Какой Америка видится Китаю

25 декабря 2012

Чего опасается Пекин

Эндрю Натан – профессор политологии Колумбийского университета и вместе с Эндрю Скобеллом автор книги «Китай: поиск безопасности». 

Эндрю Скобелл – старший политолог в Корпорации RAND.

Резюме: Данный очерк – адаптация их книги «Китай в поисках безопасности», которая должна скоро увидеть свет.

Данный очерк – адаптация их книги «Китай в поисках безопасности», которая должна скоро увидеть свет (Издательство Университета округа Колумбия, 2012 г.). Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2012 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Великая держава – довольно расплывчатое определение, но в любом случае Китай его заслуживает. Достаточно принять во внимание стратегическое расположение, размеры территории, численность и динамику роста населения, темпы экономического развития и ВВП, гигантскую долю в мировой торговле и силу китайской армии. Нравится это или нет другим государствам и международным организациям, но они вынуждены признать, что КНР стала одной из немногих стран, имеющих собственные важные интересы по всему миру. Наиболее существенно то, что Китай – единственная держава, которая повсеместно рассматривается как угроза гегемонии США. На самом деле восхождение Пекина породило страхи, что вскоре он подчинит своему влиянию соседей и в один прекрасный день сместит Соединенные Штаты с пьедестала мирового господства.

Но широко распространенные представления о КНР как об агрессивной, экспансионистской силе глубоко ошибочны. Хотя сравнительная мощь Пекина существенно выросла в последние десятилетия, основные цели внешней политики носят оборонительный характер и не слишком изменились со времен холодной войны: ослабить дестабилизирующее влияние из-за рубежа, избежать территориальных потерь, уменьшить подозрительность соседей и поддерживать высокие темпы экономического роста. За прошедшие два десятилетия произошла одна крупная перемена – сегодняшний Китай настолько глубоко интегрирован в глобальную экономику, что его внутренние и региональные приоритеты стали частью более масштабной задачи: определить для себя такую роль в мировом сообществе, которая служила бы китайским интересам, а также позволила завоевать признание других держав.

Главная из них – конечно же, США, а потому важнейшей и первостепенной внешнеполитической задачей Пекина остается управление американо-китайскими отношениями, сопряженными с большими рисками. Как американцы ломают голову над тем, служит ли усиление КНР долгосрочным американским интересам или таит в себе скрытую угрозу, так и китайские стратеги решают непростую головоломку: использует ли Вашингтон свою мощь во благо или во вред Китаю.

Американцы склонны считать китайское государство непостижимым и загадочным. Но с учетом того, как распределяется власть в американской политической системе, а также частой смены у штурвала демократов и республиканцев, и китайцам нелегко раскусить подлинные намерения Соединенных Штатов. Вместе с тем, ряд действий Америки в отношении Китая в последние десятилетия, похоже, выливается в долгосрочную стратегию. Так что китайцам стоит пытаться анализировать США – это не такое уж сложное и безнадежное занятие.

Большинство американцев удивились бы, узнав, до какой степени в Пекине верят, что Соединенные Штаты – ревизионистская держава, стремящаяся ограничить политическое влияние Китая и ущемить его интересы. Это представление вытекает не только из того, как китайцы трактуют действия Вашингтона, но и из их более широкой картины системы международных отношений и места в ней КНР – представления, во многом сформированного острым осознанием собственной уязвимости.

Четыре круга

Мир, каким он видится из Пекина, – это сплошные опасности, начиная с улиц под окнами китайских политиков и сухопутных границ страны, и заканчивая морскими путями, пролегающими на удалении нескольких тысяч километров, горнорудными шахтами и месторождениями нефти на далеких континентах. Угрозы можно описать в виде четырех расходящихся кругов.

В первый входит вся территория, находящаяся под юрисдикцией Китая, а также та, на которую он претендует. Пекин верит, что политической стабильности и территориальной целостности угрожают внешние факторы, действующие силы и державы. По сравнению с другими большими странами, КНР приходится иметь дело с беспрецедентным количеством внешних игроков, которые зачастую пытаются влиять на ее эволюцию такими способами, которые, как представляется режиму, ставят под угрозу его выживание. Страну наводняют иностранные туристы, советники по развитию, студенты, причем у каждой из этих групп собственные представления о том, какие изменения должны там произойти. Иностранные фонды и правительства оказывают финансовую и техническую помощь группам активистов, ратующих за развитие и укрепление гражданского общества. Диссиденты в Тибете и Синьцзяне получают моральную и дипломатическую поддержку, а иногда и материальную помощь от зарубежных этнических диаспор и сочувствующих государств. Вдоль всего китайского побережья есть территории, оспариваемые соседями, хотя Пекин считает их своими. Тайванем управляет независимое правительство, получившее дипломатическое признание 23 стран и гарантии безопасности от Соединенных Штатов.

