Россия в глобальной политике

В самом начале декабря 2025 г. Белый дом опубликовал датированную ноябрём Стратегию национальной безопасности США[1], первую для нынешней администрации Дональда Трампа. Предыдущая стратегия вышла в 2022 г. во время президентства Джозефа Байдена[2], работа над документом тогда заняла более полутора лет и происходила на фоне начала СВО и опосредованного конфликта России и Запада.

Показательно, что СНБ Трампа увидела свет внезапно, тихо и фактически без какой-либо информационной кампании. Некоторые наблюдатели усмотрели в этом подвох или свидетельство того, что стратегия не будет играть практической роли в политике. С этим невозможно согласиться, хотя очевидно, что Трамп и его команда склонны к импровизации[3], а сама стратегия местами конъюнктурна. Напротив, стоит отметить, что курс становится системным, он уже не связан с конкретным человеком, а представляет интересы и взгляды мощных, хоть и пёстрых политических сил. Трампизм доказал, что является не аберрацией, а неотъемлемой частью современной системы взглядов в Соединённых Штатах. С публикацией новой СНБ видно, что трампизм начинает переформатировать и внешнюю политику, и политику национальной безопасности. Изучая этот документ, мы можем представить эволюцию внешнеполитического курса преемников и последователей Трампа (того же Джей Ди Вэнса, например).

С уходом нынешнего президента из большой политики трампизм никуда не денется.

Автором первой версии новой СНБ Трампа стал Майкл Энтон[4], который занимал должность директора по политическому планированию Государственного департамента до сентября 2025 года. Энтон – консерватор, активный сторонник движения МАГА. Его отставку после окончания работы над исходной версией СНБ[5] связывают скорее со «стилистическими разногласиями» внутри Госдепа и администрации, а не противоречиями лично с Трампом или его политикой. Энтон вполне может в той или иной роли вернуться в администрацию Трампа или его преемника. Кстати, первую трамповскую администрацию он тоже покидал.

Принципы и приоритеты

Стратегия вышла сравнительно компактной – по числу страниц она в полтора раза меньше предыдущей[6]. Вступительное слово главы государства выдержано в духе переходящего в самолюбование оптимистичного отчёта об успехах, достигнутых за неполный год. Свои свершения перечислял и Байден, но в 2022 г. в предисловии уделялось существенное внимание противостоянию «демократии и автократии» и трансграничным вызовам. Это окрашивало повествование нотами тревоги и призывало к мобилизации перед лицом многочисленных угроз. Подход Трампа изначально задаёт позитивный, оптимистичный, менее конфронтационный и в какой-то мере даже залихватский настрой. Администрация «отвела Америку и мир от края пропасти» и достигла «невероятных» успехов во внешней и внутренней политике, сделала США вновь сильными и уважаемыми, что позволило Вашингтону «нести мир по всему миру».

СНБ Трампа закрепляет существенный пересмотр американской политики не только по сравнению с курсом предыдущей администрации, но и в целом в масштабе последних трёх десятилетий. «Цель внешней политики – защита основополагающих национальных интересов». Задача стратегии – сделать внешнеполитический курс США прагматичным и сконцентрированным. Внешняя политика должна опираться не на идеологию, а на принцип «Америка прежде всего».

Администрация стремится проводить энергичную, решительную и одновременно сдержанную внешнюю политику, не впадая в идеализм, «ястребиные» или «голубиные» крайности.

Речи об изоляционизме нет, Америка остаётся экспансионистской державой, но экспансионизму придано «человеческое лицо».

Понятие «национальная безопасность» закреплено в американском законодательстве и подразумевает совокупность внешней политики и национальной обороны США[7]. В новой стратегии, несмотря на идею «мира посредством силы»[8], акцент явно делается на аспектах внешнеполитических, а не на военных и оборонных. Такой подход дополняется существенным вниманием к внутриполитическим и социальным аспектам, включая опору на рабочих и средний класс, а также стремление перейти к более равномерному распределению экономического роста вместо его концентрации в отдельных штатах и у наиболее обеспеченной части населения.

