Мимикрия китайского дракона

12 ноября 2013

Артур Гущин – научный сотрудник S. Rajaratnam School of International Studies (Сингапур)

Резюме: Основной посыл китайской публичной дипломатии на протяжении последних лет заключается в том, чтобы рассказать миру о китайских ценностях и попытаться убедить принять их

В китайском квесте по увеличению привлекательности бренда «КНР» каждые два года заложено резонансное медийное действо: пекинская олимпиада 2008, EXPO 2010 в Шанхае, конкурс «Мисс Мира» 2012 в Ордосе. Впереди молодежные олимпийские игры в Нанкине и проведение международного туристического саммита на Хайнане в 2014 году. При этом ежегодно Китай становится местом проведения не столь масштабных мероприятий как этап «Формулы-1», пекинский автосалон или турнир WTA-China Open. За последние пять лет ни одна страна Азии не выделила больше средств на продвижение и совершенствование национального имиджа, чем Китай. Но насколько успешны эти шаги?

Основной посыл китайской публичной дипломатии на протяжении последних лет заключается в том, чтобы рассказать миру (прежде всего, западному) о китайских ценностях и попытаться убедить принять их, мотивируя это многообразием взглядов и невмешательством в суверенные дела КНР. Для этого Пекин основал в 2004 г. Институт Конфуция, чьи 327 отделений уже открыты в 93 странах мира для продвижения изучения языка и культуры Китая. Центральное телевидение Китая (CCTV) ежегодно тратит миллиарды долларов на поддержку международных каналов на английском, испанском, французском, арабском и русском языках для освещения благоприятной для Пекина повестки дня. Информационное агентство Синьхуа в 2010 г. запустило круглосуточный англоязычный канал China Network Corp (CNC), а печатные издания China Daily, Global Times (тираж — 1 миллион), People's Daily (тираж — 3 миллиона), Shanghai Daily пытаются конкурировать с западной англоязычной прессой. Однако большое количество каналов доступа к  аудитории не гарантирует Китаю наличие слушателей, поскольку основной контент вышеприведенных СМИ заключает в себе неоправданно позитивную оценку политики КНР. Неслучайно среди китаистов существует шутка, что в People's Daily нет ничего правдивого, кроме даты выпуска.

В современном информационном поле политика государственных СМИ КНР выглядит старомодно и недальновидно, поскольку расхождение между декларируемыми принципами и проводимой Пекином политикой очевидно, что невольно вредит имиджу страны. Проблема публичной дипломатии Китая состоит в несовместимости целевой аудитории в западных странах и информационного продукта ЦК КПК. Основная прослойка иностранного общества, от которой будет в дальнейшем зависеть образ КНР в мире, это 16-35-летние образованные городские жители, способные занять посты в государственных и бизнес-структурах. Им Пекин предлагает передачи по китайской культуре, языку с добавлением идеологизированных новостей. Очевидно, что посылаемое сообщение будет отброшено как ненужное, поскольку основная доля контента этой группы людей воспринимается через интернет и социальные сети. В свою очередь Китай круглосуточно мониторит свой сегмент глобальной сети, блокируя доступ к Facebook, Youtube, Twitter и нежелательной информации. Кроме того, история и культура Древнего Китая или Конфуций не заинтересуют современных молодых людей, поскольку эти темы мало соотносятся с современным положением вещей в КНР, которые, в свою очередь, привлекают внимание всего мира. Пекин не должен фокусироваться сугубо на культуре своей цивилизации, поскольку она, как раз, не вызывает неприятия, тогда как политические решения КПК или загрязнение окружающей среды китайскими заводами волнуют иностранную аудиторию.

Построить привлекательный бренд страны невозможно только при помощи государственных институтов. Примеры Великобритании с роликом «Cool Britania», Южной Кореи с «Sparkling Korea» или Косово с «Kosovo, the Young Europeans» доказывают, что высокобюджетное рекламное видео, спонсируемое государством, но с отрывом от реального населения неэффективно с точки зрения распространения «мягкой» силы. У Китая на данный момент есть финансовые возможности для донесения информации до иностранного потребителя, но не хватает свободы проявления плюрализма мнений, поскольку это будет разрушать выстроенную вертикаль власти, что может привести к нежелательным политическим последствиям для нынешнего руководства страны. Таким образом, Китай попал в замкнутый круг, когда изменение одного из компонентов публичной дипломатии сломает выстроенную систему. Тем не менее, нынешняя стратегия КНР по улучшению образа страны не является удачной, поскольку в ней отсутствует партнерство китайской власти с обществом, бизнесом и отдельными личностями, которые способны донести национальные идеи КНР не в форме пропаганды.