У границ находится второй круг угроз национальной безопасности, включающий отношения с 14 соседними государствами. Никто, кроме России, не граничит с таким количеством стран. В их число входит пять государств, с которыми Китай воевал в течение последних 70 лет (Индия, Япония, Россия, Южная Корея и Вьетнам), а также несколько стран с нестабильными режимами. Ни один из соседей не считает, что его стержневые национальные интересы совпадают с интересами Пекина. Но КНР редко может позволить себе такую роскошь, как отношения с соседними странами исключительно на двусторонней основе.

Третий круг угроз заключается в политике шести окружающих Китай геополитических регионов: Северо-Восточная Азия, Океания, континентальная Юго-Восточная Азия, морская часть Юго-Восточной Азии, Южная Азия и Средняя Азия. С каждым из них связаны сложные дипломатические и военно-стратегические проблемы.

Наконец, четвертый круг: мир, лежащий далеко за пределами непосредственного окружения Китая. В него Китай по-настоящему вошел только в конце 1990-х гг., да и то с ограниченными целями. Пекин стремился обезопасить источники сырья (прежде всего нефти); гаранировать доступ к рынкам и инвестициям, получить дипломатическую поддержку для изоляции Тайваня и тибетского лидера Далай-ламы, и найти союзников в отстаивании определенных международных норм и правовых режимов.

Непостижимая Америка

В каждом из четырех кругов безопасности присутствуют США. Они – самый назойливый внешний игрок во внутренних делах Китая, гарант сохранения статус-кво на Тайване, крупнейшая сила в Восточно-китайском и Южно-китайском морях, формальный или неформальный военный союзник многих соседей КНР. Кроме того, Америка – главный изобретатель и поборник ныне действующих в мире правовых режимов. Подобная вездесущность означает, что понимание Китаем американских мотивов предопределяет, как Пекин будет решать большинство вопросов своей безопасности.

Начиная с президента Ричарда Никсона, посетившего Пекин в 1972 г., все его преемники на президентском посту уверяли китайцев в доброй воле и намерениях Америки. Каждая президентская администрация заявляет, что благополучие, процветание и стабильность Китая отвечают интересам Соединенных Штатов. И на практике США внесли в модернизацию Китая больший вклад, чем любая другая держава. Они втянули его в орбиту мировой экономики, обеспечили доступ к рынкам, капиталу и технологиям, обучали китайских специалистов наукам, технологиям и международному праву, не допустили полномасштабной ремилитаризации Японии, сохранили мир на Корейском полуострове и помогли избежать войны из-за Тайваня.

Вместе с тем, китайские лидеры обращают куда больше внимания на политику и действия, которые они считают менее доброжелательными. Американские военные размещены по периферии Китая, и США поддерживают широкомасштабные отношения в сфере обороны с его соседями. Вашингтон по-прежнему мешает КНР восстановить суверенитет над Тайванем. Соединенные Штаты оказывают постоянное давление, требуя изменений в экономической политике, и финансируют множество государственных и частных программ, призванных повлиять на политику Пекина и укрепить гражданское общество.

Китай рассматривает эти, на первый взгляд, противоречивые действия США через три увеличительных стекла.

Во-первых, китайцы считают, что их страна – наследница аграрной, восточной стратегической традиции, которая по своей сути является пацифистской, оборонительной, неэкспансионистской и этической. Западная стратегическая культура, и особенно культура Соединенных Штатов, представляется китайским стратегам милитаристской, наступательной, экспансионистской и корыстной.

Во-вторых, хотя Китай энергично развивает государственный капитализм, в своих представлениях о США китайцы во многом находятся под влиянием марксистской политической мысли, главный постулат которой состоит в том, что капиталистические державы стремятся эксплуатировать остальной мир. Китай ожидает, что Запад будет его конкурентом в борьбе за ресурсы и рынки с более высокой добавленной стоимостью. И, хотя у Пекина существенный профицит в торговле с Соединенными Штатами, и он является держателем большого количества американских долговых обязательств, ведущие политические аналитики Китая полагают, что американцы больше выгадывают из двусторонних отношений, используя дешевую китайскую рабсилу и китайский кредит, чтобы жить не по средствам.

