10.06.2020
Надстройка вместо базиса
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Волнения в США оказались намного более долговременными, чем ожидалось в момент, когда они вспыхнули. Кроме того, они перекинулись на другие части Запада, кое-где принимая агрессивный характер. Что происходит?

Первое, что приходит в голову, – реакция на беспрецедентный ступор, в который впала нормальная жизнь из-за эпидемии. Огромная масса народа осталась без привычных занятий, а многие вслед за этим и без средств к существованию. Негативная энергия выплеснулась по первому подвернувшемуся броскому поводу.

Такое объяснение небеспочвенно, пандемия стала катализатором. Но проблемы возникли не из-за нее и не исчезнут, когда она закончится. Собственно беспорядки на расовой почве, поводы для которых весьма схожи, случались в США неоднократно, иногда они вызывали длительный шлейф и приводили к изменениям в политическом ландшафте. Никто не отрицает трения в отношениях между белыми и чернокожими американцами, равно как и большого прогресса, достигнутого со второй половины прошлого века, по обеспечению равноправия. Впрочем, в каком-то смысле, чем больше успехов, тем разительнее проблема. И тот факт, что афроамериканец смог стать президентом страны, только подчеркивает неблагополучное положение значительной части чернокожего населения. Политические возможности и социально-экономическое выравнивание необязательно идут рука об руку.

Пару лет назад на экраны вышел фильм британского режиссера Мартина Макдонаха «Три билборда на границе Эббинга, Миссури», получивший высокую оценку критиков и зрителей. Его полезно пересмотреть сейчас, чтобы понять, что происходит в Миннеаполисе и других американских городах. Главный герой – психически неуравновешенный полицейский-расист, который выполняет тяжёлую и опасную работу, преступает в процессе её закон, ради того, чтобы закон как раз вроде бы торжествовал, а потом возвращается домой, чтобы проводить время за банками пива в компании полусумасшедшей матери. В этом фильме показана атмосфера маленького городка, в котором за благополучным фасадом скрывается тяжкая социальная неприкаянность, которая распространяется практически на всех.

Фатальная поляризация общества, о которой в полный голос заговорили после прихода в Белый дом Дональда Трампа, уходит корнями далеко в прошлое, связана с острыми социальными проблемами, копившимися очень давно. Пандемия их подчеркнула. С одной стороны, все отмечают, что впервые в истории правительства по всему миру поставили ценность отдельной человеческой жизни выше интересов экономики и в некотором смысле – общества в целом. Что свидетельствует о значительной гуманизации. С другой стороны, как отмечает работающий в Стэнфорде австрийский историк Вальтер Шайдель, в выигрыше от прогресса оказываются наиболее благополучные, способные «переждать бурю в относительной безопасности своих домашних офисов и более высокооплачиваемой работы». Большая же часть общества, лишённая элементарной страховки, всё равно не имеет доступа к нормальным медицинским и социальным услугам, а ещё и теряет источники дохода, потому что экономику «выключили» ради сохранения их жизней. То есть дисбалансы перекашиваются дальше.

«Испанка» не разрушила глобальную экономику. Чем отличается эпидемия коронавируса?
Вальтер Шайдель
Экономические последствия «испанки» были гораздо менее драматичны. В Соединённых Штатах промышленное производство резко сократилось, но за несколько месяцев восстановилось. «Испанка» была гораздо более смертоносной, чем нынешний коронавирус. Так почему же та беспощадная пандемия не смогла разрушить экономику?
Подробнее

Американская система социальных гарантий специфична, ибо политическая культура США с основания государства была ориентирована на индивидуализм, предпринимательство и ответственность каждого за себя. Это, однако, не избавляет от нарастающих проблем, проявление которых мы видим и сейчас. Рост популярности левых и даже крайне левых представителей либерального и демократического лагеря, удивительный феномен почти 80-летнего Берни Сандерса как кумира молодёжи – проявления именно этого кризиса. Отсюда и масштаб распространения волнений, и привлекательность символических жестов. Хотя кампания нацелена против полицейского произвола и расового неравноправия, за ней скрывается требование справедливости и перемен в широком смысле. Поэтому среди симпатизантов не только чернокожие и ультралевые, а политики, в массовом порядке считающие необходимым засвидетельствовать свою приверженность идеалам протестов.

Истеблишменту выгодно акцентировать именно расовую составляющую, переводить дискуссию к расширению мер защиты и поддержки конкретной группы вместо обсуждения общей несправедливости системы. Популистские призывы сократить финансирование полиции ничего не решают. Вообще, подмена необходимых социально-политических преобразований политическими изменениями (а теперь всё чаще – технологиями) – распространённый метод купирования недовольства, и это относится совсем не только к США. Сейчас политические классы, скорее всего, снова попытаются это сделать. И, может быть, на время это даже сработает. Но следующий виток спирали будет ещё более лихим и грозным, чем нынешний.

Российская газета

Как в шестьдесят восьмом
Фёдор Лукьянов
Происходящее в США было бы сугубо внутренним делом американцев, если бы не исключительная роль, которую эта страна играет в мире. А когда у гегемона проблемы, трясёт обычно всех.
Подробнее