Проблема с разворотом

23 декабря 2012

В новой азиатской политике Обамы нет необходимости, и она контрпродуктивна

Роберт Росс – профессор политологии в Бостонском колледже и профессор Центра китайских исследований имени Джона Кинга Фэйрбэнка при Гарвардском университете. Автор книги «Китайская политика безопасности: структура, власть и политика». 

Резюме: В отличие от прежних администраций, при Обаме Белый дом перестал считаться с законными интересами Китая в сфере безопасности в пограничных с ним регионах, включая те, которые не являются жизненно важными для безопасности США.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, №5, 2012 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

В семидесятые годы прошлого века под мудрым руководством Дэн Сяопина китайская экономика открылась миру, и с тех пор Китай беспрецедентно усилился, накопил богатство и военную мощь, поддерживая дружественные отношения и сотрудничая с большей частью государств. Это продолжалось до недавнего времени, когда Пекин, похоже, изменил курс, настроив против себя соседей и вызвав подозрения в дальнем зарубежье. Например, в декабре 2009 г. на конференции ООН по изменению климата китайцы изо всех сил сопротивлялись принятию компромиссной резолюции, чем разозлили европейские страны и США. Затем, после продажи американского оружия Тайваню в январе 2010 г., китайское правительство впервые приостановило серьезный диалог по безопасности с Соединенными Штатами и ввело беспрецедентные санкции против компаний, имеющих связи с Тайванем (хотя не ясно, нанесли ли эти меры существенный урон). В июле 2012 г. Пекин заявил гневный протест против планов США и Южной Кореи провести совместные военно-морские учения в Желтом море. А в сентябре 2010-го подверг суровой критике Японию за задержание капитана китайской рыболовецкой шхуны, которая врезалась в судно японской береговой охраны в спорных водах. В довершение Пекин выразил крайне враждебное отношение к демократическим странам и наложил экономические санкции на Норвегию после того, как Нобелевский комитет в 2010 г. присудил премию мира активному борцу за демократию Лю Сяобо. Всего за несколько месяцев Китай ухитрился полностью растерять все, что приобрел за долгие годы своего «мирного восхождения».

Многие аналитики истолковали воинственные действия КНР как признак растущей уверенности в своих силах. В статье для The Washington Post Джон Помфрет отметил, что Пекин демонстрирует «новый триумфалистский настрой». Его логика заключалась в том, что Китай на подъеме, и вновь обретенная сила убедила лидеров нации, будто они могут как никогда прежде влиять на происходящее в Азии. И в 2010 г. администрация Обамы инициировала новый внешнеполитический курс, суть которого – поворот к Азии, укрепление оборонных союзов с разными странами региона и наращивание присутствия американских военно-морских сил в соответствующей акватории. Дипломатический элемент новой стратегии стал понятен в 2011 г., когда министр обороны Леон Панетта заверил союзников, встревоженных усилением Китая, что «Соединенные Штаты собираются надолго остаться в Тихом океане». А год спустя он пообещал, что США будут «наращивать военные возможности в этом жизненно важном регионе». Обеспокоенный тем, что самоуверенный Китай становится дестабилизирующей силой, Белый дом решил развенчать домыслы о собственной слабости, увеличив американское присутствие.

Однако, к сожалению, этот курс был продиктован глубоко ошибочным истолкованием мотивов китайского руководства. Жесткая дипломатия Пекина проистекала не от уверенности в собственном могуществе (лидеры Китая хорошо понимают, что китайская армия по-прежнему значительно уступает американской), а от глубокого и болезненного осознания собственной уязвимости после нескольких лет финансового кризиса и общественных волнений. Столкнувшись с этими вызовами и понимая, что рассчитывать на продолжение впечатляющего экономического роста больше не приходится, лидеры Китая решили укрепить свою легитимность в широких народных массах и ублажить националистически настроенную общественность при помощи символических силовых жестов.

Стоит только рассмотреть поведение Китая в этом свете – и опасности «азиатского поворота» становятся очевидными. Новая американская политика будет лишь усугублять ощущение уязвимости, что совершенно не нужно, поскольку подпитывает агрессивность КНР, подрывает стабильность в регионе и уменьшает возможности сотрудничества между Пекином и Вашингтоном. Вместо завышенных оценок китайской силы и отхода от политики дипломатического взаимодействия Соединенным Штатам следует признать глубинную слабость Китая и перестать умалять собственные сильные стороны. Правильная китайская политика должна не эксплуатировать тревоги Пекина, а успокаивать его, но защищать американские интересы.