В-третьих, американские теории международных отношений стали популярны среди младшего поколения китайских аналитиков, многие из которых получили ученые степени в Америке. Наиболее влиятельная теория международных отношений в Китае – это так называемый наступательный реализм. В соответствии с ней, страна будет стремиться к контролю над своей безопасностью в той мере, в какой ей позволяют ее возможности. Согласно этой теории, Соединенные Штаты не могут быть удовлетворены существованием могущественного Китая, а потому стремятся ослабить правящий режим и сделать его в большей степени проамериканским. Китайские аналитики усматривают доказательства подобных намерений в призывах Вашингтона к демократии, в поддержке Тайваня, Тибета и Синьцзяна, которые Пекин расценивает как сепаратистские территории. Независимо от того, как они анализируют Соединенные Штаты – через призму культурологии, марксизма или реализма – китайские стратеги исходят из того, что столь могущественная страна будет использовать свою силу для сохранения и приумножения привилегий и расценивать усилия других стран защищать свои интересы как угрозу собственной безопасности. Такая предпосылка приводит их к пессимистичному выводу: США продолжат сопротивляться укреплению Китая. Американские политики прибегают к умиротворяющей риторике, «мягко стелют», представляют свои действия как стремление к миру, защите прав человека и выравниванию игрового поля. Иногда американцы даже предлагают Китаю искреннюю помощь, но их политика двулична. Они намерены сохранить за собой роль мирового гегемона, и попытаются не допустить усиления Китая в такой мере, чтобы он мог оспорить единоличную гегемонию.

В 2011 г. в интервью китайскому государственному новостному изданию «Ляовань» Ни Фень, заместитель директора Института американских исследований при Китайской академии общественных наук, обобщил эту точку зрения. «С одной стороны, Соединенные Штаты понимают, что им нужна помощь Китая для решения многочисленных вопросов региональной и мировой повестки дня, – сказал он. – С другой стороны, они обеспокоены усилением Китая и используют всевозможные средства для замедления его развития и преобразования в соответствии с американскими ценностями». Небольшая группа китайских аналитиков младшего поколения, глубоко изучавших США, утверждает, что китайские и американские интересы не всегда противоположны. С их точки зрения, две страны достаточно удалены друг от друга и не способны угрожать безопасности друг друга. Они могут получать взаимную выгоду от торговли и защиты общих интересов.

Однако приверженцев подобных взглядов меньше, чем тех, кто находятся в другой стороне аналитического спектра. Они представляют, в основном, силовые ведомства, неприязненно относятся к политике Вашингтона и придерживаются более конфронтационных взглядов на то, как следует реагировать. Китай должен догнать Соединенные Штаты по военной мощи, а в случае вооруженного противостояния Пекин сможет взять верх за счет опережающего развития военных технологий и превосходящего боевого духа. Воззрения такого рода обычно не выпячиваются, чтобы не пугать соперников и друзей.

 

Кто ревизионист?

Чтобы лучше понять логику Соединенных Штатов, китайские аналитики, как и аналитики других стран, смотрят на возможности и намерения. Хотя намерения США могут зависеть от их толкования, военные, экономические, идеологические и дипломатические возможности нетрудно вычислить, и, с точки зрения китайцев, они сокрушительны.

Вооруженные силы Америки, прекрасно оснащенные в технологическом отношении, развернуты по всему миру. Массированная огневая мощь сосредоточена вдоль всего китайского побережья. Командование Тихоокеанских сил – крупнейшее из шести боевых подразделений с точки зрения географического охвата и количества военнослужащих, призванных под ружье в невоенное время. Это подразделение насчитывает 325 тыс. военнослужащих и гражданских лиц, 180 кораблей и 1900 военных самолетов. На западе региона Тихоокеанское подразделение сменяется Центральным командованием вооруженных сил США, зона ответственности которого простирается от Средней Азии до Египта. До 11 сентября 2011 г. Центральное командование не размещало войска непосредственно на границах Китая, если не считать учения и материально-техническое снабжение частей в Пакистане. Но после начала «войны с террором» Центральное командование дислоцировало десятки тысяч солдат в Афганистане и получило расширенный доступ к военной базе в Киргизии.

Боевые возможности американцев в Азиатско-тихоокеанском регионе повышаются двусторонними оборонительными пактами с Австралией, Японией, Новой Зеландией, Филиппинами и Южной Кореей, а также соглашениями о сотрудничестве с другими партнерами. В довершение ко всему Соединенные Штаты располагают 5200 ядерными боеголовками, развернутыми в неуязвимых местах на море, суше и в воздухе. В совокупности весь этот военный потенциал создает так называемое «стратегическое кольцо окружения», по образному выражению Цзяня Венроня [Qian Wenrong] из Центра предметных международных исследований Информационного агентства «Синьхуа».