В этой связи пример интеграции политики, экономики и общества в США выглядит примечательно. Нынешний конфликт США со странами ЕС по поводу шпионских скандалов значительно усугубил их имидж в мире, однако у Вашингтона есть одно несравненное преимущество, которое позволяет сгладить просчеты государственной власти — это Силиконовая Долина. Каковы бы ни были негативные последствия внешнеполитических шагов США, гиганты IT-индустрии способны спустя время нивелировать их. Apple, Facebook, Microsoft, Google показали всему миру, что Соединенные Штаты Америки являются тем местом, где свободные люди благодаря собственным силами и рыночной экономике способны создавать, созидать и накапливать состояния. Осознавая появление новых возможностей для распространения американской «мягкой» силы, в апреле 2013 года Марк Цукерберг вместе с главами Microsoft, DropBox, LinkedIn, Google и Yahoo создал организацию FWD.us, чья деятельность направлена на привлечение лучших специалистов со всего мира, улучшение образования в сфере технологий и инноваций. Другими словами, FWD пытается влиять на Конгресс с целью поддержки создания в США новой высокотехнологичной экономики благодаря изменению иммиграционного законодательства. При благоприятном развитии сценария новая структура позволит создать новые рабочие места, гарантирует специалистам в областях STEM (science, technology, engineering, mathematics) стабильность и возможность создавать продукт, который представит США в мире, а заодно и их ценности. Выпуск нового iPhone или iPad вызывает огромный положительный резонанс по всему миру, что также позволяет США набирать очки «мягкой» силы. В этой связи стоит вспомнить актуальные слова первого премьер-министра Сингапура Ли Кун Ю, который отметил, что Китай сможет стать крупнейшей экономикой мира, но вот получится ли у него создать самое привлекательное общество. Появятся ли у Китая технологии, уровень и качество жизни, которые подойдут другим? Будут ли у китайцев песни, стихи и идеи, привлекающие людей?

К сожалению для Китая у него подобных инструментов влияния на иностранное сознание на данный момент нет, а нынешняя стратегия публичной дипломатии не позволяет Пекину сгладить негативный эффект от череды противоречивых событий, начиная от птичьего гриппа и вручения Владимиру Путину премии мира имени Конфуция до эскалации напряженности по вопросам Тибета, Тайваня или островов Спратли, Сенкаку/Дяоюйдао.

Монополизация публичной дипломатии Пекином не оставляет шанса появлению в КНР энтузиастов, которые могли бы создать столь же успешный аналог японской дипломатии Манги (японские комиксы), поддерживаемой миллионами соотечественников и местной мультипликационной индустрией. Ставка КНР в публичной дипломатии на представлении собственной культуры не позволяет рядовым жителям Китая способствовать этому начинанию, поскольку интерес местной публики не столь высок, например, к Пекинской опере. А если жителям Китая не дают пространства для творчества, сможет ли у КНР появится свой PSY (популярный южнокорейский певец, чей хит «Gangnam Style» посмотрело более 1 миллиарда человек на Youtube), который затем встретится с Генеральным Секретарем ООН, Президентом США и будет выступать на Таймс-Сквер. Что касается самого популярного перекрестка в Нью-Йорке, то Китай в 2011 запустил там рекламный ролик «Experience China», в котором показывались китайские знаменитости, среди которых были Джеки Чан, Яо Мин, тайконавт Ян Ливэй, пианисты Лан Лан и Ли Юньди. Однако столь затратное видео негативно воспринялось американской аудиторией. И дело здесь не только в антогонизме по отношению к коммунистическому Китаю, но и подбору медийных лиц: Джеки Чана и Яо Мина в США знают хорошо, а вот первого космонавта или пианистов-виртуозов нет, несмотря на их достижения и талант. Это говорит о том, что Китай, даже имея потенциальных «проводников» для публичной дипломатии, не использует максимально их ресурс, не предоставляя им возможности аккумулировать вокруг себя сегменты иностранной аудитории. В этой связи рекламное видео выглядело как пропаганда. Неслучайно в американском сегменте интернета иронизировали, что в США лучше знают панду Тянь Тянь из Национального зоопарка, чем пианиста Лан Лана.

