хочется.

Как это связано с исторической памятью помимо самого факта, что об уроках нельзя забывать? Непосредственным образом. Решения, которые были приняты в конце войны лидерами антигитлеровской коалиции, носили комплексный характер. Политические и моральные оценки того, что произошло в Европе и мире в 1930-е – первой половине 1940-х годов, – часть всей стратегической конструкции. Любая большая война – явление масштабное, многоплановое, затрагивающее все аспекты существования общества и государства. Проявляется всё – и самое лучшее, и то, чем не приходится гордиться. Замалчивать что-либо – значит подрывать достоверность и убедительность аргументов, и это относится ко всем сторонам. Но система координат, сформировавшаяся по итогам Второй мировой войны, самоценна. Морально-политический релятивизм, а он всё более заметен в исторических трактовках (особенно в Европе), опасен прежде всего тем, что ведёт к эрозии политических основ международных отношений, как они установились в 1945 году. Потому что именно понимание добра и зла, завоёванное на фронтах самой кровопролитной войны в человеческой истории, сделало возможным систему сохранения мира, которая эффективно работает уже три четверти века. Невозможно пересмотреть это понимание, сохранив в неприкосновенности остальные институты.

Это касается и глобальной стабильности, и региональных систем. В Европе, например, совершенно не усматривают связи между всё более участливым отношением к пособникам нацизма из числа националистов в республиках бывшего СССР (надо, мол, понимать их мотивы и в какой ситуации они оказались) и ростом влияния крайне правых настроений в Евросоюзе, который так тревожит большинство правительств. А зря. Если можно «войти в положение» националистов на Украине или в Латвии в 1940-е годы, то почему бы не прислушаться к резонам постфашистских национал-популистских партий в Бельгии, Германии или Швеции?

Статья Путина – призыв не забывать о совместной роли тех, кто имеет привилегии (СБ ООН даёт их постоянным членам), но несёт особую ответственность за мировую стабильность. Напоминание важное в современной среде, в которой всё больше участников готовы заявлять свои права, но всё меньше желающих помнить об обязанностях.

Российская газета

«Историческая память – еще одно пространство, где решаются политические задачи»
Дмитрий Ефременко, Александр Ломанов, Алексей Миллер, Андрей Тесля, Александр Филиппов, Фёдор Лукьянов
2020 год пройдет под знаком 75-летия окончания Второй мировой войны. В России Великая Победа – ключевое событие для формирования национальной идентичности, стержень внутри- и внешнеполитического нарратива. Между тем в Европе вовсю идет пересмотр оценок того исторического периода, причин и хода Второй мировой.
Подробнее