В документе гораздо меньше говорится про Россию (Россия упоминается в десять раз реже), стратегия не концентрируется чрезмерно на Китае (КНР упоминается в три раза реже), но гораздо больше внимания уделяет самим Соединённым Штатам. Об Иране говорится пренебрежительно, КНДР отсутствует вовсе. В СНБ Байдена слово «демократия» и однокоренные упоминались почти сто раз, а в СНБ Трампа-2025 – всего восемь. У Байдена климат упоминается 60 с лишним раз, а у Трампа – один-единственный и то в критическом контексте.

Американское мировое доминирование, к которому стремились предшественники Трампа, отвергается в качестве цели «большой стратегии». Дела иностранных государств должны беспокоить Америку, только когда их действия прямо угрожают американским интересам. Американские элиты обвиняются в переоценке возможностей США обеспечивать ресурсами одновременно внутреннее социально-экономическое развитие и внешнеполитические амбиции. Излишний акцент на свободную торговлю в мировом масштабе и глобализм нанесли ущерб американскому среднему классу и промышленности.

Администрация Трампа прямо отвергает претензию на глобальную гегемонию, но ставит целью не допустить, чтобы другие державы обрели мировую, а в некоторых случаях и региональную гегемонию.

Идеи глобализма и транснационализма однозначно отброшены в пользу национальных интересов и суверенитета.

Одним из принципов внешней политики обозначено главенство национальных государств в мировой политике. США будут стремиться реформировать международные организации, которые подрывают государственный суверенитет стран.

Описание американских национальных интересов во многом традиционно, но содержит и ряд новаций по сравнению с версиями прошлых администраций. На первом месте защита «данных Богом естественных прав» и благополучия американских граждан. Предсказуемо уделяется внимание поддержанию мощных вооружённых сил, ядерного потенциала, противоракетной обороны нового поколения (включая инициированную администрацией Трампа программу «Золотой купол»), развитой и инновационной экономики, энергетики, развитию американской промышленности и инфраструктуры. Национальные интересы подаются с подчёркиванием значения внутреннего социально-экономического развития и безопасности от внешних и внутренних угроз без явной «экспортноориентированной» идеологической составляющей.

Большое, если не ключевое внимание уделяется охране границ, контролю и противодействию миграции. Многие наблюдатели обратили внимание, что СНБ Трампа выступает не просто против нелегальной миграции, а против миграции вообще. «Суверенные государства должны совместно стремиться остановить, а не содействовать дестабилизирующим миграционным потокам». Показательно, что миграционные вопросы вынесены на первое место в отдельном списке приоритетов стратегии. Контроль над международным переселением людей обозначается как важный фактор суверенитета и определения будущего нации.

Обращает на себя внимание, что «мягкая сила» США увязывается с почтительным отношением к культуре, религии и политическим системам других стран. Во внешнеполитическом курсе это преподносится как «гибкий реализм» (возможно, правильнее было бы назвать это «прагматизмом»), который должен заменить идеологическую зашоренность.

СНБ подчёркивает необходимость поддержания американского патриотизма, уважения к собственной истории и веры во «врождённое величие и достоинство» Соединённых Штатов, укрепления приверженности традиционным ценностям, семье и детям. Духовно-нравственное оздоровление американского общества необходимо для гарантии национальной безопасности.

В числе инструментов и методов обеспечения национальной безопасности наряду с реиндустриализацией и научно-техническим развитием упоминается отказ от политики «разнообразия, равенства и инклюзивности» в пользу возврата к меритократии. Однако прямо говорится, что меритократия не означает открытого для иностранцев американского рынка труда в ущерб американским гражданам.

Сила – лучший фактор сдерживания.

Под силой понимается совокупность всех элементов национальной мощи, а не исключительно военная составляющая. Вместо интервенционизма Трамп предлагает опору на сдерживание и использование американской национальной мощи для миротворчества посредством сделок и посредничества, а не гуманитарных интервенций.

В документе прямо указывается, что национальные интересы США не позволяют жёстко закрепить невмешательство в дела других стран в качестве одного из принципов внешней политики, но вмешательство оправданно лишь в крайних случаях. Показательно, что в данном вопросе СНБ ссылается на Декларацию независимости и «отцов-основателей», которых в предыдущие годы левые силы в США стремились отменить[9] как рабовладельцев и «сторонников белого превосходства». В итоге новая СНБ достаточно изящно формулирует трактовку завета основателей с учётом современных реалий как «предрасположенность» Америки Трампа к невмешательству в дела других стран.

