Климатическая политика России и перспективы международного соглашения

29 июля 2013

Магистр философии, научный сотрудник, исследователь Программы по изучению изменений климата Института окружающей среды Финляндии

Профессор, доктор философии, руководитель Программы по изучению изменений климата Института окружающей среды Финляндии

Резюме: Каждая из сторон Рамочной конвенции ООН по климату, очевидно, имеет свои причины на конкретные позиции в переговорах. Россия также внесла свою лепту.

Обладая крупнейшей в мире территорией и значительными запасами полезных ископаемых, а также развитой индустрией, Россия является одной из стран, серьёзно влияющих на климат. Согласно статистическим данным по эмиссии парниковых газов на 2010 год, объём выбросов СО2, приходящихся на РФ, составляет примерно половину от общей эмиссии со стороны государств ЕС и треть – от доли США.

Благодаря структурной перестройке экономики, Россия уменьшила свои выбросы с 1990 почти на 34%, когда Европе удалось сократить эмиссию СО2 лишь на 15%, в то время как Соединенные Штаты даже увеличили на 10%. Китай, являющийся самым крупным эмитентом парниковых газов, также продолжает насыщать атмосферу углекислотой. Приведённые факты, свидетельствующие о различиях в путях развития, частично объясняют трудности в достижении соответствующего соглашения на международном уровне, что было очевидно на Международной конференции по климату, состоявшейся в контексте Рамочной конвенции ООН в конце ноября – начале декабря 2012 года в Дохе.

Несмотря на активное использование экологической риторики на Международной конференции по климату в катарской столице, наднациональные подходы не получили достаточной популярности для достижения обязательного международного соглашения по смягчению последствий воздействия на климат. К тому же, Киотский протокол охватывает лишь небольшую часть глобальных выбросов. Тем не менее, в Дохе было решено, что международное сообщество должно действовать «в соответствии с положениями и принципами Конвенции», в частности, руководствуясь принципом «общей, но дифференцированной ответственности … с учетом социально-экономических условий и других факторов" (Доха, Решение 1/CP.18). Вопрос в том, что требуется для реализации такой глобальной Конвенции на практике?

Каждая из сторон Рамочной конвенции ООН по климату, очевидно, имеет свои причины на конкретные позиции в переговорах. Россия также внесла свою лепту. Неоднократно отмечалось, что принятый Государственной Думой и подписанный в октябре 2004 г. президентом Владимиром Путиным закон о ратификации Киотского протокола существенно повлиял на становление Киотской системы в международном масштабе. Однако в самой России непосредственное внедрение установленных Киотским протоколом преобразований встретило ряд трудностей, чему способствовала привязанность энергетической сферы страны к экспорту невозобновляемых энергоносителей.

Определённую роль сыграла также инертность административных структур. Только в мае 2007 г. правительство РФ утвердило постановление № 332, определившее Минэкономразвития в качестве координационного центра по подготовке и утверждению заявок на проекты совместного осуществления (ПСО), возможность участия в которых с энтузиазмом встретили многие крупные российские компании.

Как результат, за два конкурса заявок в 2010 Минэкономразвития утвердило около 30 проектов чуть менее чем на 60 млн. т СО2-эквивалента. В 2011 было отобрано для реализации уже 70 предложений общим объёмом 106,58 млн. т СО2-эквивалента, но в сентябре того же года правительство РФ установило лимит на операции по сокращению выбросов парниковых газов на уровне 300 млн. единиц, упразднив к тому же конкурсную процедуру отбора заявок. По всей видимости, на решение повлияло и падение спроса на эмиссионные квоты на европейском рынке, так как цены на выбросы углекислого газа упали ниже 0,2 евро за тонну, что, естественно, уменьшило заинтересованность в ПСО.

На заседании правительства в октябре 2012 г. премьер-министр Дмитрий Медведев заявил об отсутствии зримых коммерческих достижений, связанных с исполнением обязательств РФ по Киотскому протоколу, что способствовало снижению интереса к его обновлению. По мнению представителей России, неучастие крупнейших экономик мира, таких как США и Китай, в количественной части Киотского протокола девальвирует его содержание и ставит под сомнение эффективность дальнейшего существования документа.

После осенних колебаний 2012 г. в правительстве по поводу ратификации количественной части Киотского протокола российская сторона не решилась связать себя новыми численными обязательствами и заявила об отказе от них. Альтернативой статьям Киото, регламентирующим количественные ограничения на выбросы углекислого газа, российские представители назвали собственную программу России по сокращению эмиссии СО2, предписывающую соблюдение уровня выбросов парниковых газов на величину не более 75 % от уровня 1990 г., что предусмотрено с 2013 г. специальным Указом Президента России правительству. Данное решение соответствует и Климатической Доктрине, принятой в 2009 г., согласно которой для России приоритетно следование международным экологическим стандартам в области климата, понимаемым как вклад в политическую и экономическую безопасность.

Однако предел в 75% достаточно скромен, так как Россия уже достигла даже более низкого уровня. Подобная граница фактически оставляет пространство для увеличения выбросов, что можно преодолеть, если в полной мере использовать потенциал энергосбережения и стремиться к повышению энергетической эффективности.

Похоже, что климатическая политика России формируется в коллизии между несколькими противоборствующими факторами. Среди движущих сил, воздействующих на климатическую политику, можно назвать экономическую заинтересованность в модернизации, проявившуюся, например, в ПСО и вступившую в противоречие с материалоёмкими отраслями, связанными с крайне выгодным экспортом полезных ископаемых. Стремление к международной политической и хозяйственной интеграции, особенно с Европой, также составляет необходимый базис для российских внешнеполитических инициатив. Весомым препятствием для продвижения экономических программ в России является высокая энергоёмкость производства и так называемый рентный компонент экономики. Различные сочетания факторов, создавая всякий раз новую мозаику, придают колебательный характер течению российской климатической политики. Конечно, дебаты в России по поводу путей осуществления политики в области климата не являются исключением. Поэтому неудивительно, что аналогичная ситуация имеет место и в странах ЕС.

Достижение обязывающего глобального соглашения по смягчению последствий изменения климата невозможно без снижения политической напряжённости между странами и сглаживания экономических противоречий. Необходимы внутригосударственные и международные меры по уменьшению зависимости от ископаемых видов топлива. В данном контексте самым простым шагом было бы увеличение энергетической эффективности производства, ведущее к прямой экономической выгоде. Согласно исследованиям, проведённым в 2008 г. Всемирным банком, Россия обладает огромным потенциалом для повышения энергетической эффективности. Кроме того, следует надеяться, что собственная программа России по сокращению выбросов парниковых газов и формированию внутреннего рынка эмиссионных квот создаст предпосылки для достижения на практике экономически приемлемой и политически толерантной Международной конвенции по климату к 2015 году. При этом активное участи России необходимо, если такое соглашение всё же предполагается достигнуть.

} Cтр. 1 из 5