Россия в глобальной политике

Редакция с удовольствием продолжит дискуссию, начатую автором, и опубликует другие мнения на эту тему.

Четыре года назад, после того как Алан Гаглоев стал президентом Республики Южная Осетия, в разговоре с близким мне человеком я заметил: «У меня ощущение, что это последние президентские выборы в Южной Осетии». После объявленной прошлым летом отставки президента Гаглоева он мне перезвонил и напомнил о сказанном.

Итак – свершилось. За приличной внешней декорацией о сложении Аланом Гаглоевым обязанностей президента РЮО и назначении его советником Президента РФ кроется неприглядная ситуация: к 34-й годовщине независимости Республика Южная Осетия продемонстрировала отсутствие политической и интеллектуальной элиты, способной взять на себя ответственность за будущее собственной страны.

Комплекс системных ошибок, которые годами копились во взаимоотношениях с Южной Осетией, подтолкнул РФ к немедленному вмешательству во внутриполитические процессы, вследствие чего под благовидным предлогом и с сохранением лица действующий президент РЮО был выведен из политического процесса.

Был ли шанс?

Шанс для осмысления новых политических реалий и необходимых политических преобразований у РЮО был – прежде всего после всемерной поддержки со стороны РФ после августовской войны 2008 года. Лейтмотивом моей давней статьи «Государственность Южной Осетии в свете международной правовой практики»[1] (2013) была мысль о необходимости после войны 080808 вывести взаимоотношения Российской Федерации и РЮО на иной, более высокий уровень взаимодействия, выходящий за рамки реализации экономических и гуманитарных проектов со стороны России. Именно тогда у республики появился шанс выйти из образа политического иждивенца Москвы, заявив о себе как о надёжном и перспективном партнёре. Это предполагало изменение как понимания сути политического партнёрства, так и отношения к его формам. Следующий шаг – постараться сформулировать новые политические концепции взаимодействия в существующем политико-правовом поле.

Всё было возможно при условии переосмысления политических и правовых реалий: «В этой связи необходима не просто имиджевая смена декораций. Это никому не нужно. Сама жизнь диктует необходимость формирования новой команды государственных деятелей, имеющих современное политическое мышление, ясное понимание политических и правовых реалий. Только на основе этого можно сделать качественный, прорывной ход, необходимый для активизации процесса дальнейшего признания независимости Южной Осетии. Это должно стать главной задачей политической элиты Южной Осетии на ближайший период». За тринадцать лет политики страны продемонстрировали неспособность к осмыслению этих задач. Ни один из президентов республики после войны августа 2008 г. не сосредоточился на решении задач стратегического характера, связанных с развитием на долгосрочную перспективу (5–10–20 лет).  

Политологи, прежде всего южноосетинские, не допускают резких оценок в анализе ситуации, стараясь сгладить острые углы и представить всё как нормальный политический процесс, связанный с непростой ситуацией во взаимоотношениях РФ с внешним миром. Но ситуация требует анализа, нелицеприятного по отношению ко всем акторам, представляющим политическую элиту Республики Южная Осетия на протяжении её новейшей истории. И я не снимаю с себя части ответственности за события более чем двадцатипятилетней давности, задача в том, чтобы максимально дистанцироваться от семейных, фамильных и прочих предпочтений.

Причины сегодняшних кардинальных, но необходимых перемен кроются в самом южноосетинском обществе, и необходимо понимать всю картину, начиная с политических процессов начала 1990-х гг., то есть исторического периода, когда после развала СССР система государственного управления в самой Российской Федерации ещё не устоялась. Череда политических кризисов, две чеченские кампании и дефолт 1998 г. не способствовали решению внешнеполитических задач. Тем не менее именно усилия Российской Федерации положили конец грузино-осетинскому противостоянию, закончившемуся подписанием 24 июня 1992 г. Дагомысских соглашений и введением в зону конфликта смешанных миротворческих сил. Угроза распространения конфликта на российский Северный Кавказ стала основным мотивом РФ при купировании этого кризиса. После ввода российского миротворческого контингента Южная Осетия смогла сосредоточиться на строительстве мирной жизни.

