Параллели с 1914 годом? Чему учит история

18 марта 2014

Кристофер Кларк – профессор современной европейской истории в Кембриджском университете. Его последняя книга под названием “Лунатики: как Европа подошла к войне 1914 года” стала бестселлером.

Резюме: Ровно через 100 лет после начала Первой мировой войны на ум невольно приходит сравнение мировой ситуации в этот юбилейный год с 1914 годом. По сложности и скорости эскалации «июльский кризис» 1914 г. не имеет равных во всемирной истории.

Нынешняя чрезвычайная ситуация на Украине, и с этим похоже все согласны, вызывает к жизни многочисленные исторические параллели. Какие исторические эпизоды особенно тесно связаны с последними событиями? Сложность обстановки проистекает из множества совершенно разных исторических прообразов, которые в ней переплетаются и с ней перекликаются. Ясно одно: этот кризис нельзя понять или разрешить с помощью какой-то одной исторической логики.

Ровно через 100 лет после начала Первой мировой войны на ум невольно приходит сравнение мировой ситуации в этот юбилейный год с 1914 годом. По сложности и скорости эскалации «июльский кризис» 1914 г. не имеет равных во всемирной истории. 28 июня австрийский наследник престола и его жена были убиты в Сараево боснийскими сербами-студентами, действовавшими в интересах подпольной ультранационалистической сети в Белграде. Австрийское правительство в Вене оказало поддержку монаршей семье и решила объявить ультиматум сербскому соседу. Берлин обещал поддержать Австрию 5 июля. Ободренная Парижем, Россия решила встать на защиту союзной Сербии, мобилизовав армию против Австрии и Германии. Неудовлетворенная ответом на свой ультиматум, Австрия объявила войну Сербии. Россия мобилизовала армию против Австрии и Германии. Германия сначала объявила войну России, а затем Франции. Франция попросила о помощи Лондон. И 4 августа 1914 г после того, как Германия нарушила нейтралитет Бельгии, Британия вступила в войну.

Разные геополитические созвездия

Призрак той войны – полезное напоминание о том, какую ужасную цену приходится платить, когда политика терпит крах, переговоры прекращаются, и компромисс становится невозможным. Но фактическая расстановка сил в связи с чрезвычайным положением на Украине мало напоминает геополитические созвездия 1914 года. В то время двум центральным державам противостояло трио мировых империй на восточной и западной периферии Европы. Сегодня широкая коалиция стран Западной и Центральной Европы единым фронтом протестует против интервенции России на Украине. А беспокойный и амбициозный немецкий “Кайзеррейх”-1914 едва ли чем-то напоминает Европейский союз – мирную структуру, объединяющую многие государства, которой трудно проецировать силу или четко сформулировать свою внешнюю политику.

Крымская война 1853–1856 годов лучше подходит в качестве источника исторических параллелей. Здесь, по крайней мере, мы можем говорить о коалиции «западных» стран, противостоящих российским имперским авантюрам. Эта война, которая в конечном итоге унесла более полумиллиона жизней, началась, когда Россия направила 80-тысячное войско в дунайские княжества Молдавию и Валахию, находившиеся под контролем Османской империи. Россия утверждала, что имеет право и просто обязана стоять на страже и быть хранительницей православных церквей на территории Османской империи подобно тому, как сегодня она претендует на право защищать интересы этнических русских на востоке Украины.

Но и здесь также было бы ошибкой слишком далеко заходить в нашей аналогии. В 1850-е гг. западные державы опасались, что хищнические действия русских против османов дестабилизируют весь регион от Ближнего Востока до Средней Азии, а также могут угрожать безопасности мировых империй Британии и Франции. Поскольку Османской империи сегодня не существует, в нынешнем кризисе нет и не может быть задействовано механизмов транс-имперской дестабилизации. Речь идет об отношениях между Россией и граничащей с ней бывшей дружественной республикой.

Неуправляемая динамика революции

Если заглянуть еще дальше в прошлое, можно увидеть и другие прецеденты: аннексия Россией Восточной Украины после 1654 г. и ее превращение в земли казачества в течение следующих полутора веков, а затем распространение на юг в Крым, начиная с царствования Петра I. Это была долгая и медленная территориальная экспансия России, продолжавшаяся несколько веков, во время которой Москва в среднем ежегодно захватывала площади, эквивалентные по размеру современной Голландии.

Но ни одна из этих исторических параллелей не учитывает неуправляемую динамику революции и гражданского противостояния в современной Украине. Эти события воскрешают в памяти самые разные исторические прецеденты. Когда читаешь сводку новостей, поступавших на протяжении нескольких последних недель, трудно (по крайней мере, историкам) игнорировать многочисленные параллели с Гражданской войной в Англии в 1640-е годы. Тогда, как и сегодня, все более самоуверенный парламент противостоял скандальному главе государства. Тогда под сомнение ставился не сам институт монархии или президентства; возмущение вызывало поведение монаршей персоны. И подобно тому, как президент Янукович скрылся в неизвестном направлении после того, как в Киеве начались общественные беспорядки, так и Карл I, безуспешно попытавшись арестовать руководителей парламентской оппозиции, уехал из Лондона в Виндзор в 1642 г., а через семь лет вернулся в Лондон, где его судили и казнили. В обоих случаях новости о бунте в провинциях в поддержку свергнутого монарха (ирландские католики в случае с Англией и русские украинцы в случае с Украиной) привели к решительной эскалации напряженности. 