«Доктрина Монро» в прочтении Трампа

Первое место в стратегии Трампа уделяется не Индо-Тихоокеанском региону или Европе, а Западному полушарию. В последний раз на первое место в перечне приоритетных регионов Западное полушарие было вынесено в СНБ администрацией Буша-младшего в 2006 г.[10] (а до этого лишь в документах 1987 и 1990 годов[11]).

Стратегия прямо провозглашает возвращение к «доктрине Монро» в «прочтении Трампа». Эта концепция всегда присутствовала в американском внешнеполитическом курсе, однако, во-первых, Западное полушарие занимало нижние строчки в перечне приоритетов Вашингтона, а во-вторых, говорить в терминах, подобных «доктрине Монро», считалось неполиткорректным, особенно для президентов от Демократической партии. И хотя в идейном плане Вашингтон по-прежнему смотрел на Западное полушарие как на зону исключительных интересов США, в 2013 г. госсекретарь Джон Керри торжественно объявил об окончании эпохи «доктрины Монро».

Стоит вспомнить, что соответствующая тема неоднократно поднималась во время первой администрации Трампа[12]. А сам термин «доктрина Монро» «в прочтении Трампа» (или «с дополнениями Трампа» – Trump Corollary) является отсылкой к «прочтению Рузвельта» (Roosevelt Corollary)[13]. В 1904 г. президент Теодор Рузвельт придал «доктрине Монро» более напористый характер, объявив о готовности США к интервенциям в Западном полушарии (данная политика стала широко известна как «политика большой дубинки»). «Прочтение Трампа», в свою очередь, в большей степени апеллирует к добрососедству и взаимной выгоде (что ближе подходу уже Франклина Делано Рузвельта[14]).

Но невозможно не замечать острого желания действующего главы государства встать в один ряд с великими президентами-республиканцами прошлого – Рональдом Рейганом и Теодором Рузвельтом.

СНБ Трампа прямо указывает на недопустимость силового присутствия внерегиональных держав в Западном полушарии, их контроля над стратегически значимыми ресурсами или объектами инфраструктуры. Соединённые Штаты будут расширять сеть партнёров из числа стран Западного полушария, повышать свою привлекательность как предпочтительного партнёра в вопросах безопасности и экономического сотрудничества, а также совместно бороться против наркотрафика, контролировать миграцию, обеспечивать безопасность и стабильность.

Вашингтон переосмыслит и нарастит военное присутствие в Западном полушарии, которое до этого было ограниченным (если не считать силы, размещённые на собственной территории). Планируется более активно применять военную силу для борьбы с картелями, но в целом опираться преимущественно на несиловые методы, включая инвестиции, торговлю и технологическое сотрудничество.

Практически сразу же объявлено о создании Командования Армии США в Западном полушарии[15], в рамках которого слиты три существовавших ранее командования Армии. Это решение направлено как на повышение внимания к Западному полушарию, так и на оптимизацию командно-штабной системы американских вооружённых сил.

Азия

Сравнивая Трампа с Байденом, наблюдатели часто предполагали, что в случае победы первого на выборах 2024 г. политика в отношении Китая станет более напористой и жёсткой. На деле азиатский курс администрации исчерпывающе описывается названием соответствующего раздела СНБ – «выиграть будущее в экономике, избежать военной конфронтации».

Соперничество с Китаем деидеологизируется и ставится на чисто экономические рельсы. Цель США – долгосрочное экономическое развитие, экономическая безопасность и суверенитет, взаимовыгодные отношения с КНР.

Экономические отношения подразделяются на двухстороннюю торговлю США‒Китай и на соперничество двух держав в сфере экономического сотрудничества с развивающимися странами.

Однако излишне сдержанной или дружеской по отношению к Китаю позицию Трампа назвать нельзя. Фундаментальный экономический аспект американо-китайских отношений дополняется существенным акцентом на сдерживание и предотвращение войны. Идёт ли речь об обвинениях в хищнических нечестных практиках, краже интеллектуальной собственности и промышленном шпионаже, содействии фентаниловой эпидемии – позиция Трампа остаётся весьма жёсткой. США будут стремиться вовлечь союзников и партнёров в соперничество с Китаем, развивать отношения с Индией, укреплять QUAD.

