02.12.2020
Пентагон-2025: как изменится военная стратегия США при новом президенте
Мнения
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Илья Крамник

Эксперт Российского совета по международным делам.

Победа Джо Байдена на выборах президента США, судя по всему, становится фактом. Относительно возможных изменений в военной машине говорят уже давно. Попробуем оценить вероятную трансформацию и приоритеты Пентагона при новом руководителе Белого дома. Материал подготовлен по результатам бесед с профильными специалистами, пожелавшими сохранить анонимность.

 

Бюджетные сокращения и новая стратегия

 

Ожидание сохранения и возможного ужесточения финансовых ограничений является лейтмотивом для многих аналитиков. Вместе с тем политическая обстановка, включая и обещание Байдена «вернуть Америку миру», вряд ли будет способствовать экономии на военном бюджете. Общим местом является ожидание секвестра ряда программ, в первую очередь дублирующих друг друга разработок – например, ракет разных типов. Одновременно можно ждать всплеска активности Госдепа, который со рвением включится в ведение переговоров и в дипломатический процесс по вопросу укрепления коллективной безопасности США и их союзников в целом.

Параллельно с этим в США продолжается дискуссия по поводу перспективной военной стратегии – её основой является определение приоритетов в выборе между КНР, Россией и остальными угрозами. Обсуждается, в частности, вопрос, должны ли США концентрироваться на Китае и России и как разделить китайскую и российскую проблему в стратегии безопасности. Этот концептуальный спор пока не завершён, и от его результатов будет зависеть многое. Так же, как и от дальнейшего развития ряда других процессов, включая пандемию.

Наиболее существенным стратегическим планом, представленным уходящей администрацией, стало новое видение развития флота – Battle Force 2045, предполагающего дальнейшее совершенствование концепции Distributed Lethality с ростом значения и удельного веса подплава, лёгких сил, безэкипажных и опционально обитаемых кораблей и подводных аппаратов, БПЛА, самолётов пятого поколения. Вместе с тем этот план, родившийся только осенью 2020 г. и пока не воплощённый в директивные документы, ещё может серьёзно измениться. В том числе в силу особенностей региональных приоритетов военной стратегии США.

Эшелонированная оборона
Кори Шейк, Джим Мэттис, Джим Эллис, Джо Фелтер
Текст, важный для понимания разворачивающихся в США дебатов о национальной военной стратегии. Оппоненты Трампа опасаются, что его победившие противники не откажутся от части его постулатов.
Подробнее

В настоящее время финансирование конкретных закупочных программ серьёзно зависит от потребностей, предъявляемых руководителями региональных командований, в первую очередь – EUCOM, CENTCOM и PACOM. Руководителей этих командований многие неофициально сравнивают с «королевскими наместниками», употребляя иногда термин «вице-король», Viceroy, воюющими друг с другом за ресурсы и силы, которые им может выделить центр. В итоге бюджет представляет собой продукт сложного компромисса между требованиями, одновременное удовлетворение которых невозможно даже при американских возможностях.

Ещё одной серьёзной проблемой является совмещение текущих закупок и НИОКР с регулярно возникающими соблазнами поддерживать уровень закупок, сокращая расходы на перспективные разработки. Это может существенно ограничить, в частности, аппетиты ВМС США. С учётом их надежд на рост серийного строительства подводных лодок с 1–2 до 3 единиц в год и нарастающей необходимости замены устаревающего флота стратегических ракетоносцев типа «Огайо», являющихся основой СЯС США, выбор приоритетов, скорее всего, окажется не в пользу многоцелевых АПЛ.

Как отметил в беседе с автором один из отечественных специалистов: «Это называется: “У меня нет для вас Советского Союза. Обосновать увеличение расходов на строительство многоцелевых АПЛ на фоне их роста в связи с заменой флота ПЛАРБ и других трат, в том числе и на прочие компоненты ядерной триады США, будет непросто. Закупочный бюджет Вооружённых сил США и так хронически отстаёт от заявленных потребностей».

Возможным выходом видится большая централизация и ограничение самостоятельности руководителей региональных командований Вооружённых сил США, в первую очередь в части их бюрократических возможностей, позволяющих им сегодня самостоятельные контакты с руководством государств «подведомственных» регионов, включая первых лиц. Эта проблема может быть решена повышением роли Госдепартамента и гражданских руководителей в Пентагоне, что в целом позволит повысить гражданский контроль над Вооружёнными силами. Если говорить шире, ключевой вопрос заключается в функционировании системы власти в США, включая принятие ключевых решений на уровне министра обороны или же на уровне Совета национальной безопасности. С учётом ожидаемого назначения на пост советника президента по национальной безопасности Джейка Салливана, бывшего советником Байдена по этому вопросу в период его вице-президентства при Бараке Обаме, можно ждать, что в Вашингтоне попытаются воспроизвести систему принятия решений в части нацбезопасности времён Обамы. Скорее всего, на выходе получится нечто среднее между могущественным СНБ того периода, и фактически отсутствовавшим СНБ времён Трампа.

