Путинская ловушка

3 сентября 2014

Александр Мотыль – профессор политологии в Рутгеровском университете, Ньюарк.

Резюме: Почему Украине следует уйти с удерживаемого Россией Донбасса

Сейчас большинство аналитиков, следящих за конфликтом между Россией и Украиной, предполагают, что российский президент Владимир Путин намерен аннексировать Донбасс, а также, вероятно, и другие регионы украинского юго-востока, который его режим теперь называет «Новороссией». Однако это ставит перед нами два вопроса. Во-первых, почему Путин не вторгся на Украину сразу же после того, как в начале марта захватил Крым? Во-вторых, если он намерен удержать Донбасс, почему он позволяет своим марионеткам обстреливать города, убивать мирных жителей и разрушать шахты, заводы, школы и прочую инфраструктуру?

В интервью, данном политическому обозревателю либерального российского издания «Новое время» Марату Гельману, известный российский политик Владимир Лукин, бывший с февраля 2004 года по март 2014 года путинским уполномоченным по правам человека и представлявший 20 февраля Россию на переговорах Запада с украинским президентом Виктором Януковичем и демократической оппозицией, предложил свою версию ответов.

По словам Лукина, Донбасс не следует считать целью Москвы: «Никому в Кремле, ни ЛНР, ни ДНР [самопровозглашенные сепаратистсткие образования в Донбассе], ни Новороссия не нужны». Более того, «получить Донбасс и потерять Украину — для Кремля поражение». На вопрос о том, в чем же тогда причина активности Кремля в регионе, Лукин ответил: «Забудьте про ДНР и ЛНР. Задача состоит в том, чтобы объяснить [украинскому президенту Петру] Порошенко, что он не может победить». Он также добавил, что Россия введет «ровно столько [войск], сколько нужно, чтобы Порошенко это понял и сел за стол переговоров с теми, с кем Путин решит». Комментируя интервью, Гельман отметил, что, по мнению его собеседника, Донецк и Луганск будут служить «гарантиями невступления [Украины]... в НАТО». Кремль хочет, чтобы «референдум о вступлении в те или иные блоки проходил отдельно по каждому региону, и если хоть один против — страна не вступает». Идеальный вариант для Кремля, по версии Лукина, выглядит так: «Все должно вернуться туда, где было при Януковиче, но без Януковича».

Отвечая на вопрос о том, как долго будет продолжаться кровопролитие, Лукин объяснил: "«А нам спешить некуда. Это ему [Порошенко] надо спешить. А то девушка с косой [бывший премьер-министр Юлия Тимошенко] съест его, как миленького. Это у Порошенко кресло под задницей горит, а не у нас». Однако не обязательно, чтобы продолжали гибнуть люди: «Это все из-за ложной уверенности украинцев, что они могут победить, они так активно АТО развернули. Теперь, когда всем очевидно, что им не победить, пылу поубавится... Самый активный этап в военном смысле прошел».

В словах Лукина есть определенный смысл. Во-первых, они объясняют, почему Путин не воспользовался возможностью вторгнуться на Украину в начале конфликта. После революции Майдана правительство и армия на Украине были полностью дезорганизованы. Стремительно нанесенный удар мог бы позволить Путину дойти до Киева. Если Лукин прав, о вторжении речь не шла с самого начала. Вместо этого Путин, вероятно, понадеялся, что сепаратистские движения, создавшие Донецкую и Луганскую Народные Республики, помогут ему получить желаемое с меньшими затратами. Когда у ДНР и ЛНР не получилось добиться решительной победы и помешать украинскому наступлению, Путин решил вмешаться. За последние дни он, судя по всему, сумел сдержать и частично отбросить украинские силы.

Во-вторых, заявления Лукина объясняют масштаб разрушений. В результате правления сепаратистов и войны погибли или были ранены несколько тысяч мирных жителей, сотни тысяч человек покинули свои дома. Вдобавок промышленное производство в Донецкой области упало на 29%, а в Луганской — на целых 56%. В целом в двух областях спад в легкой промышленности составил 46%, в химической промышленности — 41%, в машиностроении 34%, в производстве стройматериалов — 22%, в фармацевтическом производстве — 19%, в металлургии — 13%, в угольной промышленности — 13%.

