05.05.2020
Точка невозврата для Египта?
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Денис Миргород

Кандидат политических наук, профессор кафедры международных отношений, политологии и мировой экономики ИМО Пятигорского Государственного Университета.

Египет накопил такое количество внутренних проблем, что стоит на пороге социально-политической и экономической катастрофы. Несмотря на потерю статуса регионального лидера, он остаётся одним центров силы на Ближнем Востоке, формирующим хрупкую региональную систему безопасности. И она может кардинальным образом измениться из-за крайне негативной динамики в Египте.

На протяжении долгого времени Египет считался одним из образцов стабильности и безопасности. Естественно, с учётом поправки на региональную специфику Ближнего Востока. Текущее положение дел в стране формирует крайне негативную динамику, которая в перспективе может привести к беспрецедентному даже по меркам региона социально-политическому взрыву, способному нанести практически непоправимый урон всему Ближнему Востоку и, соответственно, повлиять на сопутствующие процессы глобальной повестки.

 

Критический рубеж

 

На фоне постоянного шквала проблем Ближнего Востока несколько в тени остаётся кризисное состояние Египта, который долгое время не без успеха претендовал на роль регионального лидера, а также флагмана суннитского арабского мира. С началом нефтяного бума (1973–1985) статус страны претерпел существенные изменения – постепенно центр принятия ближневосточных арабских решений стал смещаться в сторону углеводородных монархий Аравийского полуострова.

Проблемы Египта, связанные с утратой статуса регионального лидера, имеют множество вводных, одной из которых является неконтролируемый рост населения. Так, онлайн-счётчик на официальном сайте Государственного агентства по статистике Египта, отсчитывающий в реальном времени численность населения, в феврале 2020 г. перевалил отметку в 100 миллионов человек. Этот демографический рубеж многими экспертами неоднократно характеризовался как «точка невозврата» и начало длительного неуправляемого кризиса, способного привести к самым удручающим последствиям военно-политического, а также социально-экономического свойства и для Египта, и для ближневосточного региона.

Подобные оценки связаны с отсутствием потенциала к долгосрочному обеспечению продовольственной, социальной, экономической и политической безопасности в новых реалиях.

Безусловно, рост населения не стал сиюминутной проблемой, и власти Египта пытались проводить политику регуляции в этой сфере (например, кампания «Двух достаточно»). Однако довести уровень рождаемости до приемлемых значений так и не удалось – средний прирост за последние десять лет составил около двух процентов. По оценкам ООН, если страна не обуздает нынешние темпы рождаемости, то Египту через десять лет потребуются дополнительно 400 тысяч врачей и более миллиона учителей. Усугубится и без того сложная ситуация на рынке труда, который может получить в среднесрочной перспективе до 5 миллионов свободных рук к уже имеющемуся высокому показателю безработицы. Средний возраст необеспеченных работой будет менее 25 лет, что сформирует в стране настоящую армию молодых невостребованных людей, готовых к активным действиям по смене текущей системы государственного управления. Дополнительным негативным фактором обострения обстановки в стране послужил политический кризис (2011–2014), когда развернулась борьба за власть между военными и «Братьями-мусульманами» (организация, запрещённая в Российской Федерации), что погрузило страну в управленческий хаос и привело к потере жизненно необходимого времени для решения первоочередных вопросов. 

Целый комплекс дополнительных проблем одновременно и усугубляет положение, и является частичной причиной существующего кризиса в Египте. Страна ограничена в ресурсах, обременена особенностями своего географического положения, находится в тисках внутриполитических противоречий, лишена адекватного восприятия действительности со стороны высшего руководства, истощена многими малоэффективными затратными инфраструктурными проектами – и всё это в рамках отрицательной динамики региональной и глобальной повесток.

Пандемия пандемией, а обед по расписанию?
Екатерина Макарова
Журнал «Россия в глобальной политике» совместно с Центром комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики» продолжает публикацию серии статей, которые посвящены основным изменениям на международной арене, связанным с пандемией COVID-19. Вторая статья – о воздействии кризиса на продовольственную безопасность.
Подробнее

 

Дельтовидная проблема  

 

Главной географической особенностью Египта, из которой проистекают множество его социально-политических проблем, является тотальная зависимость государства от её единственной водной артерии – Нила. Практически вся экономика страны, инфраструктура, плотность населения, продовольственная безопасность и многие другие факторы зависят от этой реки.