Психологическая драма

Восстание на Украине, естественно, монополизировало внимание европейских средств массовой информации. Для зрелых западных демократий десятки тысяч граждан, вооруженных только свечами и плакатами, которые вышли на площадь отстаивать свои права и выразить протест против коррумпированного и безжалостного режима – это психологическая драма в ее высшем проявлении. Ничто так не усиливает харизму демократии, как наблюдение за муками и конвульсиями ее рождения.

Трудность нынешнего кризиса как раз и заключается в его многомерности и разнородности: борьба в гражданском обществе, геополитическая напряженность и имперская экспансия. Дополнительные трудности создают соглашения, заключенные после распада Советского Союза.

Тем временем ЕС глубоко заинтересован в процессе демократизации на Украине. Существует Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, подписанное в 1998 г., призванное поддерживать политические и экономические преобразования внутри государства-партнера. Ратификация нового “соглашения об ассоциации”, которое обсуждалось сторонами с 2007 по 2011 годы и включало в себя “глубокую и всеобъемлющую зону свободной торговли”, была поставлена в зависимость от достижения намеченных целей в области внутренних реформ.

В отличие от ЕС, НАТО – это альянс, созданный для защиты интересов Запада в период холодной войны и призванный поддерживать баланс сил в мире, подобно Крымской коалиции в 1850-е годы. У НАТО и ЕС разные интересы, и эти две организации нельзя рассматривать как две стороны одной медали. Когда американцы, поляки и страны Балтии предложили расширить НАТО за счет включения в ее члены Грузии и Украины в 2008 году, Франция и Германия выступили против этого подобно тому, как Пруссия отказалась войти в антироссийскую западную коалицию в 1854–1855 годах. Наконец, на Украине существует сложная политическая демография – наследство многовековой русской экспансии и длительной истории создания российский поселений и анклавов. Глубокий этнический раскол в стране, сложная головоломка из автономных “республик” и особый конституционный и военный статус Крымского полуострова не будет понятен без изучения истории.

Любое решение должно учитывать совершенно разные требования жителей неоднородной Украины. Использование Украины Западом в качестве плацдарма для давления на Россию было бы грубым пренебрежением историей этого региона и привело бы к дальнейшей дестабилизации. Но если позволить русским делать все, что им заблагорассудится, тогда Москва с радостью использует Украину в качестве разменной карты в игре против Запада. Война за Южную Осетию, начавшаяся вскоре после решения не принимать Грузию в НАТО, показала, как быстро Москва может воспользоваться нерешительностью западных партнеров Украины. Ставить все на украинскую революцию рискованно с учетом непредсказуемости всех подобных мятежей.

Сегодня отсутствует “балканский сценарий”

Необходимо всестороннее и всеобъемлющее решение с учетом интересов всех сторон, участвующих в конфликте, каждая из которых ссылается на глубокие исторические корни. Не грозит ли нам опасность неосознанного разжигания крупного пожарища?

Сегодня не существует той “балканской искры”, того “балканского сценария”, который привел к эскалации в 1914 году. В недавнем интервью для новостной программы министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер согласился, что министры иностранных дел ЕС (в том числе и он сам) слишком поспешно начали взаимодействовать с украинской оппозицией, не уделив должного внимания более серьезным геополитическим вопросам, связанным с этим кризисом. Это замечание показывает определенный уровень самокритики и готовность корректировать свою позицию с учетом развития событий, который был абсолютно чужд коллегам Штайнмайера в начале ХХ века. Заявление прдеседателя Европейской комиссии Хосе Мануэля Баррозо, сделанное 5 марта после совещания Комиссии, посвященного обсуждению ситуации на Украине, было выдержано в правильном духе и тоне. В нем говорилось о важности достижения политической и экономической стабильности и уважения прав “всех украинских граждан и общин”.

Осмотрительность и осторожность явно просматриваются в последних заявлениях президента США Барака Обамы, и даже грубые угрозы, прозвучавшие из Кремля, до недавнего времени резко контрастировали с практическим благоразумием президента Владимира Путина.

Чрезвычайная ситуация на Украине напоминает, как быстро разворачивающиеся события могут сорвать самые лучшие планы и породить неожиданную эмоциональную реакцию. Но похоже, что все основные действующие лица этой драмы усвоили один урок: что история дает условные и множественные ответы на вопросы, возникающие в настоящем, что эти ответы не могут быть однозначными, и что абсолютных рецептов не существует.

| Spiegel Online

} Cтр. 1 из 5