На базовом уровне политика не меняется. Америка продолжит обеспечивать сохранение статус-кво вокруг Тайваня и свободу мореплавания в Южно-Китайском море. Трамп требует от союзников взять на себя большую часть расходов и ответственности. Сами Соединённые Штаты также планируют укрепить военное присутствие в западной части Тихого океана. Однако прагматизация и деидеологизация американо-китайских отношений способствует тому, что действия становятся менее провокационными для Китая, несмотря на существенные противоречия. Можно вспомнить, как прошла первая встреча руководителей внешнеполитических блоков США и КНР после прихода Байдена (март 2021 г., Аляска). Китайские представители буквально пришли в ярость, обнаружив, что вместо ожидавшегося прагматичного диалога для восстановления отношений, которые понесли урон во время хаотичного первого президентства Трампа, их визави начали читать лекцию, как Пекин должен себя вести по вопросам демократии и прав человека. Это отравило атмосферу едва ли не на весь байденовский срок.

Европа

Мюнхенская речь Джей Ди Вэнса была не случайностью[16], но частью принципиального изменения отношения Вашингтона к европейским союзникам. Эта смена курса конкретизируется и закрепляется в СНБ. Документ отмечает, что Европа теряет своё место в мировой экономике и виновата в этом сама. Примечательно, что тематика изменения климата и стремления к нулевому уровню выбросов отнесена к «деструктивной идеологии», которая навредила Европе, угрожает Америке и субсидирует «американских противников». Бюрократия и зарегулированность подрывают производительность и творческий потенциал Европы. Но что ещё хуже – Европа разрушается как цивилизация. Цивилизационный подход в отношении Европы удивительным образом созвучен Концепции внешней политики России 2023 года.

Евросоюз и наднациональные органы подрывают суверенитет национальных государств и их политические свободы, неконтролируемая миграция разрушает общество, цензура, подавление свободы слова и политических оппонентов, сокращение рождаемости и размывание национальной идентичности – вот диагноз, который СНБ Трампа ставит Европе. Неудивительно, что европейские лидеры раскритиковали новую американскую СНБ[17]. Европа (точнее, её правящие элиты) стала бояться вмешательства США в свою внутреннюю политику и заговорила о призраке американской политики смены режимов – теперь в классическом Старом Свете[18]. В то же время видные представители европейских национально-ориентированных сил в целом поддержали обвинения, которые брошены верхушке ЕС и ведущих стран[19].

Однако отчасти американская стратегия даже выгодна нынешней политике Евросоюза и интересам европейского ОПК. Это косвенно подтвердил ряд высокопоставленных функционеров, отметивших, что подобная политика Вашингтона подчёркивает необходимость повышения самостоятельности Европейского союза в вопросах безопасности и обороны.

Конфликт Евросоюза с Россией СНБ Трампа приводит в качестве иллюстрации глубокого кризиса Европы. СНБ ставит перед Вашингтоном крайне амбициозную задачу по дипломатическому урегулированию этих отношений (а не просто прекращения конфликта на Украине) в целях восстановления условий для стратегической стабильности на евразийском пространстве и снижения риска конфликта России и Европы. Подобная претензия несколько диссонирует с российским видением евразийской безопасности[20], но не противоречит ей в полной мере.

Скорейшее прекращение конфликта на Украине, восстановление стратегической стабильности в отношениях с Россией, выживание Украины, недопущение эскалации и стабилизация экономической ситуации в Европе – Вашингтон Трампа отказался от роли участника опосредованного конфликта с Россией, претендуя на роль непредвзятого (но небескорыстного) миротворца. Явный кивок в сторону Москвы – закрепление отказа от НАТО как «постоянно расширяющегося альянса». Насколько эта политика будет искренней, последовательной и эффективной, покажет время.

То, что документ фактически возлагает вину за продолжение украинской войны на нынешние недемократичные и слабые европейские правительства, сохраняющие нереалистичные ожидания касательно итогов конфликта, способно вселять определённую надежду на конструктивный диалог Москвы и Вашингтона в среднесрочной перспективе. Тем более что американский интерес опять же не столько идеологизированный, сколько вполне прагматичный. Так, администрацию Трампа явно задело строительство в Китае немецкими компаниями (например, BASF[21]) крупных заводов, использующих российский газ.