Китайские аналитики также отмечают обширные возможности США наносить урон экономическим интересам Китая. Соединенные Штаты остаются самым важным индивидуальным рынком сбыта для китайской продукции (если не рассматривать Европейский союз в качестве единого рынка). Америка – один из крупнейших источников прямых зарубежных инвестиций и передовых технологий для Китая. Время от времени Вашингтон пытался злоупотребить своей экономической мощью, чтобы ослабить Китай. После событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. Соединенные Штаты ввели ограниченные дипломатические и экономические санкции против КНР, включая эмбарго на продажу передовых вооружений, которое до сих пор не снято.

В течение нескольких лет после этого в Конгрессе велись дебаты о том, следует ли еще больше наказать Пекин за нарушение прав человека путем отмены низких пошлин на китайский импорт в рамках наиболее благоприятного режима торговли, хотя сторонники этих мер так и не смогли получить поддержку большинства конгрессменов. Не так давно американские законодатели предложили ввести санкции за искусственное занижение обменного курса юаня к выгоде китайских экспортеров, а кандидат в президенты от Республиканской партии Митт Ромни обещал, что в случае своего избрания в первый же день пребывания на президентском посту объявит Китай валютным манипулятором.

Хотя торговые ястребы редко берут верх в Вашингтоне, подобные «обострения» напоминают Пекину, насколько он уязвим, если США решат экономически наказать его. Китайские стратеги считают, что Соединенные Штаты и их союзники откажутся от поставок нефти и металлических руд в Китай в случае военного или экономического кризиса, а американские ВМС перекроют КНР доступ к стратегически важным морским путям. Повсеместное использование доллара в мировой торговле и финансах также дает возможность ущемлять интересы Китая – либо преднамеренно, либо вследствие попыток американского правительства решать финансовые проблемы с помощью «печатного станка» и увеличения заимствований на внешнем рынке, что может обесценить китайский экспорт, деноминированный в долларах, а также его золотовалютные резервы.

Китайцы также полагают, что Соединенные Штаты обладают мощным идеологическим оружием, и готовы применять его. После Второй мировой войны США воспользовались положением доминирующей державы, чтобы закрепить американские принципы во Всеобщей декларации прав человека и других международных документах. Более того, они насадили западную демократию в таких восточных странах как Япония, Южная Корея, Тайвань и др. Китайские официальные лица утверждают, что Соединенные Штаты злоупотребляют  идеями демократии и прав человека для объявления вне закона и дестабилизации азиатских режимов, пропагандирующих альтернативные ценности – социализм и авторитаризм для ускорения развития. По словам Ли Куна, члена Комитета Компартии провинции Шаньдун и восходящей политической звезды, «реальная цель американцев не в том, чтобы защищать так называемые права человека, а чтобы использовать их в качестве предлога для ограничения здорового экономического роста КНР, недопущения того, чтобы богатый и могущественный Китай угрожал их мировой гегемонии».

В глазах многих китайских экспертов Соединенные Штаты проявили себя после окончания холодной войны ревизионистской державой, стремящейся еще больше перекроить в свою пользу существующее мироустройство. Повсюду они видят этому доказательства: расширение НАТО, интервенции США в Панаме, Гаити, Боснии и Косово; война в Персидском заливе, война в Афганистане и вторжение в Ирак. В экономике США стремятся нарастить свои преимущества, настаивая на свободной торговле, обесценивая доллар и в то же время вынуждая другие государства использовать его в качестве резервной валюты и пытаясь заставить развивающиеся страны брать на себя несправедливую долю расходов для смягчения последствий изменения климата.

И, конечно, больше всего китайцев тревожит проявление «агрессивной сущности» Соединенных Штатов в поддержке так называемых «цветных революций» в Грузии, Украине и Киргизии. Как писал в 2005 г. Лю Жанфей, директор внешнеполитического отдела Центральной партийной школы Китайской компартии, «США всегда были противниками коммунистических “красных революций”, и они ненавидят “зеленые революции“ в Иране и других мусульманских странах. Главное для США – это не “революция“, а ее “цвет“. Они поддержали “розовые“, “оранжевые“ революции и “революцию тюльпанов“, потому что те служили целям укрепления демократии». По словам Лю и других ведущих китайских аналитиков, Соединенные Штаты надеются «распространять демократию все дальше и дальше и сделать весь земной шар “одноцветным“».

 

Тайвань в качестве разменной монеты

Хотя американские ученые и политические обозреватели обычно оценивают американо-китайские отношения в послевоенный период как долгую и медленную оттепель, с точки зрения Пекина, Соединенные Штаты всегда обращались с Китаем жестко.