Если задачей агентов Путина было «освободить» Донбасс и его русских жителей, зачем опустошать территорию и делать жизнь населения невыносимой? Однако если, как утверждает Лукин, задачей было гарантировать, что оставшийся в составе Украины Донбасс будет препятствовать вступлению в НАТО, и обеспечит Россию рычагом для влияния на Киев, тогда максимально разрушительный конфликт может помочь России достичь ее политических целей. Разрушенный регион будет оттягивать на себя немногочисленные экономические ресурсы Киева и служить постоянным источником политической нестабильности. Кроме того, Россия сможет постоянно предлагать гуманитарную помощь на восстановление региона, что позволит Кремлю продолжать влиять на украинскую политику, не пытаясь поглотить страну целиком.

В свете этого победа над пророссийскими повстанцами и регулярными силами России (численность которых в зоне конфликта, по разным оценкам, составляет от 5000 до 15000 человек) может оказаться невозможной, а договоренности с ними — контрпродуктивными. Даже если Украина освободит регион, как она обещает, она получит опустошенный, нестабильный и постоянно находящийся под угрозой «ржавый пояс», который будет продолжать делать то же самое, что он делал с тех пор, как Украина получила независимость в 1991 году — служить каналом для российского влияния на внутренние дела Украины и оплотом политических сил (от сепаратистов до бывшей при Януковиче правящей Партии регионов), выступающих против реформ и интеграции с Западом.

В таком случае, если Киев хочет вырваться из путинской ловушки, ему, возможно, следует уйти с контролируемой российскими войсками и сепаратистами территории Донбасса. Целью должно стать превращение их не в автономии в составе слабой Украины — как хотел бы Путин, — а в независимый субъект, чего Москва явно не хочет. Возложив это бремя на плечи Путину, Киев сможет попросить Запад, чтобы тот помог ему повысить оборонный потенциал, в том числе - построить укрепления на новой границе с Россией и обрубком Донбасса. России и ее марионеткам придется самим разбираться с устроенным ими в Донбассе хаосом, а Украина сможет добиваться интеграции с Западом и с миром. Соединенные Штаты и Европа, в свою очередь, смогут вздохнуть свободнее, видя, что кровопролитие подошло к концу.

Разумеется, подобные выводы предполагают, что Лукину известны взгляды Путина, и что он был честен в разговоре с Гельманом. Впрочем, есть факты, которые подтверждают оба эти предположения. 31 августа Путин призвал Киев «немедленно приступить к субстантивным, содержательным переговорам... по вопросам политической организации общества и государственности на юго-востоке Украины». Это указывает на то, что целью российского вторжения на Восточную Украину было заставить Киев согласиться на какую-нибудь форму федерализации для Донбасса. Однако, если слова Лукина не соответствуют действительности, Киеву все равно необходимо реально оценить свои шансы вернуть себе контролируемые Россией части Донбасса — и нормально управлять ими впоследствии. Если он сочтет, что шансов на успех у него мало и становится все меньше, а навести порядок на этих территориях в дальнейшем не получится, идея официального ухода с Донбасса и восстановления Украины как западной страны может позволить Киеву вырвать победу из пасти поражения. По той же логике, две дополнительные экономические «черные дыры» — Крым и Донбасс — могут только ускорить упадок путинского режима.

Разумеется, украинцы — и особенно их амбициозные политические лидеры и отважные бойцы добровольческих батальонов — не захотят мириться с таким решением. Они будут говорить, что солдаты и мирное население гибли не ради того, чтобы Путин в итоге удовлетворил свои имперские амбиции. Они будут приравнивать призывы уйти из контролируемого Россией донбасского анклава к предательству. С моральной точки зрения они будут правы, однако Путин, безусловно, в своих попытках влиять на украинскую политику делает ставку именно на подобную моральную бескомпромиссность. С учетом альтернатив украинцам, возможно, имело бы смысл не играть по его правилам и сфокусироваться на том, что будет лучше для них самих и для их страны. Если они решат, что им предстоит выбирать между непрекращающейся войной, положением дел, «как при Януковиче, но без Януковича», и подлинной независимостью на реально контролируемой правительством территорией, они могут придти к выводу о том, что отказ от неуправляемых областей, всегда бывших на Украине чужаками, на деле стал бы несомненным свидетельством верности страны идеям подлинного суверенитета.

И потом, кто знает? Когда Путин, наконец, уйдет с политической арены, а Россия устанет от злодеяний путинизма, возможно, Донбасс однажды снова постучится в двери Украины — может быть, даже вместе с Крымом. Если так будет, Украина сможет пустить их обратно на своих условиях, а не на условиях Кремля.

| ИноСМИ

} Cтр. 1 из 5