Но в СНБ подчёркивается и то, о чём наблюдатели говорили раньше, – критика Европы со стороны Трампа не означает ухода с континента.

Европа остаётся жизненно важной как в культурном, так и в стратегическом плане. Америка хочет видеть сильную патриотичную Европу наций и не допустит доминирования там своих «противников».

Соединённым Штатам нужен открытый доступ к европейскому рынку и «справедливое» отношение к американским компаниям. США планируют и дальше укреплять своё влияние в регионе через расширение взаимодействия со странами Восточной, Центральной и Южной Европы как противовесом «старой Европе» и евробюрократии.

В вопросах политики на европейском направлении СНБ Трампа позволяет увязать прагматизм и интерес с «сентиментальной привязанностью» к Старому Свету. Американцы явно не заинтересованы в Евросоюзе как самостоятельном наднациональном глобалистском центре силы, но хотят видеть Европу сообществом суверенных национальных государств, свободных от внешнего диктата и союзных США.

Стоит упомянуть одну интересную спекуляцию. Издание Defense One сообщило[22], что якобы существует полная версия СНБ Трампа. Правда, Белый дом прямо это опроверг. Но это всё же кажется достаточно правдоподобным хотя бы потому, что документ, опубликованный на сайте Белого дома, слишком уж резко обрывается и не имеет ни текстового, ни стилистического завершения, точки, хотя бы в духе классического трамповского «Спасибо за ваше внимание к этому вопросу».

Согласно публикации Defense One, в полном варианте СНБ призывает «сделать Европу вновь великой»: больше работать с Австрией, Венгрией, Италией и Польшей, чтобы оттянуть их прочь от Евросоюза. Это согласуется с опубликованным текстом и всей политикой администрации. Полная версия якобы прямо ориентирует на поддержку консервативных и проамериканских политических сил в европейских странах.

Также на смену «Группе семи» якобы предложена «Ключевая пятёрка» великих держав, в которой европейским государствам не будет места, а войдут в неё США, Китай, Индия, Россия и Япония. Этот новый «концерт великих держав» должен будет принимать активное участие в глобальном управлении, подменив и «Группу семи», и Совет Безопасности ООН. Противоречия между Индией и Китаем, а также наличие Японии обеспечили бы Вашингтону комфортную позицию в рамках подобного объединения. Начать следует, утверждают источники, с Ближнего Востока и нормализации отношений Израиля и Саудовской Аравии. Эта мысль также представляется вполне органичной для администрации Трампа.

Ближний Восток и Африка

Как минимум на уровне деклараций роль Ближнего Востока для Соединённых Штатов снижается. Более того, Вашингтон, уверенный в своих силах, начинает рассматривать регион как зону более или менее свободной конкуренции великих держав и инвестиций. Иран называется главной дестабилизирующей силой в регионе, но он серьёзно ослаблен действиями США и Израиля. СНБ Трампа фиксирует повышение толерантности к культурным и политическим особенностям стран Ближнего Востока. Отсутствие регионального гегемона, открытость Ормузского пролива, свобода мореплавания в Красном море и безопасность Израиля отнесены к приоритетам американской внешней политики на ближневосточном направлении.

В Африке американцы также планируют содействовать экономическому росту, инвестициям и урегулированию конфликтов вместо продвижения либеральных ценностей и иностранной помощи.

В целом СНБ Трампа является заявкой на поворот в сторону «нормальной великой державы»[23], правда, с существенными оговорками. Нельзя говорить, что США полностью принимают идею (или идеологию) многополярного мира, которую продвигают Россия и Китай.

Во-первых, обращает на себя внимание фраза о недопущении появления в отдельных случаях региональных гегемонов. Во-вторых, в числе приоритетов внешней политики указано «сохранение и укрепление доминирующего положения американского финансового сектора», что подтверждает крайне враждебное отношение администрации Трампа к процессу дедолларизации. В-третьих, Соединённые Штаты претендуют на статус глобального миротворца, а также «организатора» и лидера для своих союзников и партнёров, что сохраняет и закрепляет как вовлечённость в ключевых регионах Евразии, так и стремление к статусу пускай не гегемона, но мощнейшей мировой державы.