Корни нынешних проблем

Чтобы понять истоки кризиса, стоит обратиться к истории президентских выборов в РЮО, сам ход которых важен для понимания последующих процессов. В начале 1990-х гг., то есть в первые годы независимости, Южная Осетия переживала трудные времена. После отставки первого председателя парламента РЮО Тореза Кулумбегова возник вопрос о новом руководителе республики. Сложная криминогенная обстановка, политическая и экономическая неопределённость не вызывали у политических деятелей особого желания возглавить страну. После долгих консультаций предложение было сделано ректору ЮОГУ и депутату Верховного Совета РЮО Людвигу Чибирову, которого основные игроки рассматривали как временную фигуру, способную стабилизировать общественно-политическую ситуацию. Я был свидетелем того, как у нас дома один из лидеров вооружённого противостояния с Грузией Алан Согратович Джиоев (Парпат) уговаривал Людвига Алексеевича стать председателем Верховного Совета. Ранее эту идею изложил мне командир ОМОН, подразделения, в котором я служил, Вадим Герсанович Газзаев. Сам Людвиг Чибиров никак не рассматривал себя в этом качестве и несколько раз высказывал намерение отказаться. Тем не менее 23 сентября 1993 г. он возглавил республику – вначале как председатель Верховного Совета (1993–1996), впоследствии как президент (1996–2001). Весь этот период (1993–2001) подробно задокументирован им как минимум в двух изданиях – автобиографической книге «О времени, о людях, о себе» (2004) и трёхтомнике «Южная Осетия. Становление государства» (2019–2022), где в хронологической последовательности изложен весь корпус документов и законодательных актов, принятых и реализованных во время нахождения Людвига Чибирова у власти. Эти документальные свидетельства от первого лица важны прежде всего для сохранения исторической памяти, фиксации событий, связанных с годами становления Республики Южная Осетия. Полагаю, не менее интересной была бы мемуарная литература от последующих президентов РЮО – Эдуарда Кокойты, Леонида Тибилова, Анатолия Бибилова и Алана Гаглоева.   

Период с 1993 по 1996 гг. сопровождался рядом трагических событий, своеобразной «ломкой», через которую южноосетинскому обществу пришлось пройти. Тем не менее к 1996 г. криминогенная и общественно-политическая ситуация стабилизировалась.

Принята Конституция (Основной Закон) РЮО (2 ноября 1993 г.), предприняты шаги по урегулированию осетино-грузинских взаимоотношений («Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте», подписанный 16 мая 1996 г. в Кремле Людвигом Чибировым и Эдуардом Шеварднадзе в присутствии Президента РФ Бориса Ельцина; первая личная встреча Чибирова и Шеварднадзе во Владикавказе 27 августа 1996 г.), что создавало возможность для  мирного развития РЮО.

В сентябре 1996 г. принят Закон «О выборах Президента РЮО», согласно его положениям и проводились первые в стране выборы главы государства. На ноябрь того же года назначены выборы первого президента РЮО. По мере стабилизации ситуации желание принять участие в выборах высказал ряд общественных и политических деятелей (Пётр Гатикоев, Юрий Гаглойты, Герасим Хугаев, Владислав Габараев), но по результатам голосования 10 ноября 1996 г. президентом избран председатель Верховного Совета Людвиг Чибиров. В 2001 г., по истечении его каденции, назначены новые выборы главы государства. Людвиг Чибиров проиграл выборы, и вторым президентом РЮО стал Эдуард Джабеевич Кокойты, депутат ВС РЮО первого созыва (1990–1993), официальные должности которого до этого звучали как помощник депутата Государственной думы ФС РФ Анатолия Чехоева (1993–1997) и торговый представитель РЮО в РФ (1997). Пассионарии девяностых (Валерий Хубулов, Алан (Парпат) Джиоев, Вадим Газзаев) никогда не воспринимали Кокойты серьёзно. Он считался креатурой главного тренера РФ по вольной борьбе Дзамболата Тедеева. «Я вообще не переживаю, – говорил мне тогда один “заслуженный чибировец”, – за него даже соседи не проголосуют». Проголосовали, в том числе и он сам.

Основной причиной выбора людей была усталость от личности Людвига Чибирова. Именно тогда впервые сработал протестный принцип – «кто угодно, только не он», который позднее стал ключевым во всех предвыборных президентских кампаниях вплоть до 2022 года. В различных источниках этот период описан подробно, поэтому нет необходимости повторяться.

