Сдерживающий фактор территориального спора по Курильским островам: новые препятствия на пути к улучшению российско-японских отношений.

6 июня 2014

Полхова Екатерина - Волгоградский государственный университет, 5 курс

Резюме: Сегодня, после затянувшегося периода охлаждения, в двусторонних отношениях России и Японии наступило потепление.

Сегодня, после затянувшегося периода охлаждения, в двусторонних отношениях России и Японии наступило потепление. Диалог возобновился в апреле 2013 г. после встречи президента В. В. Путина и премьер-министра Синдзо Абэ и получил дальнейшее развитие в рамках встречи формата «2+2» на уровне министров иностранных дел и министров обороны, в обсуждениях в том числе фигурировал пресловутый вопрос принадлежности южных Курил (островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи). Однако за последнее время существенно изменилась внешняя обстановка. Политический кризис в Украине, не будучи напрямую связанным с российско-японскими отношениями, ставит под вопрос их дальнейшую судьбу.

Стоит отметить, что Украина не входит в сферу прямых интересов Японии, но рост международной взаимозависимости также не оставил её в стороне. Политический кризис в Украине и вхождение Крымской автономии в состав РФ вызвали негативную реакцию со стороны стран G7 в виде санкций против России. Реакция Токио на такой поворот событий оказалась крайне интересной. Япония долго не озвучивала своей позиции по санкциям. В свете того, что Страна восходящего солнца никогда не являлась стратегическим союзником ни России, ни СССР и всегда поддерживала Соединённые Штаты, её нерешительность выглядит необычно. В итоге Япония, признав факт наличия давления США, к санкциям западных стран присоединилась. Они свелись к прекращению диалога по упрощению визового режима между Россией и Японией, инвестициям, исследованиям космоса и военному сотрудничеству. Также министр иностранных дел Фумио Кисида призвал Россию отменить вхождение Крымской автономии в её состав, что носит достаточно формальный характер, поскольку в подобной ситуации отступать некуда. В то же время переговоры о заключении мирного договора, а значит и по спорным территориям, поскольку для Японии эти вопросы неотделимы друг от друга, были продолжены. Премьер-министр Синдзо Абэ выразил надежду на развитие отношений с Россией в сфере торговли и энергетики.

Получилось, что пласт долгосрочного сотрудничества между странами затронут не был, поскольку он зиждется на более глубоких связях, чем официальные контакты между правительствами. Взаимодействие на уровне корпораций по-прежнему осталось важным звеном для российско-японских отношений. Своими действиями Япония продемонстрировала приверженность принципу отделения политики от экономики, к которому она обратилась в начале 1990-х гг. Сотрудничество в сфере энергетики – фундамент российско-японских отношений, тем более, что их интересы не сталкиваются, а дополняют друг друга. Во-первых, поскольку Япония – крупнейший в мире нетто-импортёр, а Россия нетто-экспортёр газа, это объясняет их взаимное тяготение. Во-вторых, Японии, не располагающей природными ресурсами в требуемом объёме, необходима диверсификация источников сырья в том числе газа для снижения зависимости от стран Ближнего Востока. Проблема стала острее после сокращения использования атомной энергии, связанного с катастрофой на атомном реакторе «Фукусима-1» в марте 2011 г. В-третьих, России наоборот нужно диверсифицировать рынки сбыта своего сырья. «Энергетическая стратегия России на период до 2030 года» предполагает увеличение её присутствия на рынках АТР, с сохранением прежнего объёма поставок в Европу, а Япония в этом регионе занимает второе место после Китая. Если учесть введённые санкции, то они толкают даже к большей переориентации. К тому же проработана идейная сторона вопроса. В. В. Путин в своём послании к Федеральному Собранию 12 декабря 2013 объявил XXI век веком развития Дальнего Востока и провозгласил поворот России к Тихому океану. Сам по себе вопрос подъёма Дальнего Востока связан ещё и с привлечением иностранных инвестиций, в том числе и японских. Некоторый элемент недоверия со стороны Японии в любом случае будет присутствовать.  Это, прежде всего, касается японских инвестиций в проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2». Возникает закономерный вопрос: не утратят ли японские предприниматели своих активов, как это случилось в 2006 г., когда они потеряли половину акций по проекту «Сахалин-2». Тем более, что идеи о возможной национализации в России сейчас звучат, в особенности со стороны США. В дальнейшем они могут найти благодатную почву, поскольку в японских представлениях Россия остаётся страной непредсказуемой. Пока ход событий продемонстрировал, что эти сомнения не столь велики, раз Страна восходящего солнца не спешила с санкциями и не пожелала отказаться от дальнейшего энергетического сотрудничества.

Фактически Россия и Япония сейчас вновь вспомнили про концепцию, которую продвигал ещё Б. Н. Ельцин, о том, что сначала необходимо накопить максимально возможный положительный опыт сотрудничества, а затем уже разрешать территориальный вопрос. Сейчас страны, несмотря на внешние обстоятельства, смогут осуществить её дальнейшую реализацию.    

