13.04.2022
Европа на передовой
Колонка редактора
Хотите знать больше о глобальной политике?
Подписывайтесь на нашу рассылку
Фёдор Лукьянов

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». 

Контакты

Тел. +7 (495) 980-7353
[email protected]

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель дважды за последние дни заявил, что война, идущая сейчас на Украине, должна быть выиграна на поле боя. И для этого Киеву надо предоставить всё вооружение, которое требуется для победы. Анализ того, что, как и когда Евросоюз способен поставить Украине, – вопрос отдельный. Хотя задача сформулирована и будет по возможности выполняться – это не оговорка пожилого дипломата и не его личное мнение, а позиция объединённой Европы.

Интересен политический аспект. «Гражданская сила» была определяющей категорией для Евросоюза. То есть конфликты, даже самые острые, должны были решаться политико-дипломатическим путём. Получается, что Европейский союз отказывается от традиционного для него подхода. Главный вопрос – как это повлияет на перспективы европейской интеграции.

Справедливости ради отметим, что в феврале и начале марта европейские политические деятели довольно активно пытались воздействовать на ход событий. Это произошло после полной бездеятельности в конце прошлого – начале этого года, когда Европа делегировала всю работу США. Представители нескольких стран – прежде всего Франции и Германии, но и некоторых других – посещали Россию, чтобы предотвратить начало боевых действий. Правда, усилия направлялись не на то, чтобы разрешить противоречия вокруг Донбасса, то есть убедить обе стороны пойти на сближение позиций. Снижения напряжённости хотели добиться именно от России. По уверениям европейских представителей, они склоняли к гибкости и Владимира Зеленского, но никаких осязаемых последствий из этого не проистекло.

Европейцы с самого начала исходили из того, что в конфликте есть правые (Украина) и неправые (Донбасс и Россия). Отсюда и специфика дипломатии.

Как бы то ни было, сейчас всё это уже неактуально. Заявления Борреля фиксируют то, что и так понятно уже давно: отношения России и Европы пребывают в фазе по сути военного противостояния. И целью является военная победа.

Европейская интеграция – продукт военно-политических катастроф, которые постигли Старый Свет в первой половине прошлого века. Две мировые войны принесли Европе многочисленные бедствия и лишили её центральной позиции в международных делах. В 1945 г. появилось твёрдое желание избежать такого впредь. Процесс экономического объединения под эгидой постепенно наращивавших своё влияние европейских институтов должен был решить две задачи. Во-первых, раз и навсегда ликвидировать угрозу новых войн между ведущими европейскими державами, прежде всего Францией и Германией. Во-вторых, сложить воедино потенциал западноевропейских стран для сохранения их международного влияния. К концу пятидесятых годов, когда возникло Европейское экономическое сообщество, способность даже самых крупных европейских государств по отдельности воздействовать на мировую повестку резко сократилась.

Эти задачи решались при помощи умелого сочетания политических и экономических инструментов. Главное заключалось в том, что Европа принципиально отказывалась от военной силы как способа решения каких-либо внутренних проблем. И это подразумевало изменение политического менталитета, поскольку ведущие европейские нации на протяжении всей своей истории отличались пристрастием к экспансионизму и высокой степенью агрессивности. Касалось это всех, но в первую очередь, конечно, Германии. Вопрос внешней безопасности (всё-таки шла холодная война) решал американский «патрон», и это всех устраивало. Западная Европа, естественно, несла часть бремени, но основная ответственность лежала на США, что позволяло Европейскому сообществу укрепляться и развиваться в мирных условиях внутри большого противостояния. И эта «матрёшка» играла решающую роль для европейского благополучия – и в экономическом, и в геополитическом смысле.

С концом мировой конфронтации исчезла внешняя угроза, и перед Европой открылись возможности для экспансии. Но не стало и прежнего баланса – внутренний мир для себя под крышей старшего товарища, отвечавшего за внешний контур в рамках противостояния сверхдержав. Невоенные формы влияния, блестяще зарекомендовавшие себя в сообществе, стали основной его политики вовне. Пропускаем этап роста напряжённости, связанной с тем, что в России продвижение евроатлантических институтов нормативно-политическими способами воспринималась всё равно как экспансия недружественной силы. В результате сформировалась сегодняшняя ситуация, когда Евросоюз пришёл к выводу, что на Украине нужна военная победа.

Европа на глазах перестраивается на военные рельсы. Это снова происходит в координации с США, но именно Старый Свет на передовой – сначала в экономических, а теперь и в настоящих боевых действиях.

Понятно, что основная причина тут – российский фактор. Понятно и то, что прежним Европейский союз уже не будет. Ремилитаризация началась. В авангарде как раз Германия, которая по понятным причинам дольше всех воздерживалась от возвращения на исторически более привычную траекторию – державы с мощной военной традицией. Но сейчас прежние ограничения снимаются. А именно эти ограничения, повторюсь, стояли у истоков европейской интеграции после Второй мировой войны. Какой станет впредь эта самая интеграция – один из наиболее важных компонентов будущего развития Европы и мира.

Российская газета
Почему европейцы так резко стали обрубать все связи с Россией
Фёдор Лукьянов
Одним из неожиданных последствий российской операции на Украине стал масштаб санкций со стороны ЕС. Сейчас европейский потенциал экономической войны почти исчерпан, обратный эффект для собственной экономики велик, а цель – остановить Россию – не достигнута. Почему европейцы были столь резки? И стоит ли ждать отката к более рациональному ведению дел?
Подробнее