В первую каденцию президента Эдуарда Кокойты (2001–2006) конец 1980-х и особенно 1990-е гг. в общественном сознании оказались перечёркнуты негативом, который до 2008 г. усердно подогревал он сам. Постоянные публичные упрёки в адрес первого президента РЮО позволяли камуфлировать собственную некомпетентность в организации системы государственного управления, решении вопросов социально-экономического характера. Война августа 2008 г. и последующая всемерная помощь со стороны Российской Федерации дала шанс переключить внимание общественности на вопросы совершенно иного характера.  

Южноосетинскому социуму свойственно уставать от власти, и это абсолютно нормально. Таков признак здорового общества. Власти же, ориентированной исключительно на собственные интересы, свойственно совершать одну и ту же ошибку, постоянно подбирая для себя слабых, как ей кажется, оппонентов, не учитывая пресловутый принцип «кто угодно, только не он».

Талантливым как политик, но не как государственный деятель, оказался бывший комсомольский функционер Кокойты – единственный из президентов РЮО, которому удалось избраться на два срока подряд, во второй раз – в 2006 г. с результатом 90 и более процентов «за». Он всегда чётко знал, что хочет услышать аудитория, и декларировал это потрясающе артистично. Тем не менее попытка изменить Конституцию РЮО и выдвинуться на третий срок оказалась неудачной, и закончилась так называемой «Снежной революцией».

Собственно, принцип «кто угодно, только не он» стал драйвером и следующих президентских кампаний, когда действующий президент в расчёте на «понимание» избирателя по совету политтехнологов резко отодвигал потенциальных претендентов и с помощью ЦИК подбирал оппонентов, как ему казалось, с нечистым или слабым бэкграундом (публичное обвинение во время теледебатов президентом Анатолием Бибиловым брата Алана Гаглоева в убийстве дальнобойщиков, перевозивших груз яблок) или же прибегал к не совсем честным приёмам (реплика президента Леонида Тибилова в адрес Анатолия Бибилова о наличии у него справки из психоневрологической больницы). Ни в том, ни в другом случае апелляция к подобным аргументам не сказалась на результатах плебисцита.

Негативную роль в истории президентских выборов сыграли политтехнологи, которые за непонятные гонорары проиграли предвыборные кампании Тибилова и Бибилова. Они никак не могли понять, что приёмы, приемлемые для условных Бурятии или Новосибирска, при всём уважении к этим регионам, никак не годятся для Южной Осетии. Хотя бы в силу максимальной прозрачности предвыборной кампании (непонимание местной специфики, подписи наблюдателей от кандидатов в бюллетенях для голосования, печати в паспорт избирателей, что не позволяло им голосовать «по кругу» и т.д.). Мне пришлось принимать участие в президентской кампании Алана Котаева на выборах президента РЮО в 2011 г. и наблюдать работу такой команды политтехнологов изнутри. Их приходилось постоянно одёргивать, чтобы не выставить кандидата в комическом ключе.

Проблема, конечно же, не только в политтехнологах. Следовать рекомендациям – выбор конкретного лидера, отражение его восприятия реальности. Проблема, как всегда, упирается в команду. После августовской войны 2008 г. один из членов команды Эдуарда Кокойты предложил масштабную переподготовку (по сути – первичную подготовку) аппарата президента и правительства РЮО через Российскую Академию государственной службы при Президенте РФ и Высшую школу государственного администрирования при МГУ, но Кокойты не захотел. Вполне возможно, поступи подобная идея от московских кураторов, она была бы воплощена. Но не должен такое делать сторонний наблюдатель, ведь проблема чисто республиканская.

Существующая в РЮО годами политическая система допускала во власть случайных, неподготовленных в профессиональном плане людей. Критерий отбора был прост, соответствовал осетинскому выражению «хорз лæппу», или, проще говоря, «хороший (свой) парень». Таким образом, среднестатистический «хороший парень» получал доступ к высшим эшелонам российской власти, что создавало иллюзию её доступности для любого назначенного на должность министра. Но, как правило, язык южноосетинского чиновника-«неофита» оказывался чужд для чиновника российского. Разница в «школе» создавала диссонанс в терминологии, что при отсутствии командного стратегического мышления в РЮО вело к неспособности сформулировать стратегические задачи, рассчитанные на долгосрочную перспективу.

На протяжении многих лет общая политика сводилась к бездумному выкачиванию ресурсов из РФ при отсутствии осознания собственных потребностей, но чётком понимании, что ресурс иссякаем и в случае смены информационного фона вокруг Южной Осетии и политического ракурса РФ может прекратиться вовсе.