С 1950 г. по 1972 г. США пытались сдерживать и изолировать КНР. Среди прочих мер они уговорили большинство союзников отказаться от установления дипломатических отношений с материковым Китаем, ввели против него торговое эмбарго, укрепляли японскую армию, вмешивались в войну на Корейском полуострове, поддерживали конкурирующий режим на Тайване, равно как и тибетских партизан, сражавшихся за отделение от Китая, и даже грозились применить ядерное оружие во время Корейской войны и кризиса 1958 г. в Тайваньском заливе. Китайские аналитики соглашаются с тем, что политика США изменилась после 1972 года. Но они утверждают, что перемена обусловлена исключительно намерением противодействовать Советскому Союзу, а затем стремлением добиться экономических выгод для компаний, развивающих бизнес в Китае. Но даже в эти годы Соединенные Штаты пытались создать противовес усиливающемуся Китаю, поддерживая Тайвань в качестве стратегического отвлекающего маневра, помогая Японии в строительстве вооруженных сил и модернизации военно-морского флота, и прессингуя Пекин в вопросе о правах человека.

Китайцы сделали выводы о политике США после нескольких раундов переговоров с Вашингтоном. Во время консультаций на уровне послов в 1950-х–1960-х гг., переговоров по поводу контроля над вооружениями в 1980-х–1990-х гг., дискуссий о присоединении Китая к ВТО в 1990-х гг. и переговорах об изменении климата в следующем десятилетии китайцы раз за разом убеждались в требовательности, неуступчивости и бескомпромиссности американцев. Но решающим моментом для понимания китайцами американской политики стали три раунда переговоров по поводу Тайваня в 1971 –1972, 1978–1979 и 1982 годах. Итогом стало «рамочное коммюнике», до сих пор являющееся краеугольным камнем в тайваньской политике Соединенных Штатов. Когда началось сближение между Вашингтоном и Пекином, китайские стратеги полагали, что США откажутся от поддержки Тайбэя в обмен на выгоды от нормализации двусторонних отношений с Поднебесной. На каждом этапе переговоров казалось, что американцы к этому готовы. Тем не менее, спустя несколько десятилетий, Соединенные Штаты остаются, с точки зрения китайских политиков, главным препятствием на пути воссоединения двух китайских территорий.

В 1972 г. Ричард Никсон, находясь в Пекине с официальным визитом, сказал китайцам, что готов пожертвовать Тайванем, поскольку в стратегическом отношении он не играет большой роли для США, но не сможет этого сделать до своего второго президентского срока. Поверив его обещаниям, китайцы согласились на Шанхайское коммюнике 1972 г., хотя оно содержало одностороннее заявление Соединенных Штатов, которые «подтвердили свою заинтересованность в мирном урегулировании Тайваньского вопроса». Частью американского дипломатического кодекса было обязательство сдерживать любые попытки материкового Китая вернуть Тайвань силой. Как известно, Никсон ушел в отставку до того, как смог окончательно нормализовать отношения с Пекином, а его преемник Джеральд Форд оказался слишком слабым политиком, чтобы выполнить обещание Никсона.

Когда следующий президент Джимми Картер захотел наладить отношения с Пекином, китайцы стали настаивать на разрыве отношений с Тайванем. В 1979 г. США расторгли оборонительный договор с Тайванем, но снова выступили с односторонним заявлением, в котором повторили свою приверженность «мирному решению тайваньского вопроса». Конгресс тогда удивил и китайцев, и президентскую администрацию, приняв Акт об отношениях с Тайванем, который требовал от США «сохранять способность… дать отпор любому силовому давлению или другим формам принуждения, которые поставят под угрозу безопасность жителей Тайваня». Вновь было выражено недвусмысленное намерение проводить политику сдерживания.

В 1982 г., когда президент Рональд Рейган стремился наладить более тесные отношения с Пекином для наращивания давления на Москву, Китай добился подписания еще одного коммюнике, согласно которому Вашингтон обязался постепенно сокращать продажи вооружений Тайваню. Но как только соглашение вступило в силу, американцы взяли за точку отсчета 1979 г., когда продажи достигли пикового значения, рассчитали ежегодное сокращение продаж самыми низкими темпами с поправкой на инфляцию, так что фактически это было не сокращение, а увеличение поставок. Кроме того, американцы заявили, что передовые системы вооружений, которые они продавали Тайбэю, являются качественным эквивалентом более старых систем, и позволили коммерческим фирмам сотрудничать с тайваньской оборонной промышленностью под вывеской передачи технологий, а не продажи вооружений.