 

Бумажный тигр ревет

Решение развернуть политику в сторону Азии основывалось на предпосылке, что осмелевший Китай бросает вызов интересам Вашингтона и подрывает стабильность в регионе, то есть растущая военная мощь позволяет Пекину проводить агрессивную дипломатию и делает ее более привлекательной, чем в прошлом. В своем выступлении перед Конгрессом США в марте 2010 г. адмирал Роберт Уиллард, тогдашний глава тихоокеанского командования вооруженных сил, утверждал, что недавние военные выпады Китая были «довольно драматичными». Но Соединенные Штаты переоценивают военные возможности КНР. Хотя Народная освободительная армия Китая (НОАК) совершила рывок после 1979 г., когда в короткой войне с Вьетнамом она выглядела крайне неубедительно, ее возможности остаются ограниченными. За последние 10 лет НОАК не дислоцировала новые корабли или самолеты, которые существенно увеличили бы ее способность подорвать превосходство США на море. Главным инструментом противодействия американским ВМС и сдерживания интервенции Соединенных Штатов в азиатских конфликтах остается флот из дизельных подводных лодок, которые стоят на службе с середины 1990-х годов.

Несмотря на все разговоры о модернизации ВМС, НОАК только начала строительство эскадренного миноносца нового поколения с крылатыми ракетами на борту, но он не идет ни в какое сравнение с американскими крейсерами класса Aegis. У армии США 11 авианосцев, а Пекин лишь в августе 2011 г. спустил на воду свой первый корабль – старый и относительно небольшой, купленный в России. Китай разрабатывает противокорабельные баллистические ракеты, способные поражать американские авианосцы, но пока не овладел технологиями, необходимыми для размещения этого оружия. И, согласно собственному докладу Пентагона 2011 г., современными можно считать менее 30% военно-морских, военно-воздушных и противовоздушных сил НОАК и только 55% подводного флота. Короче, НОАК все еще не может противостоять доминированию США на море или нарушить баланс сил в регионе.

В последние несколько лет КНР приходится задумываться не только о недостатках своей военной техники. В конце 2008 г., когда китайские лидеры признали, что их страна уязвима для финансовых потрясений, раскачивающих мировую экономику, Пекин запаниковал, опасаясь резкого роста безработицы, и поспешно выделил стимулирующий пакет в размере 4 трлн юаней (около 570 млрд долларов). Но это лишь усугубило положение, вызвав краткосрочную дестабилизацию и долгосрочные структурные перекосы.

В результате в 2009–2010 гг. Китай пережил самую сильную экономическую встряску с 60-х гг. прошлого века, после «Большого скачка» Мао Цзэдуна. Инфляция выросла более чем в 10 раз, а в феврале 2010 г. китайский премьер-министр Вэнь Цзябао признал, что ее ускорение, вызванное стимулирующим пакетом, может «подорвать стабильность общества». В 2009 г. цены на жилье в крупных городах превысили среднемесячный доход среднего класса на 20–30% – разница существенно больше, чем предсказывал Всемирный банк. Тем временем, пытаясь снизить объемы выдаваемых кредитов, Центральный банк Китая неоднократно повышал размер обязательного резервирования капитала для банков. Тем не менее инфляция продолжала расти как ком. Согласно данным июньского опроса 2010 г., около 60% китайцев считают цены «неприемлемо высокими». С прошлого года овощи подорожали примерно на 25%, чеснок – в 10 раз, а чай – на 20%.

Высокая инфляция начала сказываться на уровне жизни, выросла безработица, усугубилось неравенство: в 2009 г. занятость в городах была самой низкой с 1980 года. Правительство особенно опасалось, что безработные выпускники колледжей станут источником беспорядков. Свыше 7 млн выпускников в 2009 г. не имели работы, поэтому правительство инвестировало 42 млрд юаней (около 6 млрд долларов) в трудоустройство жителей сельских регионов. В мае 2010 г. даже государственная газета «Жэньминь жибао» признала ситуацию тревожной, опубликовав передовицу под названием «Разница в доходах становится слишком опасной». В статье приводится статистика Всемирного банка, согласно которой индекс неравенства в доходах китайских граждан – один из самых высоких в мире. Отражая беспокойство руководства страны перспективой массового недовольства и антиправительственных выступлений, газета предупреждала, что неравенство может «породить крайне негативное отношение к богатым» и «тревожный звонок уже звучит». Авторы статьи продолжали: «Пекин не может и не должен это игнорировать».