 

Политический жупел и наказание России

 

Говоря о перспективном американском стратегическом планировании сложно не упомянуть тему их взаимоотношений с Россией, в частности – пресловутого вопроса о вмешательстве в выборы. Правда, в последней избирательной кампании эта тема отошла на второй план и стала казаться второстепенной на общем информационном фоне. Учитывая прочие события, можно предположить, что если она и не будет забыта, то в значительной степени померкнет – особенно с учётом того, что кандидат от демократов таки выиграл выборы. При этом главной угрозой для избирательного процесса в 2020 году рассматривался проигравший выборы Трамп, и выделить в этих условиях «российское вмешательство» очень сложно.

Куда более существенной проблемой для России может оказаться изменение формата внешнеполитической активности США, включая свёртывание американского военного присутствия в Сирии и Афганистане. Здесь следует отметить, что политика новой администрации вряд ли будет сильно отличаться от того, что уже начал делать Дональд Трамп, запустивший процесс постепенного сокращения уровня присутствия США в этих странах. Россия может оказаться перед лицом более серьёзного уровня террористической угрозы на территории этих стран, который ей придётся нейтрализовать практически в одиночестве. Особенно интересными, и вместе с тем тревожными, в этой связи могут оказаться перспективы развития событий в Афганистане и – не исключено – прилегающих странах.

Наша песня хороша, начинай сначала
Илья Фабричников
У Трампа осталось два месяца для того, чтобы сделать жизнь администрации Байдена совершенно невыносимой хотя бы на двух направлениях: Иран и Афганистан. И хотя бы в среднесрочной перспективе.
Подробнее

Здесь следует отметить, что активное присутствие США на Ближнем и Среднем Востоке в последние годы превратилось в воронку, высасывающую огромные средства и ресурсы, препятствующей решению приоритетных задач, где в качестве первого противника обозначена КНР, а второго – Россия.

Это сказывается и на состоянии флота – 855 дней, проведённых авианосцами ВМС США за первые десять месяцев 2020 года на Ближнем Востоке, оказались существенной нагрузкой с учётом сокращающихся возможностей по поддержанию боевой готовности флота. Вместе с тем пока неясно, как проблема будет решаться стратегически. Предложенное строительство лёгких авианосцев нового типа в качестве альтернативы тяжёлым может оказаться неприемлемым, поскольку это ещё одна статья расходов на освоение нового класса кораблей, хотя бы и в перспективе способных помочь сократить текущие затраты. Те или иные финансовые ограничения, особенно в условиях непростой ситуации с пандемией, скорее всего, попытаются наложить на все ключевые программы, и здесь военным США предстоит долгая борьба с отстаиванием целесообразности каждого отдельного пункта расходов.

Если же говорить о военно-политических приоритетах, то ключевым направлением, как представляется, останется Китай, в противодействие которому вложено уже слишком много – как в финансовом, так и в политическом плане.

Отношения США с Россией зависят от развития событий внутри обеих стран. При этом есть шанс, что в США напряжение между ветвями власти спадёт. Это позволит администрации Байдена самостоятельно управлять процессом наложения санкций и сделать его более контролируемым, что может привести к более положительным результатам по сравнению с сегодняшней ситуацией хаотического противостояния.

То же касается и военной политики. Важно, что, по мнению экспертов, Россия сможет иметь дело с договороспособной администрацией. Даже если администрация Байдена будет настроена враждебно, она получит достаточно полномочий и компетенции, чтобы заключать и исполнять соглашения (в отличие от администрации Трампа).

В направлении России возможно как смягчение, так и ужесточение политики. Однако второй путь имеет свою цену в плане экономики. И учитывая, что через пару лет уже перед действующей администрацией встанет вопрос о необходимости обеспечить победу на выборах следующего кандидата от демократов, вопрос усиления военного противостояния в Европе и противодействия России вряд ли станет ключевым – возможно, за исключением риторики.

Санкции после Трампа. Почему для России мало что изменится
Фёдор Лукьянов
Жалоба, что для русских кончились санкции – уже непонятно, против кого ещё вводить, – пару лет назад была бы репризой среднего качества сатирического шоу. Сейчас подобное сетование звучит на официальном уровне. Помощник президента США по национальной безопасности Роберт О’Брайен несколько раз указывал на это обстоятельство, отвечая на вопросы об отношениях с Россией.
Подробнее