Непродуманная национальная политика (точнее её отсутствие) способствовала оттоку дееспособного населения, которое не видело себя в сложившейся политической и экономической конфигурации.

Демографический кризис

Любая политика «отплясывает» от экономики, а для сбалансированной экономики, как говорят экономисты, нужна благоприятная демографическая ситуация. Тут-то и скрыта главная угроза для страны, потому что демография в Южной Осетии – серьёзная проблема, «обращённая в будущее», которая не видна сквозь завесу публичных политических баталий. О ней принято говорить тоном завхоза 2-го дома Старсобеса Альхена из романа Ильфа и Петрова «12 стульев»: воровато, «со стыдом и трепетом». Официальные данные, как правило, приукрашивают сложившуюся картину, но специалисты высказывают крайнюю озабоченность в связи с массовым оттоком населения.

Демограф Нодар Каберты в интервью южноосетинской газете «Республика» (20.02.2026) обозначил проблему как катастрофу, или «демографический кризис», а ведь в 1926 г. осетины занимали второе место по рождаемости в СССР. Скажем, только за 2024 г. в Южной Осетии зафиксировано 357 родившихся при 414 умерших. Депопуляция населения, которое не видит будущего прежде всего своих детей в Южной Осетии, целиком и полностью является ответственностью руководителей страны, часто озабоченных проблемой предстоящих выборов, но не заботой о будущем вверенного им государства. Молодёжь, отучившаяся благодаря программам содействия в престижных вузах Российской Федерации, остаётся не у дел в собственной стране, где клановость, случайные люди во властных структурах, отсутствие понимания краткосрочной (5–10 лет) и тем более долгосрочной (30–50 лет) перспектив вынуждают их искать реализацию собственного потенциала за пределами Южной Осетии.  

Ещё одной иллюстрацией являются пустующие сёла и, как следствие, катастрофическое снижение количества учащихся в сельских школах. Нет сравнительного анализа разницы в количестве сёл по стране конца 1980-х гг. и сегодня, здесь, я полагаю, статистика будет не радужной. И вновь возникает вопрос: каким будет население Южной Осетии через 30–50 лет? Каков при этом будет процент собственно осетинского населения?

Стоит отметить, что ещё в 1998 г. создан демографический фонд «Фидæн» (Будущее), который позже был свёрнут. Ещё один точечный проект в 2000-е гг. предложил самарский предприниматель и бывший председатель правительства РЮО Резо Хугаев, который создал фонд помощи семьям, проживающим в Кударском ущелье. Увеличению населения способствовало бы привлечение в Южную Осетию беженцев – осетин из внутренних районов Грузии, создание для них благоприятных условий проживания хотя бы на базе пустующих сёл. В 1996 г. на третьем съезде осетинского народа – трибуне Международного общественного движения «Высший совет осетин» – от тогдашнего руководства Южной Осетии прозвучал призыв к вынужденным переселенцам вернуться домой: «Мы приглашаем на постоянное поселение и беженцев из внутренних районов Грузии. Обещать многое руководство республики не в состоянии, но в меру наших возможностей мы будем оказывать им всяческое внимание»[2]. Мало кто тогда изъявил желание прислушаться к этому призыву, учитывая нестабильную политическую обстановку вокруг республики. Тогда же Людвиг Чибиров принял две большие делегации вынужденных переселенцев из Грузии. В ходе беседы им предложили несколько вариантов для поселения, однако они, оценив обстановку, решили выехать в Российскую Федерацию. В последующие годы это направление также грешило отсутствием внятной государственной политики и госпрограммы по репатриации соотечественников.

Явление Годо

Сюжет пьесы ирландского драматурга Сэмюеля Беккета «В ожидании Годо» строится вокруг диалога двух героев, Владимира и Эстрагона, застрявших во времени на просёлочной дороге в ожидании некоего Годо, который, как они полагают, появится из ниоткуда и поможет им решить их проблемы. Абсурдность состояния ожидания «Годо» становится своеобразной метафорой существования людей, не готовых к самостоятельным решениям. Диалог в финальной сцене пьесы, которая, кстати, часто ставилась на южноосетинской сцене, по-цхинвальски «оптимистичен»:

«В. – Мы завтра повесимся. (Пауза.) Если только не придёт Годо.

Э. – А если он придёт?

В. – Мы будем спасены».