В этом контексте подробнее хотелось бы остановиться именно на вопросах водоснабжения и продовольственном обеспечении. Ещё в 1970-е гг. различные ведомства Египта отмечали, что для комфортного водоснабжения население не должно превышать отметки в 100 миллионов человек. С учётом более грамотного использования и распределения водных ресурсов эта цифра была увеличена до 110–115 миллионов, и она будет достигнута в течение ближайших пяти лет. Некоторые эксперты говорят о десяти годах, но эта разница не играет большой роли. Спустя максимум десятилетие Египет столкнётся с проблемой нехватки воды и, соответственно, продовольствия.

Ситуация усугубляется ещё и внешним фактором – Нил не является исключительно внутренней рекой Египта. Созданная в 1999 г. группа «Инициатива Бассейна Нила», включающая Бурунди, ДРК, Египет, Эфиопию, Кению, Танзанию, Судан, Руанду и Уганду регулирует распределение водных ресурсов этой реки на основании прошлых многосторонних и двусторонних соглашений об использовании вод Нила.

Наибольшим раздражителем Каира в вопросе квотирования водных ресурсов в настоящее время является Эфиопия, которая уже подвергалась нападкам со стороны бывшего президента Египта Анвара Садата, выступавшего с угрозами решить вопрос военным путём. В настоящее время речь идёт о сооружаемой плотине «Возрождение» на реке Голубой Нил. Этот стратегический национальный проект Эфиопии может ускорить наступление водного и продовольственного кризиса в Египте. При этом Аддис-Абеба не заявляет о пересмотре давно согласованных квот. Ключевой вопрос на переговорах Египта, Судана и Эфиопии – скорость заполнения водохранилища плотины. Египет настаивает на том, что процесс должен занять не менее десяти лет, в свою очередь, согласно разным сообщениям, эфиопы намерены осуществить наполнение в срок от трёх до шести лет. В перспективе это может лишить Египет и Судан до 25 миллиардов кубометров воды в год, что угрожает двум странам засухой и неурожаем. О решимости Эфиопии в этом вопросе может свидетельствовать её отказ от участия в финальном раунде переговоров по эфиопской плотине «Возрождение», которые состоялись в Вашингтоне в конце февраля.

Исходя из этого Египет, для которого вопрос распределения квот Нила является жизненно важным, может пойти на решительные меры, способные повлечь за собой серьёзные глобальные и региональные последствия.

На данный момент вырисовываются три возможных варианта действий Каира. Во-первых, отстаивая свои национальные интересы и водную безопасность, он наносит авиаудары и разрушает плотину, для чего у него есть необходимый военный потенциал. Второй вариант – объявить  о долгосрочной войне против Эфиопии и поддержать её врагов на Африканском Роге, оказать содействие сепаратистам в Огадене, аннексированном Эфиопией, встать на сторону Эритреи в её территориальных спорах с Эфиопией. Третье: руководство Египта отступает и подчиняется свершившемуся факту, избегая войны и её возможных потерь.

При третьем сценарии нынешнее руководство понесёт значительные репутационные потери. В стране всё отчётливее слышны голоса оппозиции по поводу дипломатического проигрыша Абделя Фаттаха ас-Сиси, пошедшего на большие уступки в вопросе строительства плотины «Возрождение» и «поверившего» клятвам на Коране премьер-министра Эфиопии Аби Ахмеда во время его визита в Каир почти год назад. Он пообещал, что не предпримет шагов, которые нанесут ущерб Египту и его водной безопасности. В стране активно критикуется даже недавнее вашингтонское соглашение, которое, по мнению оппозиции, содержит недопустимые уступки и компромиссы, без наличия аналогичных со стороны Судана или Эфиопии. Особо рьяные порицатели высшего руководства Египта доходят в своих рассуждениях до того, что оно, мол, прогнулось под Израиль, который, как известно, поставляет оборонительные системы для защиты плотины.

Ввод в эксплуатацию плотины «Возрождение» в целом никак не влияет на судьбу Египта – он может лишь ускорить неизбежные процессы. Правительство активно рекламирует проекты по опреснению воды, однако, даже по самым оптимистичным прогнозам, суммарная мощность таких предприятий к 2035 г. составит около 1 миллиарда кубометров воды в год, что при текущей нильской квоте в 55,5 миллиардов и сохраняющихся темпов рождаемости никак не спасёт страну от надвигающейся катастрофы.