Когда в апреле 2001 г. президент Джордж Буш одобрил поставку крупного комплекта передовых вооружений на Тайвань, коммюнике 1982 г. было уже мертвым документом. Тем временем, пока Соединенные Штаты укрепляли отношения с Тайванем, там произошел переход к демократии, что сделало перспективы воссоединения китайских территорий еще более призрачными. Анализирую эту историю, китайские стратеги задаются вопросом, почему США настолько привержены интересам Тайваня. Хотя американцы часто утверждают, что просто защищают своего верного демократического союзника, большинство китайцев усматривают в этом стратегические мотивы. Они полагают, что, консервируя проблему Тайваня, Вашингтон связывает Китаю руки. По словам Люо Юаня, отставного генерала и заместителя Генерального секретаря Китайского военно-научного общества, Соединенные Штаты давно используют Тайвань «в качестве пешки, чтобы проверять степень реального усиления Китая».

 

Опасности плюрализма

Акт об отношениях с Тайванем придал конгрессменам излишнюю самоуверенность в китайской политике, и это продолжает осложнять отношения с Пекином. Инцидент на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. сразу после завершения холодной войны резко сместил акценты. Если до этого Китай воспринимался как режим, постепенно движущийся к либерализации, то после побоища на Тяньаньмэнь Китай в глазах многих американских политиков превратился в отсталую диктатуру. Одновременно крах Советского Союза ослабил стратегическую необходимость продолжать курс на сотрудничество с Пекином. Кроме того, растущие американо-китайские экономические связи начали приводить к трениям по таким вопросам, как сбрасывание дешевых китайских промышленных товаров на американский рынок и пиратство в отношени интеллектуальной собственности. После нескольких десятилетий консенсуса среди американской политической элиты Китай быстро превратился в яблоко раздора во внешней политике США – отчасти из-за усиленного лоббирования заинтересованных групп, которые не допускают исключения КНР из насущной повестки дня на Капитолийском холме.

На самом деле, после инцидента на площади Тяньаньмэнь Китай привлекает к себе внимание большего числа групп интересов, чем любая другая страна. Политическая система вызывает протесты со стороны правозащитных организаций, политика контроля численности населения приводит в ярость сторонников запрета абортов, репрессии в отношении церквей оскорбляет христиан, потоки дешевого экспорта заставляют профсоюзы требовать введения протекционистских мер. В то же время безудержное пиратство и масса контрафактной продукции вызывает праведный гнев представителей киноиндустрии, создателей программного обеспечения и капитанов фармацевтической промышленности. Эти конкретные жалобы еще больше усиливают ощущение «угрозы со стороны Китая», которая пронизывает политические дебаты в Соединенных Штатах. Для китайцев эти страхи и опасения не только ставят под сомнение законность устремлений их страны, но и сами по себе являются угрозой для нее.

Конечно, в Конгрессе, исследовательских институтах, средствах массовой информации и академических кругах есть люди, стоящие на благоприятных для Пекина позициях. Они указывают на то, что сотрудничество с Китаем важно для американских фермеров, экспортеров, банков и Уолл-стрит, или что такие вопросы как Северная Корея и изменение климата гораздо важнее диспутов о правах человека или свободе религии. В долговременной перспективе сторонники сотрудничества могут одолеть критиков, но они, как правило, действуют за кулисами. Для китайских аналитиков, пытающихся извлечь какой-то смысл из той какофонии позиций и точек зрения, которые звучат в американском политическом сообществе, легче услышать самые громкие голоса, а они вызывают тревогу.

 

Подслащенные угрозы

Пытаясь выявить подлинные намерения США, китайцы также обращают внимание на заявления ключевых фигур в американской исполнительной власти. Будучи частью системы, в которой исполнительная власть занимает доминирующее положение, китайские аналитики считают слова действующих политиков надежным путеводителем. Они находят, что эти высказывания часто преследуют две цели: заверить Пекин в добрых намерениях Вашингтона, а американскую общественность – в том, что поднявшемуся Китаю никогда не позволят угрожать интересам Соединенных Штатов. Подобное сочетание порождает у китайских аналитиков ощущение «подслащенной угрозы».