Удивительно, но имея таких выдющихся личностей как Чжан Имоу («Дорога домой»), Вонг Карвай («Мои черничные ночи») и Мо Янь (лауреат Нобелевской премии по литературе), ЦК КПК не пытается интегрировать их в общую стратегию по увеличению «мягкой» силы, при этом делая ставку на приторно патриотические картины, как «Основание республики» или «Создание партии»  где каждый коммунист является супер-героем. Реакция мировой общественности не заставила себя должно ждать, присудив первому фильму по версии IMDB оценку 5,2, а второму — 2,6 из 10. В этом плане американский кинематограф с «Кунг-фу Панда» или «2012» (где китайская армия показана с «человеческим» лицом) добавил больше интереса и популярности Китаю, чем его же фильмы. Также стоит обратить внимание на тот факт, что простые китайцы тоже в состоянии помочь стране показать миру интересный Китай. Тянь Хаоцзян — оперный певец, иммигрировавший из КНР в США, создал на американском телевидении программу «I Sing Beijing», где учит представителей западной культуры петь китайскую оперу.

Парадоксально, но западный мир действительно лучше воспринимает панд, чем китайских знаменитостей. «Пандовая» дипломатия — это единственный масштабный удачный пример «мягкой» силы Китая, который универсален, поскольку работает с каждой страной. В 2008 году две панды отправились на Тайвань, в ноябре 2009 зоопарк Аделаиды принял Ван Ван и Фуни, чтобы снизить негативные последствия в связи с арестом китайцами австралийского подданного Стерна Ху — исполнительного директора австралийско-британского горнорудного концерна Рио Тинто, а в январе 2011 Ху Цзиньтао продлевает аренду зверей еще на 5 лет Национальному зоопарку США. В это же время подписание торговых соглашений между КНР и Шотландией на общую сумму в 4 миллиарда долларов ознаменовывается временной передачей Эдинбургскому зоопарку двух панд. Кроме того, о смерти девятилетней панды Мао Мао, погибшей в заповеднике Волун при землетрясении 2008 года, говорили все мировые телеканалы. В результате Пекин даже изменил собственный международный символ с дракона на панду, поскольку первый ассоциировался мировой общественностью как проявление «китайской угрозы», несмотря на то что в китайской культуре дракон — положительный и мудрый персонаж.

С приходом нового лидера Си Цзиньпина у Китая появился еще один потенциально сильный игрок, способный сделать новый акцент в китайской публичной дипломатии. Это первая леди страны Пэн Лиюань, которая привлекла внимание западных СМИ тем, что появлялась на публике вместе с господином Си. Благодаря чувству стиля и безукоризненному внешнему виду Пэн Лиюань стала предметом обсуждения, тем самым скрасив лицо китайской бюрократии и свидетельствуя о готовности Китая к открытости. Образ уверенной и харизматичной первой леди, поддерживаемый одеждой местных дизайнеров, заставляет китайцев испытывать гордость за Пэн, а иностранцам показывает стремление нации к динамизму и креативности. Кроме того, деятельность Пэн как посла доброй воли демонстрирует возможность участия женщин в политике и озабоченность Китая проблемами ВИЧ/СПИД. Неслучайно некоторые западные аналитики вводят термин «Стиль Лиюань» (с его стремлением к достижению «китайской мечты») как противопоставление коррумпированности отдельных звеньев китайской власти.

Как мы видим, человеческое измерение в публичной дипломатии вносит значительный вклад в поддержание положительного образа страны. В этой связи неудивительно, что нынешний посол США в КНР Гари Локе (этнический китаец) привлек внимание китайской блогосферы, когда он с рюкзаком за плечами покупал кофе в Старбакс. Фотография момента молниеносно распространилась по китайской сети микроблогов Sina Weibo, заставив онлайн-сообщество обсуждать данный поступок с точки зрения отсутствия гордыни и наличия близости к простым обывателям, тем самым предоставив новому послу медийное пространство и добавив к его имиджу положительных оценок. В этой связи платная реклама China Daily в форме новостных историй из Китая на страницах массовых газет The New York Times и The Washington Post выглядит откровенно провально, поскольку эффект получился прямо противоположным.