Что касается непосредственно территориального вопроса, то можно заметить, что сложившаяся в 2013 г. ситуация в переговорах по южным Курильским островам многими экспертами определялась как беспрецедентно благоприятная. Отсутствие у японской стороны требования конкретного количества островов расценили как готовность к компромиссному варианту, поскольку Страна восходящего солнца своей позиции не меняла с 1945 г., небольшим колебанием можно назвать лишь 1956 г., когда была подписана Совместная декларация. Основополагающая линия Японии сводилась к передаче ей всех четырёх островов сразу и обсуждению не подлежала. В такой ситуации сдвинуть проблему с мёртвой точки не представлялось возможным, поэтому 2013 г. стал новым витком в диалоге Москвы и Токио. Реальных результатов увидеть так и не удалось. Министр иностранных дел Фумио Кисида отмечал, что позиции России и Японии по территориальному вопросу всё ещё расходятся. Тем не менее, Страна восходящего солнца крепко держалась за налаживающийся диалог. Апрельская встреча на уровне министров, где в том числе должен был обсуждаться самый болезненный аспект российско-японских отношений, была отменена в самый последний момент. Что же заставило Японию не спешить с проявлением солидарности в отношении стран, с которыми она разделяет базовые ценности демократии? Для более полной картины необходимо обратить внимание на два измерения: внешнее и внутреннее.

Внешний аспект связан с Китаем и Соединёнными Штатами. В Токио присутствует страх китайской угрозы, связанный с военным усилением поднебесной и ростом напряжённости вокруг островов Сенкаку, что было официально зафиксировано в японской Голубой книге дипломатии за 2013 г. Такое беспокойство подкрепляется неуверенностью в своём главном стратегическом союзнике США. Например, Иосики Хидака утверждает, что Японии не стоит слишком полагаться на Вашингтон. Причиной тому в последнее время служит стремление Соединённых Штатов к самоизоляции, и даже если произойдёт открытое военное столкновение с Китаем, рассчитывать Японии на помощь своего главного стратегического союзника не придётся. И единственным выходом для Токио станет только воссоздание собственной армии, но пока ещё Конституция не позволяет иметь вооружённые силы. По этой причине при обсуждении санкций Япония настаивала на их максимальном смягчении, боясь что они могут толкнуть Россию на сближение с Китаем, а это уже станет вызовом для японской безопасности. В данном случае украинские события послужили индикатором позиции Токио. Для Японии следование в фарватере политики стран Запада может нанести не просто урон её интересам, но и безопасности. 

 Во внутреннем измерении, помимо очевидной экономической составляющей присутствует и политическая. Япония совсем недавно избавилась от ситуации «перекрученного парламента», которая порой парализовала работу правительства. В 2013 г. ЛДП (Либерально-демократическая партия) в коалиции с Комэйто удалось победить на выборах в палату советников, оттеснив наиболее серьёзного конкурента в борьбе за власть ДПЯ (Демократическая партия Японии), с лёгкостью перенявшей традиционную линии по возвращению всех четырёх островов сразу. Диалог по территориальному вопросу – надёжное средство для коалиции ЛДП и Комэйто, которое можно использовать для сохранения власти в своих руках, представив его как настоящий прорыв на застойном направлении российско-японских отношений. Энергетическое сотрудничество таким прорывом не станет. Оно стабильно, не прерывалось даже в период обострения российско-японских противоречий и не привлекает столько внимания, как территориальный спор. Тем более что идея воссоединения с исконными территориями занимает важное место не только во внешнеполитической деятельности, но и в формировании японской национальной идентичности. Возможно, эта идея уже не имеет столь высокого значения, как это было в период после окончания Второй мировой войны, но сказать, что она полностью утратила свою актуальность тоже нельзя. Политическая игра с идеей воссоединения возможна до сих пор. Дополнительным стимулом к диалогу для японской стороны становится рост активности айнов, в 1990-е гг. они заявили о своём праве принимать участие в переговорах по территориальному вопросу, в том числе предлагали свои варианты разрешения спора. Этот народ в течение длительного времени Японией ущемлялся в правах. На этом основании айны представляют самостоятельную позицию, отличную от России и Японии. Айнский фактор тоже в некотором роде способствовал стремлению Японии сохранить положительную динамику переговорного процесса с Россией по принадлежности спорных Курильских островов. Политическим кризисом на Украине оказались подорваны сразу две функции, которые имел для внутренней политики Японии территориальный вопрос: поддержание атмосферы успешности деятельности правящей коалицией во главе с ЛДП, предотвращение дальнейшего вовлечения айнов в проблему.