Например, в 2005 г. Роберт Зеллик, заместитель госсекретаря, выступил с программным заявлением от имени администрации Буша. Он заверил американских избирателей, что Соединенные Штаты будут «пытаться убедить любого конкурента в военной сфере в недопустимости развития подрывных или других возможностей, которые позволят добиваться гегемонии в том или ином регионе или враждебных действий в отношении Соединенных Штатов или дружественных стран». Но он также пояснил, что укрепление Китая не следует считать угрозой, поскольку эта страна «не стремится распространять радикальную антиамериканскую идеологию», «не собирается вести смертельную борьбу с капитализмом» и «не считает, что во имя светлого будущего необходимо изменить фундаментальный порядок в системе международных отношений». Учитывая все вышесказанное, заявил он, две державы могли бы развивать «двусторонние отношения на базе сотрудничества».

Но сотрудничество будет зависеть от выполнения определенных условий. Китаю следует, как он выразился, понизить температуру в «котле тревог и опасений» американской общественности. Пекин должен «объяснить свои расходы на оборону, намерения, военную доктрину и цель военных учений», снизить профицит в торговле с США и сотрудничать с Вашингтоном по Ирану и Северной Корее. В первую очередь Зеллик посоветовал Китаю отказаться от «закрытой политики». С точки зрения Соединенных Штатов, сказал он, «Китаю необходим мирный политический переход, чтобы сделать правительство подотчетным народу и ответственным перед ним».

Те же идеи в несколько более мягкой форме повторила администрация Обамы. В первой программной речи о Китае в 2009 г. Джеймс Стейнберг, тогдашний заместитель государственного секретаря, сформулировал идею «стратегического успокоения». Стейнберг определил ее следующим образом: «Подобно тому, как мы и наши союзники всегда готовы ясно и недвусмысленно заявить о том, что приветствуем “приход” Китая… в качестве успешной и процветающей державы, Китай должен заверить остальной мир, что его развитие и усиление роли в мировом сообществе не будут происходить за счет безопасности и благополучия других». КНР необходимо «заверить других, что его усиление не несет угрозу окружающим», «увеличить прозрачность в военной сфере, чтобы успокоить все страны Азии и остального мира по поводу своих намерений» и продемонстрировать, что он «уважает власть закона и всеобщие нормы». С точки зрения китайских экспертов, подобные заявления сигнализируют о том, что Вашингтон желает сотрудничества на своих условиях, хочет помешать Пекину в развитии военного потенциала, необходимого ему для защиты своих интересов, и намерен сделать все, чтобы изменить характер правящего режима.

Конечно, подозрения относительно намерений Вашингтона плохо стыкуются с тем неоспоримым фактом, что США сделали многое для роста КНР. Но китайцы полагают, что история дает ответ на эту загадку. С их точки зрения, Соединенные Штаты сдерживали Китай так долго, как могли. Перед лицом растущей мощи Советского Союза Вашингтон был вынужден вступить в контакт с Пекином, чтобы укрепить позиции против Москвы. Начав этот процесс, Соединенные Штаты уверовали в то, что взаимодействие постепенно превратит Китай в демократию, и они смогут вернуть себе стратегическую военную базу в материковой Азии, которую потеряли в 1949 г., когда китайские коммунисты победили в гражданской войне.

С точки зрения китайцев, медленное сближение Вашингтона с Пекином было продиктовано отнюдь не альтруизмом. Америка попросту хотела «нагреть руки» на открытии китайской экономики, выжимая максимально возможные прибыли из своих инвестиций, потребляя дешевые китайские товары, и заимствуя у Китая деньги для покрытия торгового и бюджетного дефицита. Пируя за китайским столом, американцы проглядели риски, которые несло усиление Пекина, и опомнились лишь в конце девяностых. Теперь, когда Соединенные Штаты воспринимают Китай как угрозу, считают китайские аналитики, у них больше нет реалистичных методов, посредством которых они могли бы помешать его дальнейшему развитию. Американская стратегия взаимодействия провалилась, и лишний раз подтвердилась мудрость Дэн Сяопина, который в далеком 1991 г. советовал китайцам «прятать свой свет и наращивать силу». Имея дело с Китаем, который стал слишком силен, чтобы можно было остановить его дальнейшее развитие, Соединенные Штаты не располагают иным выбором, как только требовать сотрудничества на своих условиях, угрожать, пытаться сдерживать Поднебесную военными средствами и стараться изменить там режим.

 

Что вы скажете о позиции агрессивного реалиста?

Однако китайские стратеги не советуют Пекину бросать вызов Соединенным Штатам в обозримом будущем. Они предполагают, что США останутся мировым гегемоном еще несколько десятилетий, несмотря на первые признаки упадка. Пока еще, как выразился декан факультета международных исследований Пекинского университета Ван Жиси [Wang Jisi], «сверхдержава существенно превосходит всех, а другие великие державы пока не так уж велики». Между тем, две страны все больше взаимозависимы в экономическом плане, и имеют военный потенциал, достаточный для нанесения друг другу ощутимого урона. Именно эта взаимная уязвимость вселяет надежду на сотрудничество в среднесрочной перспективе. Страх друг перед другом порождает и поддерживает потребность во взаимодействии.