Безработица и неравенство породили-таки волнения, которых опасался Пекин. По статистике китайского правительства, число «массовых выступлений», то есть незаконных протестов пяти и более человек, нарушающих общественный правопорядок, увеличилось со 120 тыс. в 2008 г. до свыше 180 тыс. в 2010 году. В 2009 г. во время мятежа в Шишу (провинция Хубэй) полиции противостояли 70 тыс. человек. Государственный исследовательский институт Китайская академия общественных наук охарактеризовал этот инцидент как «самый серьезный уличный бунт» с 1949 года. Социологи академии утверждали, что рост преступности, насилия и беспорядков в 2009 г. стал следствием безработицы среди сельского населения и появления большого числа праздных маргинальных элементов. А в 2010 г. Гуо Биншэн, старший редактор официального новостного агентства «Синьхуа», предупреждал, что Китай вступил в период «напряженных социальных конфликтов», а «задача сохранения стабильности будет очень непростой и трудновыполнимой». Столкнувшись с растущей волной народных протестов и реальным кризисом легитимности, Пекин счел единственно разумной тактикой потакание махровым националистам, жаждущим видеть проецирование Китаем жесткой силы в мире.

Красная заря

Китайская компартия долгое время пестовала национализм для поддержания своей легитимности, но в последние десятилетия общественность сосредоточилась больше на успехах экономического развития, чем на политике. Однако когда в 2008 г. мировой финансовый кризис нанес удар, Пекин больше не мог полагаться на экономический рост. Между тем национализм находился на подъеме. Хотя высшие партийные деятели понимали слабости национальной экономики, многие китайцы тем не менее верили, что финансовый кризис стал кульминацией на пути превращения Китая в великую державу. В 2008 и 2009 гг., когда США накрыла рецессия, китайская экономика росла на 10% в год. Трубя об успехах НОАК, борьбе с пиратством, космической программе и испытаниях современных военных самолетов, китайское руководство пытается убедить общественность, что Китай догоняет Соединенные Штаты, а значит, должен проводить более уверенную внешнюю политику.

После объявления о продаже американских вооружений Тайваню в январе 2010 г. китайские лидеры общественного мнения и пользователи интернета стали требовать ввести санкции против соответствующих американских компаний. Адмирал Ян И, бывший директор Института стратегических исследований в Университете национальной обороны НОАК, призвал «показать американскому правительству, что, причиняя вред другим, причиняешь его себе». Точно так же генерал-майор Ло Юань, заместитель генерального секретаря Китайского военно-научного общества, доказывал, что пора уже «свести счеты» с Вашингтоном. Некоторые пользователи интернета из Китая на веб-сайтах «Жэньминь жибао» и qq – популярной программы мгновенной отправки сообщений – быстро подхватили призыв, потребовав прервать дипломатические связи с США и начать экспортировать оружие в Иран, КНДР и Пакистан.

В сентябре 2010 г. наиболее частым поисковым запросом в китайском интернете стал спор между Пекином и Токио из-за задержания капитана рыболовецкой шхуны. Инцидент разозлил китайскую общественность, интернет-порталы переполнились требованиями к японской стороне немедленно и без всяких предварительных условий освободить капитана. Фэн Чжаокуй, главный специалист по Японии в Китайской академии общественных наук, заявил: «Прошло то время, когда Китай можно было запугивать». Несмотря на попытки государства успокоить активистов, призывы к протестам циркулировали по интернету, воспламеняя стихийные демонстрации не только перед японским посольством, но и перед зданием китайского Министерства иностранных дел.