Как гласит индейская пословица, «лошадь сдохла – слезь». К сожалению, «лошадь сдохла». Теперь окончательно. Выступит ли в роли таинственного «Годо» новый президент РЮО – покажет время. Очевидность же ситуации в следующем: современное южноосетинское общество в течение тридцати лет не смогло воспитать национально ориентированного лидера, опирающегося на местную интеллектуальную элиту и способного сформулировать, какой должна быть Южная Осетия через условные пятьдесят лет. Но мы все вольно или невольно, понимая то или нет, довели ситуацию до патовой, до прямого внешнего воздействия. России, заинтересованной в наличии по периметру своих границ дружественных, адекватных и жизнеспособных государств, пришлось включиться в процесс формирования элит в Южной Осетии. Опять спасать её. Теперь уже от самой себя.

На рубеже XX века понятие «гамбургский счёт», согласно легенде, рассказанной Виктором Шкловским, подразумевало проведение раз в год честного поединка между борцами-вольниками в Гамбурге, в закрытом трактире, в то время как остальные встречи на протяжении года, как правило, носили постановочный характер.

По «гамбургскому счёту» на лето 2026 г. политическая система РЮО (политические партии, политические и общественные деятели, лидеры общественного мнения и т.д.) скомпрометировала себя окончательно. Внутренний политический ресурс исчерпан, а затяжной демографический кризис не позволяет даже обнародовать реальные статистические данные. Единственный выход – жёсткая перезагрузка всей политической системы.

Нужен новый, внешний ресурс, реальная интеграция в общероссийское пространство, прежде всего интеграция с Северной Осетией. Новые лица, новые идеи и возвратившееся «народонаселение», которое было вынуждено по тем или иным обстоятельствам покинуть Южную Осетию. Пока Республика Южная Осетия оказалась в другой политической реальности, и по факту её придётся принять. Поможет ли в этом условный «Годо»? Или новая генерация молодых политиков-управленцев? Тех, кто не связан с катаклизмами девяностых и двухтысячных годов и сконцентрирован на понимании и, главное, решении насущных задач страны. Это прояснится совсем скоро.

P.S. Материал, представленный выше, написан задолго до состоявшихся 18 сентября 2026 г. досрочных выборов Президента Республики Южная Осетия. Шестым главой республики стал председатель правительства (назначен 16.06.2026) и и.о. главы государства (23.06.2026) Марат Аркадьевич Камболов. Он был встроен извне в систему государственного управления РЮО, и ему удалось в кратчайшие сроки полностью её перетрясти. Равноудалённый от всех местных центров влияния, за три месяца нахождения у власти он без лишних деклараций смог добиться большего, чем южноосетинские политики за двадцать лет. Конечно, имелся беспрецедентный федеральный ресурс, который отреагировал на запрос на изменения и от народа Южной Осетии, и от стратегического партнёра – Российской Федерации. Понятно, что федеральный ресурс выделен под конкретную фигуру и направлен на решение конкретных задач. Более того, Марату Камболову удалось объединить разрозненные южноосетинские элиты, которые до недавнего времени невозможно было представить «в одной связке» и которые с энтузиазмом восприняли новую конфигурацию, единодушно поддержав предложенную кандидатуру. По крайней мере – внешне.

Получился андерсеновский сюжет из сказки про «Бутылочное горлышко», который предоставил южноосетинским политическим акторам шанс «приличного» ухода от коллективной ответственности: «Её откупорили. У неё вырвался глубокий вздох облегчения, когда вышибли пробку, и она освободилась». И в то же время не стоит сбрасывать со счетов тот факт, что второе место в президентской гонке, хоть и с большим отрывом занял кандидат «против всех».

Марату Камболову предстоит формировать новую политическую элиту страны. Пока два очень значимых проекта, реализованные за время исполнения им обязанностей главы республики, вселяют осторожную надежду, что изменения в лучшую сторону возможны. Это прежде всего проект «Команда будущего», целью которого является создание базы квалифицированных управленцев для всех сфер, а также формирование новой эффективной команды и обновление состава правительства РЮО. И вот ещё: российско-югоосетинскую границу пересекать стало действительно проще.

Автор: Алексей Чибиров, директор ФГБУН ФНЦ «Владикавказский научный центр Российской академии наук», ведущий научный сотрудник научно-исследовательского отдела «Центр скифо-аланских исследований» ВНЦ РАН.