К слову сказать, внутренние причины для переговоров по территориальной проблеме были и в России. Они даже в большей степени оказались скоординированы с экономикой, чем в Японии. Для Москвы в рамках возобновления диалога вопрос принадлежности Курильских островов воспринимался как сопутствующий, поскольку status quo её всегда полностью устраивал. Традиционно этот территориальный спор соотносился с надеждой на увеличение японских инвестиций и энергетических проектов. События последних лет лишний раз подтвердили эту тенденцию. Вопрос о принадлежности южных Курильских островов активно использовался Россией в качестве предлога для развития диалогов по экономическому сотрудничеству. Начала реализовываться «Энергетическая стратегия России на период до 2030 года», ведётся разработка федеральной программы "Социально-экономическое развитие Курильских островов (Сахалинская область) на 2016 – 2020 годы" и соответственно возникает потребность в материальном и техническом содействии японской стороны, а она никаких переговоров без обсуждения территориального вопроса не ведёт. И между странами возникает диалог, в том числе относительно спорных территорий. Россия нашла своеобразный подход к Японии для получения собственных выгод, но они, конечно не являются односторонними, они обоюдны. Причём обнаруживается следующая закономерность: сколько Москва и Токио ни обсуждали территориальный вопрос, какие варианты бы не выдвигали, обсуждения продолжают оставаться таковыми. В целом вокруг диалога складывается впечатление важности не результата, а самого процесса, в рамках которого спор по четырём Курильским островам является инструментом внутренней политики России и Японии. В настоящий момент от этого привычного для обеих стран инструмента пришлось отказаться, потому что переговоры по территориям, как и ряд других российско-японских контактов, были прерваны в соответствии с курсом, принятым странами Европы и Соединёнными Штатами на основании украинских событий и в том числе вхождения Крымской автономии в состав РФ.

Если акцентировать внимание на урегулирования проблемы территориальной принадлежности четырёх Курильских островов, то, убрав все дипломатические манипуляции, можно обнаружить, что удобоваримого для всех сценария и конкретного результата так и нет. Стороны научились благополучно передавать проблему на уровень рабочих групп и комиссий, на котором, как показали годы практики, никаких подвижек не возникает. К тому же переговоры по территориям приобрели цикличный характер: фактически каждый раз повторяется один и тот же алгоритм действий, а в случае с Японией многократно воспроизводится одна и та же позиция в разной словесной форме.

В настоящее время Токио и Москва, безусловно, стремятся к конструированию партнёрских отношений. Диалог же по разрешению спора выглядит побочным. Пальма первенства принадлежит энергетическому и торговому сотрудничеству. Оно в сочетании со многими внутренними факторами и раскладом сил в АТР удерживает стороны от разрыва даже в условиях введения санкций против России, несмотря на то, что это вызвало крайне негативную реакцию со стороны США, стратегического союзника Японии, и стран, с которыми она разделяет базовые ценности демократии. В то же время тех же условий явно не хватает для разрешения затянувшейся проблемы о принадлежности четырёх островов. Обстановка в АТР и в мире ещё не накалилась настолько, чтобы Россия и Япония пошли на серьёзное сближение. К внешне благоприятным условиям должен присовокупиться и соответствующий внутренний расклад сил. Сейчас позиции коалиции ЛДП и Комэйто ещё не так прочны, чтобы пойти на смену внешнеполитического курса. К тому же внутриполитическая система Японии представляет очень сложный комплекс участников, поэтому изменить политику по отношению к России не так легко. Столь глубокой перемене также должен предшествовать, как минимум, процесс подготовки населения, обоснование изменений позиции правительства, чего сейчас не происходит. Не достаточно подходящая обстановка для пересмотра существующих границ и в России. Её амбициозные планы по развитию на азиатском направлении как минимум не соответствуют идее территориальных уступок, хотя, безусловно, личностный фактор в российской политике имеет гораздо больше влияния, чем в Японии. Помимо благоприятных внутренних и внешних условий странам для урегулирования территориального спора необходимо новаторство. Без качественного обновления, появления новых стимулов цивилизованного разрешения проблемы Курильских островов добиться будет невозможно. Вхождение Крымской автономии в состав РФ или украинский политический кризис ни сами по себе, ни по отдельности такой функции выполнить не в состоянии, поскольку столь давняя проблема российско-японских отношений связана со слишком большим количеством участников и хитросплетений их интересов, чтобы сломить ситуацию. И ведь нельзя забывать о возможности возникновения прецедента, поскольку Курильский вопрос – одна из многих «мин» оставшихся в Азии после Второй мировой войны. Украинский политический кризис может стать лишь спусковым крючком для процессов системного характера. 

Таким образом, эхо украинских событий привело к отмене запланированной российско-японской встречи на высоком уровне, но фактически положения дел это не изменило. Япония оказалась, пожалуй, в крайне неудобном положении из-за солидарности и глобальной взаимозависимости. Выигрышной позиции не удалось занять и России. Тем не менее, в условиях санкций, была продемонстрирована удивительная самостоятельность и независимость японского мнения от США, вскрылся целый ряд сомнений, но, что немаловажно, сохранился благоприятный климат в российско-японских отношениях. Именно этот климат открывает перспективу наращивания сотрудничества между странами.

} Cтр. 1 из 5