Однако в долгосрочной перспективе лучшей альтернативой для Китая и Запада был бы поиск нового равновесия силы, чтобы сохранить нынешнюю систему международных отношений, в которой Пекину была бы отведена более важная роль.

У КНР есть все основания стремиться к подобному исходу. Даже после того, как страна станет крупнейшей экономикой мира, ее процветание будет зависеть от благополучия соперничающих мировых держав (и наоборот), включая Соединенные Штаты и Японию. Чем богаче Китай, тем больше его интересует безопасность морских путей, стабильность мировой торговли и финансовых режимов, режим нераспространения ядерного оружия и попытки остановить изменение климата, а также сотрудничество в области здравоохранения. Китай не вырвется вперед, если его соперники не будут процветать. И китайские стратеги должны понять, что ключевые интересы США – власть закона, региональная стабильность и открытая экономическая конкуренция – не угрожают безопасности Китая.

Соединенным Штатам следует воодушевлять Китай на принятие этого нового равновесия путем проведения четких политических линий, соответствующих интересам национальной безопасности, но без угроз КНР. По мере усиления Китай будет сопротивляться американской силе, чтобы найти границы волеизъявления США. Вашингтон должен оттеснять Китай, чтобы устанавливать те пределы роста его могущества, в которых заинтересованы Соединенные Штаты. Но это нужно делать с холодным профессионализмом, а не с помощью воинственной риторики. Рассуждения о торговых войнах и стратегической конкуренции с позиций ястребов усиливают в Пекине страхи и мешают достичь согласия на базе общих интересов. В любом случае риторика едва ли выльется в какие-то конкретные действия. Для этого придется разорвать взаимовыгодные экономические связи и пойти на колоссальные расходы для стратегического окружения Китая. К тому же это спровоцирует Пекин на антагонистическую реакцию.

Тем не менее, интересы США в отношении Китая противоречивы, и их необходимо подтвердить: стабильный и процветающий Китай, решение тайваньского вопроса на условиях, которые готовы принять жители острова, свобода мореплавания в морях, примыкающих к территории Китая, безопасность Японии и других азиатских союзников Америки, открытая мировая экономика и защита прав человека. Соединенные Штаты должны подкреплять эти преференции заслуживающей доверия силой, особенно в двух областях. Прежде всего, сохранять военное превосходство в западной акватории Тихого океана, включая Восточно-китайское и Южно-китайское моря. Для этого придется продолжать модернизацию вооруженных сил, сохранять региональные оборонные альянсы и уверенно отвечать на любые вызовы. Вашингтон должен заверить Пекин, что эти действия призваны гарантировать баланс общих интересов, а не угрожать Китаю. Этого можно достичь за счет совершенствования механизмов управления военным взаимодействием между США и КНР.

Например, Соглашение по консультациям между военно-морскими силами следует использовать для разработки процедур, которые позволят американским и китайским военным самолетам и морским судам безопасно выполнять операции в случае сближения друг с другом. Соединенные Штаты должны продолжать сопротивляться попыткам Китая перекроить международные правовые режимы так, чтобы они противоречили интересам Запада. Особенно важно сохранить режим защиты прав человека – совокупность международных правил и институтов, которые помогают укреплять либеральный порядок в мире, так долго отстаиваемый США.

Китай не заслужил голоса, равного по силе и значимости голосу Соединенных Штатов, в гипотетическом тихоокеанском сообществе, или роли в мировом сообществе, как один из членов «Большой двойки». Китай не будет править миром, если США не самоустранятся полностью, и усиление Китая будет угрозой для Соединенных Штатов и остального мира только, если Вашингтон позволит ему быть первым номером. С точки зрения Америки, правильная китайская стратегия начинается дома, на родине. Вашингтон должен поддерживать внедрение новых военных технологий и их модернизацию, укреплять отношения с союзниками и другими партнерами, готовыми к сотрудничеству, продолжать рассматривать высшее образование как приоритетную область для инвестиций, защищать американскую интеллектуальную собственность от шпионажа и краж, и вернуть себе уважение народов всего мира. Если Соединенные Штаты будут успешно решать свои внутриполитические проблемы и твердо придерживаться своих фундаментальных ценностей, они справятся с решением проблемы роста Китая.

} Cтр. 1 из 5