Подъем националистических настроений и рост досаждающих населению экономических и политических проблем вынудили руководство страны, обеспокоенное позициями партии в обществе и опасающееся народных волнений, умиротворить националистов жесткой риторикой и дипломатией. Итог – бескомпромиссная позиция Пекина в 2009–2010 гг., которая настроила против него не только соседние страны, но и государства по всему миру. Эта новая дипломатия вызвала тревогу в Восточной Азии в контексте усиления Китая, что, в свою очередь, заставило Соединенные Штаты решительно обратить внимание на сохранение баланса сил.

Конец взаимодействия

Некоторые аспекты азиатской стратегии президента Барака Обамы опираются на политику предыдущих администраций. С 1997 г., когда подлодка из Европы впервые была перемещена в Гуам, Вашингтон выделяет больше ресурсов этому региону. Администрации Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего развернули все типы основных военно-морских и военно-воздушных систем на Гуаме и в Японии, сотрудничали с Сингапуром в создании базы для авианосцев в порту Чанги, а также усилили оборонное взаимодействие с Японией и Филиппинами. Администрация Буша выделила дополнительный авианосец для тихоокеанского театра военных действий, а в 2005 г. Пентагон объявил о развертывании в Азии 60% всех американских подлодок. Несмотря на войны в Афганистане и Ираке, финансирование тихоокеанского театра военных действий оставалось на высоком уровне.

Это было действенным ответом на усиление Китая. Но после того как КНР заняла бескомпромиссную позицию в 2009 и 2010 гг., Вашингтону пришлось доказывать союзникам в Восточной Азии, что он заслуживает доверия. Эти страны сомневались в том, что Соединенные Штаты, увязшие в самом глубоком кризисе со времен Великой депрессии, смогут противостоять внешне более уверенному и дееспособному Китаю. В основном ради преодоления этих страхов США взялись доказать, что могут поддерживать баланс сил в регионе.

В трактовке администрации Обамы азиатский поворот предполагал удвоение усилий по сравнению с теми, что прилагались предыдущими правительствами. Вашингтон расширил совместные военно-морские учения с Японией для подготовки к защите спорных островов, подписал новые соглашения о продаже вооружений Филиппинам и совсем недавно, в апреле 2012 г., согласился направить морских пехотинцев в Австралию. Белый дом также восстановил оборонное сотрудничество с Индонезией и Новой Зеландией.

Целенаправленная политика продемонстрировала союзникам приверженность Вашингтона делу поддержания стабильности в регионе.

Но нынешняя администрация отказалась от политики взаимодействия с Пекином, которая проводилась прежде, в пользу дорогостоящих инициатив, явно непропорциональных угрозам, исходящим от Китая. Что касается споров по поводу островов Спратли в Южно-Китайском море, то прошлым администрациям удавалось удерживать региональные державы от агрессивных действий, давая ясно понять, что США заинтересованы в сохранении свободы мореплавания. Однако госсекретарь Хиллари Клинтон втянула Соединенные Штаты в эти юридически сложные споры. В июле 2010 г. в Ханое после обширных консультаций со всеми, кроме Китая, претендентами на спорные острова Клинтон объявила, что США поддерживают переговорные позиции Филиппин и Вьетнама. Это решение тем более озадачивает, что данные территории не представляют большой экономической ценности (если не считать рыболовства), не располагают запасами полезных ископаемых. Их стратегическое значение также невелико, поскольку они слишком малы, чтобы поддерживать военные операции.

Соединенные Штаты, кроме того, бросили ненужный вызов Пекину, начав наращивать военное присутствие в материковой части Восточной Азии. Понимая, что южнокорейская армия не нуждается в усиленной поддержке США, чтобы справляться с угрозой, исходящей от Северной Кореи, администрация Буша вывела 40% войск из Южной Кореи, закончила развертывание контингентов между Сеулом и демилитаризованной зоной, разделяющей Север и Юг, и сократила масштабы и частоту совместных военных учений с южнокорейскими военными. Администрация Обамы повернула эту тенденцию вспять. За последние три года Соединенные Штаты провели самые большие военные учения с Южной Кореей со времен Корейской войны, и американский воинский контингент на юге полуострова расширен. Вашингтон и Сеул подписали многочисленные новые соглашения в области обороны, и Пентагон объявил о планах модернизации своих частей и вооружений на Корейском полуострове, хотя военный потенциал Южной Кореи значительно вырос в сравнении с возможностями плохо функционирующего северокорейского режима.

