Гримаса протекционизма

19 декабря 2012

Андрей Денисов - журналист

Резюме: Состояние дел с политикой протекционизма – наилучший показатель того, насколько эффективна «двадцатка» и где находятся границы возможного в достижении этой эффективности.

Начало российского председательства в «большой двадцатке» было отмечено волной комментариев о том, какое место занимает Россия в этом клубе. Большинство экспертов от политики и политологии уверенно подчеркивали, что объем экономики, уровень госдолга, статус постоянного члена Совета безопасности ООН и самостоятельная позиция по актуальным проблемам вроде Сирии – свидетельство почетного места в «президиуме».

Доклад двух исследовательских центров по анализу действий G20 – университета Торонто и Высшей школы экономики – должен поубавить благодушия.

Эксперты подсчитали индекс, отражающий то, как каждый участник клуба выполняет взятые всеми вместе обязательства. Российский показатель – 0,16 из потенциальной 1. Это шестое место «с конца».

Хуже России – Аргентина, Индонезия, США, Индия и Турция. Максимальный показатель (0,68) у Канады. Следом идут Саудовская Аравия, Корея и Япония. Усредненный показатель Евросоюза – 0,43.

Граница между лидерами и аутсайдерами проходит фактически по одной понятной линии – показателю протекционистской активности в национальной экономической политике. Как отмечается в докладе, страны G20 за время с первого саммита в ноябре 2008 года приняли 715 протекционистских мер. У России здесь «непочетное» место: и за весь четырехлетний период (85 протекционистских мер после 92 у Индии и 86 у Аргентины), и за последние полгода после саммита в Мексике (13 мер у Аргентины, по 8 у России и Бразилии).

Состояние дел с политикой протекционизма – наилучший показатель того, насколько эффективна «двадцатка» и где находятся границы возможного  в достижении этой эффективности.

Напомню, что еще на первом саммите в Вашингтоне лидеры клуба подписались под обещанием воздержаться в течение 12 месяцев от новых барьеров для инвестиций или торговли: «Мы подчеркиваем принципиальную важность отказа от протекционизма и от замыкания в себе в периоды финансовой нестабильности». Обещание сдержали только Япония и Саудовская Аравия – остальные в первый год приняли более 160 решений по защите своих рынков. И в последующем лидеры «двадцатки» не уставали повторять мантры о вреде протекционизма для преодоления глобального кризиса, не уставая принимать все новые и новые меры.

Общий индекс выполнения решений G20 по группе показателей (от фискальной консолидации до протекционизма и участия в реформе международных финансовых организаций) составил 0,34.

Сегодня очевидно, что клуб, перешагнувший на президентский уровень в 2008-м, нуждается в корректировке формата. Большинство рекомендаций, которые дают эксперты университета Торонто и ВШЭ России как председателю клуба, касаются ускорения или развития тех решений, которые были приняты за эти четыре года. По сути, «Двадцатка» уже исчерпала круг проблем, для постановки которых необходим политический импульс с высшего уровня. Совет по финансовой стабильности переформатирован и озадачен созданием новых правил регулирования финансовых рынков, МВФ наполнен ресурсами и вовлечен в новые антикризисные программы, Базельский комитет по банковскому надзору вырабатывает новые стандарты.

Темы, которые выбрала Москва как приоритеты своего председательства – стимулирование инвестиций, управление госдолгом и реформа системы управления и квот в МВФ – оригинальными не назовешь. И лишь в последнем случае, учитывая сильное противодействие реформе МВФ, действительно очевидна необходимость политического импульса.

Политики привыкли украшать свои встречи принятием новых инициатив. Эта, и так не вполне здоровая, привычка, для «двадцатки» и вовсе вредна.

Москва будет права, если в течение своего председательства поставит вопрос о дальнейшей судьбе клуба. Некоторые эксперты считают, что его будущее в бюрократизации: создание постоянно действующих органов позволит эффективнее контролировать исполнение решений. Можно пойти и в другую сторону: признать, что политики, проявив солидарность перед лицом глобального кризиса в 2008-2012 гг., приняли необходимые решения, и клуб может вернуться «обратно» на уровень министров финансов и глав центральных банков (а на этом уровне вполне возможно профессиональное обсуждение таких актуальных вопросов, как перспективы разбухших в ходе кризиса балансов центральных банков). Если Россия только начнет эту дискуссию, не предлагая готовых решений, -- это уже станет подтверждением ее ведущей роли в клубе и отчасти «искупит» скромный показатель в 0,16.

} Cтр. 1 из 5