Нил, который считается прародителем египетской цивилизации и современного государства, может привести их к закату. Нехватка воды вызовет проблемы с продовольствием, на покупку которого в больших объёмах извне у Египта попросту не хватит денег. В упадок придут многие отрасли, а города, расположенные в дельте, перестанут справляться с бесконечным ростом населения.
Массовое потребление – то, что нас убивает?
Соня Шах
Ни усугубляющийся климатический кризис, ни тысячи вымирающих из-за разрушения среды обитания видов животных не убедили политических лидеров в необходимости умеренного потребления энергии и других природных ресурсов. Возможно, их убедят братские могилы, выкопанные для захоронения жертв COVID-19, и экономическая разруха.
Подробнее

 

Потёмкинские деревни по-египетски и другие «прожекты»

 

С целью снижения бремени перенаселения и создания новых рабочих мест власти Египта на протяжении десятилетия повсеместно анонсируют и пытаются привлечь иностранные инвестиции в возведение так называемых «новых городов», которые должны появиться вблизи уже существующих. Нужно отметить, что в течение четырёх декад такая программа градостроительства оставалась практически единственной формой урбанистической политики Египта, которая воплотила в себе сооружение двадцати двух уже построенных или частично построенных новых городов. А в 2018 г. премьер-министр Мостафа Мадбули объявил, что правительство планирует строительство 20 новых городов четвёртого поколения на общей площади около 2500 квадратных километров, в которых, как ожидается, будет проживать около 30 миллионов человек, помимо предоставления миллионов рабочих мест. Подобные города-спутники запланированы в Каире, Гизе, Дакахлии, Бухейре, Порт-Саиде, Матрухе, Северном Синае, Бени-Суэйфе, Эль-Миньи, Асьюте, Кене, Луксоре и Асуане.

Уже построенные или частично построенные города плохо заселяются и многие из них похожи на китайские города-призраки. Египтяне крайне неохотно переезжают в новые муниципальные образования. Те, у кого есть деньги, предпочитают жить в престижных районах уже существующих городов, а у остальных нет средств на покупку там жилья.

Большинство из городских новообразований напоминают масштабные декорации, развёрнутые в пустынных районах для видимости активного развития и наличия большого потенциала. Учёные-урбанисты подчеркивают, что эти проекты малоэффективны и не будут востребованы, их главной целью является привлечение и осваивание инвестиций, а также поддержка строительного сектора Египта. В целом, суммируя существующие неангажированные прогнозы, из всех запланированных городов до ума доведён будет только Новый Каир (новая столица), который станет витриной для руководства страны. Остальные же города не будут реализованы полностью. Не стоит ожидать от их возведения экономического эффекта: эти проекты градостроительства станут прибыльными лишь для определённой группы лиц, но лишёнными стратегического смысла. Таковых накопилось уже более десятка с 1970-х годов.

Масштабные планы египетских властей часто характеризуются как гигантомания, особенно в свете целого набора исполинских индустриальных, транспортных, энергетических и других «мегапроектов». Так, в отношении уже упомянутой нами новой столицы, Халед Хусейни, представитель компании, которая её строит, заявил: «Забудьте о цифрах! Они не важны и не фиксированы. У нас есть мечта, и мы сейчас строим наши мечты». Эта сентенция – отражение того, как египетские чиновники рассматривают свои замыслы, которые аналитики считают пустой тратой денег, поскольку большинство из них экономически неосуществимы. Как и многие руководители страны до него, Ас-Сиси пытается поднять свой политический вес, объявляя огромное количество «неординарных» и столь же нереализуемых планов. Среди «11 тысяч национальных проектов» египетский президент особенно гордится новым Суэцким каналом и обрамляющей его свободной экономической зоной.

Правительство защищает крупные инфраструктурные проекты, руководствуясь собственными соображениями, – это стимулирование инвестиционной активности внутри страны, привлечение прямых иностранных инвестиций, а также расчёт на мультипликативный эффект от разогрева строительного сектора. Однако рабочие места, создаваемые этими проектами, не являются постоянными, в то же время они обременяют правительство долгами, которые оно пытается потом погасить. Инвестиции в строительный сектор, с одной стороны, создают только краткосрочные рабочие места, а с другой – поглощают треть национального бюджета. Декларируемые египетским руководством выгоды от нового Суэцкого канала также не имеют чёткого экономического обоснования и больше напоминают политические лозунги. Подобные оценки касаются и других мегапроектов – от развития Синая до индустриальной зоны в Порт-Саиде.