В то же время США увеличили присутствие в Индокитае. С начала 1990-х гг. американские администрации противостояли желанию Вьетнама углублять связи в области обороны. Вашингтон понимал, что если он хочет сотрудничать с Пекином, ему придется признать, что у Китая в этом регионе гораздо более существенные стратегические интересы, чем у Соединенных Штатов. Но в 2010 г. Хиллари Клинтон, а затем министр обороны Роберт Гейтс посетили Ханой (Клинтон дважды). Госсекретарь призвала к стратегическому партнерству, в конце 2010 г. впервые после окончания войны во Вьетнаме США провели совместные военно-морские учения с вьетнамскими ВМС, а в 2011 г. две страны подписали меморандум о взаимопонимании по поводу оборонного сотрудничества. Соединенные Штаты также активизировали взаимодействие с Камбоджей, которая в 2010 г. присоединилась к программе двусторонних военных учений на воде CARAT, проводимых в регионе. В том же году Клинтон призвала Пномпень не быть «слишком зависимым» от Китая.

Наконец, администрация Обамы делает упор на морскую коалицию в Южно-Китайском море. В дополнение к связям США с Филиппинами и Вьетнамом Япония подписала договоры о стратегическом партнерстве с двумя странами, тем самым расширив региональное сотрудничество в военной сфере. В этом году австралийские, японские и южнокорейские боевые подразделения впервые приняли участие в ежегодных американо-филиппинских учениях под названием «Баликатан» (что значит «плечом к плечу»).

Умиротворение машины

Даже если бы Соединенные Штаты в ответ на националистическую дипломатию Китая ограничились улучшением военных связей с морскими союзниками в этом регионе, Пекин это бы не устроило. Но подобные меры необходимы для безопасности США, предприняты вдали от китайских границ и продолжают линию прежних администраций. Когда же Вашингтон принял непосредственное участие в спорах, касающихся суверенных прав Китая, и начал наращивать военное присутствие на его сухопутных границах, Пекин вполне естественно расценил подобный отход от прежней политики как ничем не спровоцированные и экспансионистские действия, угрожающие безопасности КНР. Как и следовало ожидать от великой державы, столкнувшейся с ухудшающейся стратегической обстановкой, Китай выразил несогласие с политикой азиатского поворота, не ограничиваясь только агрессивной риторикой, к которой прибегал прежде.

В итоге Китай отказался от попыток использовать влияние на Северную Корею, чтобы убедить ее закрыть ядерную программу. С 2011 г. Пекин значительно увеличил продовольственную помощь Пхеньяну, импортировал существенно больше минерального сырья из Северной Кореи, инвестировав значительные суммы в ее горнорудную промышленность, инфраструктуру и промышленное производство. Китай также перестал поддерживать шестисторонние переговоры по ядерной программе КНДР, вынудив Вашингтон вести двусторонние переговоры с Пхеньяном. Тем временем Северная Корея продолжает совершенствовать ядерный потенциал.

НОАК также оказывает давление на соседей Китая, которые наращивают военное сотрудничество с США. Весной 2011 г. усилились трения между Пекином и Ханоем после того, как китайские патрульные корабли задержали вьетнамские сейсморазведочные катера в спорных водах, а несколько офицеров китайской армии высказались за применение силы против вьетнамских ВМС. Столкновение между Китаем и Филиппинами в начале этого года по поводу спорного рифа Скарборо указывает на то, что Пекин будет пытаться наказать страны, которые надеются на помощь Соединенных Штатов в решении территориальных проблем. Китай направил к рифу боеготовые патрульные корабли. После того как Филиппины отвели свои суда, китайцы обосновались на спорной территории. В этом году китайские государственные нефтяные компании объявили о намерении бурить разведочные скважины в спорных водах. Другие претенденты в течение многих лет вели хозяйственную деятельность в этих водах, теперь в НОАК сформирован новый воинский гарнизон, которому поручено защищать территориальные притязания страны в Южно-Китайском море. С тех пор Китай продолжает наращивать присутствие на спорных островах и в спорных водах.

Таким образом, азиатский поворот администрации Обамы лишь повысил напряжение и сделал регион более подверженным конфликтам. Военная авиация и боевые корабли рассекают теперь воздушное и морское пространство в регионе, а Соединенные Штаты рискуют быть втянутыми в противостояние по поводу земель, ничего не значащих в стратегическом и экономическом смысле.