По опросам Pew Research Center за первую половину 2013 года Китай рассматривают в качестве благоприятного партнера в США только 37% респондентов (в 2007 было 42%), в Великобритании — 48% (в 2007 — 47%), во Франции — 42% (в 2007 — 47%), в Германии — 28% (в 2007 — 34%). И это выглядит огромной проблемой для Китая, поскольку международную повестку дня формируют как раз СМИ этих стран: BBC, CNN, DW. Учитывая тот факт, что Пекин на данный момент не в состоянии навязать борьбу в медийной войне Западу, в ближайшем будущем восприятие Китая в мире продолжит быть негативным, поскольку BBC и CNN уделяют больше внимание правам человека и военным расходам КНР, нежели культурным новостям, а репортажи об экологических нарушениях или рабском труде на китайских заводах в The New York Times не перебить материалами People's Daily или Global Times. Таким образом, искусственная беззубость китайской публичной дипломатии ставит Пекин в неудобное положение, при котором он не сможет парировать информационный удар.

Несмотря на неудачные попытки публичной дипломатии Китая добиться положительного эффекта в распространении своей «мягкой» силы в западном мире, Пекин может похвастаться результатами на развивающихся континентах - Латинской Америки (ЛА) и Африки. Принимая во внимание существенную разницу в экономическом развитии, Китай избрал для себя легкий путь «покупки» лояльности латиноамериканских и африканских стран путем инвестироватния в инфраструктурное развитие государств. При этом мотивируя свои действия братской помощью, поскольку Китай, как и страны ЛА и Африки, исторически был также подвержен западной оккупации, что, по мнению китайской стороны, делает его благоприятным партнером. Как следствие, Китай получил контракты на строительство дорог, стадионов, школ, больниц, новой штаб-кваритиры Африканского Союза в Аддис Абебе (200 миллионов долларов). Кроме того, китайцы полностью оплатили постройку африканского павильона на EXPO 2010. Вполне очевидно, что за подобной внешней политикой КНР стоит стремление получить не лояльность населения, а ресурсы стран. В этой связи подобные шаги Пекина нельзя назвать частью публичной дипломатии, поскольку привлекательной национальной идеи в них нет. Тем не менее, по опросам Pew Research Center (2013) популярность КНР в Аргентине составляет 54% (2007-32%), Чили — 62%, Венесуэле — 71%, Бразилии — 65%, Боливии — 58%, Уганде — 59% (2007 — 45%), Кении — 78% (2007 — 81%), Гане — 67% (2007 — 75%), Сенегале — 77%, Нигерии — 76% и Южной Африке — 48% (2008 - 37%).

Вторым немаловажным достижением всех вышеперечисленных действий КНР в сфере публичной дипломатии является позитивный эффект, который ориентирован на внутреннее потребление. Масштабные проекты как Олимпиада или EXPO на фоне предшествующих лет экономической и внешнеполитической слабости выглядят демонстрацией мощи Китая, началом осуществления собственной мечты («China dream» по аналогии с «American Dream»), о которой говорил Си Цзиньпин. Это поднимает национальных дух и чувство патриотизма в простых китайцах, а идеология частичного возвращения к постулатам Мао, а значит временам подъема и всекитайского «успеха», только усиливает гордость за КНР. Кроме того, насколько приятно рядовым китайцам видеть рекламу собственной страны в  самом центре их главного антагониста в лице США. При этом «игра» на национальных чувствах призвана помочь сдержать «американизацию» Китая. Недаром руководство страны в последние годы стремится донести до населения основной посыл своей внешней политики: именно для этой цели был организован в 2010 году дискуссионный форум Ланьтин, где представители власти, бизнеса, СМИ, академики обмениваются мнениями по вопросам внешней политики КНР. Для обычных граждан МИД Китая даже запустил собственный аккаунт «Вайцзяо Сяолинтун» в популярной сети микроблогов Sina.com, где в режиме реального времени пользователи могут оставить свой комментарий или пообщаться с дипломатами по интересующим вопросам.

Таким образом, публичная дипломатия КНР, с одной стороны, слишком бюрократизирована и подконтрольна государству, чтобы решать задачи на мировом уровне, но, с другой стороны, результативна на внутренней арене. Но, учитывая способность Китая активно перенимать практики Запада, в том числе и в ведении дипломатических партий, можно сказать, что нынешние шаги Пекина по выстраиванию стратегии по убеждению мировой общественности в мирном становлении КНР в качестве потенциального лидера, это только начало пути в тысячу ли.

} Cтр. 1 из 5