Поэтому очевидно конструктивное, но сдержанное отношение российского МИДа к политике Трампа[24]. Прогресс по сравнению с администрацией Байдена внушителен, настрой Москвы на нормализацию отношений и готовность к определённым компромиссам присутствует, но никакого излишнего оптимизма не ощущается.

Стратегия Трампа в определённой части говорит не о вхождении США в многополярный мир, а о противодействии наступлению биполярного или китаецентричного миропорядка. И для этого у Вашингтона есть существенные ресурсы – как собственные, так и с учётом союзников и партнёров.

СНБ второй администрации Трампа принципиально отличается от предыдущих подобных документов, включая СНБ первой администрации, опубликованную в 2017 году. Однако в долгосрочной перспективе сохраняется преемственность американской «большой стратегии» и приверженность основополагающим принципам (опора на военную силу, просвещённый эгоизм, предустановленная судьба).

К сильным сторонам документа относится то, что он действительно конкретизирует и ранжирует национальные интересы, которые в прошлом трактовались зачастую чересчур широко. В стратегии правильно отмечается, что «сосредоточиться на всём – значит не сосредоточиться ни на чём». Более чётко, прагматично и конкретно формулируются основополагающие американские национальные интересы без глобалистского или ценностного мессианства. Мировая политика трактуется прагматично в контексте интересов и безопасности, а не соперничества «демократий с автократиями» или построения Pax Americana.

Если говорить о явных недостатках, то слишком уж бросается в глаза самолюбование и превознесение достигнутых успехов, в том числе в урегулировании конфликтов. Возобновление войны между Таиландом и Камбоджей, чрезвычайно шаткая ситуация в Газе, вспышки между ДРК и Руандой наглядно это иллюстрируют[25]. Но в данном случае изъяны и преимущества подхода настолько неразрывны и отражают крайне специфическую личность центрального актора, что на это даже не стоит обращать внимания.

Что всё это значит для России? С одной стороны, открывается перспектива нормализации отношений с Соединёнными Штатами, немыслимая при предыдущих администрациях. Не исключено наращивание экономического и научно-технического сотрудничества в добывающих отраслях, авиа- и судостроении, космической отрасли, энергетике, автомобилестроении, туризме и так далее. Выстроить взаимовыгодную торговлю и достичь значимых объёмов не просто, но Россия может получить рынок сбыта (не только полезных ископаемых), диверсифицировать импорт и получить доступ к отдельным технологиям.

В более отдалённой перспективе США в силах способствовать нормализации наших отношений со Старым Светом, если он двинется в сторону прагматичной Европы наций, а не милитаризирующейся, крайне идеологизированной и антироссийской наднациональной общности. Если же полное «оздоровление» на континенте невозможно, важно хотя бы снизить риски военного столкновения и гонки вооружений.

В то же время России придётся искать непростое равновесие между балансом сил и продвижением идей многополярного мира и евразийской безопасности.

Как отмечалось выше, некоторые их аспекты неприемлемы или крайне неприятны для администрации Трампа. Ситуация вокруг Ирана, Венесуэлы, КНДР чревата непростыми дилеммами для Москвы.

Не может быть и речи о переходе на сторону США в их спорах с КНР. Отвернуться от Пекина – неприемлемая цена за нормализацию отношений с Вашингтоном, но России придётся принимать во внимание американскую настороженность по вопросу тесных российско-китайских отношений, в том числе в стратегической сфере. Впрочем, Москва десятилетиями выстраивала тесные отношения с Индией и Китаем, несмотря на острые противоречия и недоверие между ними, так что имеет опыт в подобных тонких вопросах.

Наконец, всегда остаётся вероятность (и немалая) того, что нормализация отношений с Соединёнными Штатами не состоится в силу каких-либо объективных или субъективных причин, в том числе и по причине возвращения к власти в Вашингтоне либеральных глобалистов. К подобному сценарию нужно быть готовыми.

Автор: Прохор Тебин, кандидат политических наук, директор Центра военно-экономических исследований Института мировой военной экономики и стратегии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»