Политика азиатского поворота будет еще более затруднена растущим национализмом не только в Китае, но и в Японии, на Филиппинах и во Вьетнаме. Подумайте о том, что случилось в сентябре, когда антикитайские настроения в Японии заставили Токио выкупить островную гряду, на которую он претендует вместе с Пекином (в Китае эта территория известна как острова Дяоюйдао, а в Японии – Сенкаку). После того как токийский губернатор Синтаро Исихара, ярый антикитайский активист, выразил заинтересованность в покупке островов – шаг, который, конечно, спровоцировал бы Пекин – правительство вместо того, чтобы просто заблокировать сделку, само их приобрело. Подобно Спратли, архипелаг не имеет большого стратегического или экономического значения. Тем не менее решение Японии стало вызовом КНР и спровоцировало антияпонские выступления. Зафиксированы случаи вандализма в отношении японских предприятий и государственного имущества. Всплеск националистических настроений привел к обострению отношений между Пекином и Токио. По крайней мере 14 китайских кораблей наблюдения эскортировали сотни китайских рыболовецких траулеров на этот архипелаг, где они вошли в акваторию, которую Япония считает своими территориальными водами.

Тем временем Китай бросил вызов интересам США за пределами Восточной Азии, прекратив сотрудничество там, где две державы сумели наладить его в годы, предшествующие объявлению азиатского поворота приоритетом Вашингтона. Если в 2006–2010 гг. Китай проголосовал за пять резолюций Совета Безопасности ООН, вводящих санкции против Ирана, то в 2012 г. Пекин грозился наложить вето на подобные санкции. После того как Соединенные Штаты, европейские страны и Япония договорились об эмбарго на покупку иранской нефти в январе 2012 г., Пекин подписал с Тегераном новые контракты. Кроме того, Пекин блокировал попытки Вашингтона остановить кровопролитие в Сирии, сорвав его инициативы в ООН и встав на сторону Москвы, которая поддерживает Дамаск.

Растущая активность Вашингтона на периферии Китая привела Пекин к выводу, что Соединенные Штаты отказались от стратегического взаимодействия – краеугольного камня американской политики в отношении КНР после окончания холодной войны. В отличие от прежних администраций, при Обаме Белый дом перестал считаться с законными интересами Китая в сфере безопасности в пограничных с ним регионах, включая те, которые не являются жизненно важными для безопасности США. Угрожая Пекину и оспаривая его притязания на чисто символические территории, Вашингтон заставил китайских лидеров поверить в то, что только воинственная политика может гарантировать безопасность усиливающемуся Китаю. В этом ирония и парадокс азиатского поворота: стратегия, призванная сдержать Пекин, спровоцировала его на агрессивные действия и подорвала веру в принцип сотрудничества.

Она уже нанесла урон интересам Соединенных Штатов, и издержки будут только расти. Если Вашингтон продолжит идти этим путем, сопротивление Китая станет неизбежно усиливаться, препятствуя двустороннему сотрудничеству по важным вопросам – от торговли до глобальной экономической стабильности. Череда конфликтов в регионе окажется реальной перспективой, поскольку Китай будет сопротивляться наращиванию американского присутствия на своих границах. Между КНР и партнерами США в сфере безопасности возрастет напряженность из-за малозначимых территорий.

Этого можно избежать. Вашингтон способен ответить на жесткую дипломатию Пекина такой политикой, которая позволила бы поддержать порядок в регионе и свести к минимуму вероятность конфликта между двумя державами. В течение нескольких предстоящих лет Соединенным Штатам нужно так пересмотреть стратегию в Азии, чтобы она не противоречила курсу прежних администраций. Следует признать, что наращивание военного присутствия в континентальной части Восточной Азии не имеет большого значения для безопасности США, и потому следует избегать втягивания в сложные территориальные конфликты в этом регионе. Поскольку американские ВМС будут и впредь доминировать в морях Азии, Соединенные Штаты могут заверить союзников в своей решимости уравновешивать китайское влияние, и в то же время тихо самоустраниться от опасных территориальных споров, снизив присутствие на сухопутных границах КНР. По мере усиления Китая интересам национальной безопасности США лучше послужит политика сдерживания, а не алармизма.

} Cтр. 1 из 5