 

Блаженное неведение

 

В качестве ещё одной системной проблемы, ведущей Египет к масштабному кризису, можно выделить ограниченный доступ президента к объективным сведениям о реальной ситуации в стране. Абдель Фаттах Ас-Сиси окружил себя людьми, которые формируют вокруг него информационный вакуум, фильтруя данные о текущей обстановке в Египте. Об этом говорят даже люди, относящиеся к власти лояльно.

Так, например, в стране давно существует географическое разграничение населения на «южан» Верхнего Египта (саиди) и «северян» Нижнего Египта. Причём в последнее время из сугубо территориального разделения этот аспект обрёл и социально-экономический характер – примерно 40% египтян живут в Верхнем Египте, а 80% граждан, находящихся за чертой бедности, сосредоточено в южной части. Ежегодно до миллиона «саиди» пытаются переселиться на Север. Некоторые египетские политологи, оценивая сложившуюся обстановку, выражают опасения, что новая революция вспыхнет именно в Верхнем Египте. При этом особо рьяные оппозиционеры говорят, что Юг подарил стране Гамаля Абдель Насера (самого любимого политического лидера египтян) и должен сделать это ещё раз.

Соответственно, в первую очередь нужно искать решение социально-экономических проблем именно этой группы населения. Однако с начала президентства в 2014 г. Ас-Сиси посещал южные провинции считанное количество раз, предпочитая оставаться в северной части государства. Многими отмечается, что это связано именно с желанием окружения главы Египта оградить его от «лишней» информации. В стране популярна шутка о том, что Ас-Сиси смотрит на страну только из окна своего служебного автомобиля, который возит его по благополучным районам Каира и на вопрос водителю о том, все ли египтяне живут так, получает утвердительный ответ.

Оторванность президента от фактической обстановки в Египте подтверждается его заявлениями и неверным целеполаганием, которое затрагивает вопросы, не решающие первоочередных проблем простых египтян. Помимо отчаяния в связи с постоянно ухудшающимися делами в стране граждане раздражены поправками в конституцию, которые позволяют Ас-Сиси законно оставаться в своей должности до 2034 года. Всё это усугубляет протестные настроения, способные вылиться в новую революцию.

 

Между молотом и наковальней

 

Наконец, ещё одним важным фактором, который заставляет строить неутешительные прогнозы относительно будущего Египта является ментальное истощение простого египетского народа от внутриполитических войн. Водораздел пристрастий политически активных египтян в основном проходит по линии сопротивления военных и «Братьев-мусульман». Остальное население измотано этим длительным противостоянием. Одинаковое раздражение вызывают уже и те, и другие.

И если в случае с исламистами это является скорее благом для Египта, то отрыв военных от народа может лишить страну основы, на протяжении семидесяти лет выступающей в качестве государствообразующей. Среднестатистический египтянин хочет решения своих социальных проблем, чёткого плана развития страны, реальной оценки происходящего. Ни военные, ни тем более «Братья-мусульмане» не могут удовлетворить этих потребностей.

Постепенно в Египте формируется активная прослойка населения, которая в будущем может стать более многочисленной, чем те, кто поддерживает каждый из полюсов существующей политической борьбы, и сформировать третью силу, способную ещё больше фрагментировать египетское общество и обострить противостояние.

Ближний Восток, продолжая оставаться источником постоянных конфликтов, в среднесрочной перспективе может обзавестись ещё одним очагом напряжённости в лице государства, которое долгое время характеризовалось как относительно стабильное и устойчивое к внутренним и региональным и глобальным потрясениям. Египет накопил такое количество внутренних проблем практически во всех сферах и областях жизнедеятельности, что стоит на пороге социально-политической и экономической катастрофы. Несмотря на потерю статуса регионального лидера, он продолжает оставаться одним центров силы на Ближнем Востоке, формирующим хрупкую региональную систему безопасности. И она может кардинальным образом измениться с учётом крайне негативной динамики в Египте.

Возврат в Средневековье?
Георгий Мирский
ХХI век будет эпохой этнических и этноконфессиональных конфликтов. В условиях идеологического противостояния двух мировых систем они оставались «замороженными». Но теперь нации, этнические группы, конфессиональные сообщества принялись сводить друг с другом старые счеты.
Подробнее